Жан-Доминик Боби, редактор журнала Elle France, в 1995 году в возрасте 43 лет перенес инсульт, в результате которого он был полностью парализован. Подмигивая оставшимся не парализованным левым глазом, когда сидящий рядом человек называл нужную букву, Жан-Доминик рассказал все о своем внутреннем мире, начиная с психологической пытки из-за того, что ты заперт внутри собственного тела, и заканчивая воображаемыми историями о мирах, которые он посещал лишь в своих мечтах.
За всю историю современного кинематографа было снято достаточно много фильмов про людей с тяжелой судьбой, с разного рода отклонениями, травмированными физически и психически (не хочется употреблять слово «инвалид», по-моему, это все равно, что поставить клеймо на человека). Большая часть этих историй основывается на реальных событиях и оттого фильмы такого рода делаются более ценными. Однако среди внушительного количества картин, повествующих о жизни таких людей, редко можно встретить ту, после просмотра которой хочется не плакать от несправедливости, выпавшей на их долю, а наоборот, улыбнуться, пусть и не самой веселой улыбкой. «Скафандр и бабочка» вызовет именно такую улыбку на вашем лице. И на протяжении долгого времени вы, несомненно, будете возвращаться к этой удивительной истории.
С самого первого кадра вы оказываетесь с сознании Жана Доминика Боби, человека, находящегося в коме, но продолжающего общение с миром при помощи одного функционирующего органа — левого глаза. Вы слышите его мысли, его беззвучные протесты, и хочется вместе с ним громко крикнуть «Я здесь! Я все слышу! Я жив!». Будучи полностью прикованным к кровати, он сохраняет не только ясный рассудок, но и удивительное чувство юмора. Причем смеется он, по большей части, над самим собой! Жизнь Жана До превратилась в пребывание в скафандре. Он безвозвратно заперт в нем. Но ему удается сбежать и посетить удивительные места, в которых он не был до этого, а главными соучастниками побега являются его память и воспоминания — то немногое, что осталось от прежней жизни. Сбежав из заточения, его душа превращается в бабочку и улетает. Улетает навсегда.
Джулиан Шнабель в очередной раз демонстрирует мастерское сочетание стильного и жизненного кино. Мастер байопиков на этот раз снял свой самый эмоционально заряженный и мощный фильм.
«Скафандр и бабочка» снят весьма необычно, практически полностью от первого лица. Большое количество крупных планов создает удивительное ощущение присутствия, причем этот эффект настолько грамотно преподносится, что порой действительно теряешь ощущение реальности и думаешь, а не над тобой ли склонились все эти доктора? Все это плод великолепной операторской работы Януша Камински.
Матье Амальрик, большей частью остающийся за кадром, превосходно передаёт образ Жана До, успешного редактора с простыми человеческими слабостями до, и слабого телом, но сильного духом человека после. Ему не просто веришь, ему доверяешь свое сознание и вместе с ним вырываешься из скафандра, чтобы улететь. Потому что все мы бабочки.
«Мне понадобился резкий свет несчастья, чтобы он осветил мою истинную сущность»
Каково это, быть заключенным в собственном теле? Как жить, когда ты связан с внешним миром лишь левым глазом?
Не буду врать, что эти мысли меня мучали до просмотра этого фильма. Думаю, что большинство из нас подсознательно старается оградить себя от таких размышлений, дабы не нарушать свое душевное равновесие печальными думами. Но смотря картину Джулиана Шнабеля, невольно ставишь себя на место главного героя, главного редактора французского ELLE, Жана-Доминика Боби, и понимаешь, что жизнь абсолютно непредсказуема, и ценить нужно каждое мгновенье, так как в любой момент все, чем ты дорожишь, может превратиться в пустоту.
Смотреть было тяжело. Очень тяжело. Может оттого, что эта история не плод фантазии группы сценаристов, а реальные события, произошедшие в конце 90-х.
Хотелось бы отметить работу оператора: практически весь фильм мы смотрим на мир глазами Жана-До. Довольно необычное решение, учитывая, ограниченность обзора героя. Вобще не могу не выразить уважение этому смелому, сильному человеку! Не знаю, хватило бы мне духа прожить последние два года жизни, такой жизни, так как прожил он!
Американец Джулиан Шнабель был не единственным режиссером, решившим рассказать историю Жана-Доминика Бобби, редактора французского журнала Elle, который в 1995 году перенес инсульт, и в результате оказался полностью парализованным, за исключением левого глаза. Глаз этот, в принципе, и являлся первым рассказчиком — с помощью особого алфавита, Бобби «наморгал» ассистентке 130 страниц своих воспоминаний вкупе с теперешним мироощущением затворника в собственном теле. Миловидная женщина, как скороговорку, произносила наиболее часто используемые буквы, а когда доходила до нужной, «писатель» начинал активно работать веком.
Вторым стал Жан-Жак Бенекс снявший 25-минутный документальный фильм «Под домашним арестом», в котором запечатлел процесс создания книги и активную, несмотря на паралич, жизнь Бобби. Но, то был взгляд стороннего наблюдателя, пусть и любопытный, однако лишенный яркой эмоциональной раскраски.
Спустя 12 лет пришло время полнометражной картины, которая удивительным образом помещает зрителей непосредственно в голову героя, в этот неподвижный, нелепый скафандр, в котором бьется бабочка человеческого сознания.
Шнабель демонстрирует серьезный подход к делу — вместо слезливой мелодрамы, арт-хаус с человеческим лицом, Джонни Деппа заменяет Матье Амальрик, а самой красивой музыкой становится мантра, сотканная из букв французского алфавита, безостановочно звучащая из уст практически всех персонажей.
Художник-неоэкспрессионист, Шнабель, уже снял два фильма-биографии («Баския» и «Пока не наступит ночь»), где для создания атмосферы охотно использовал визуальные эффекты и специальные светофильтры. На этот раз он пошел еще дальше, превратив картину в настоящее визуальное пиршество.
Художественные фантазии Шнабеля и оператора Яноша Камински превращают объектив камеры в «живой» глаз Бобби, большая часть фильма — погружение в скафандре на дно внутреннего океана, где крупные планы лиц, сменяются еще более крупными изображениями губ, кончиками пальцев, бэйджика с именем доктора, размытыми лицами друзей, детей. Неподвижный мир, сотканный из одинокого взгляда паралитика, пугает и завораживает. И лишь во снах и воспоминаниях камера, наконец, обретает привычную свободу.
Получившийся в итоге невероятный эффект присутствия создает общее неторопливое течение времени внутри кадра. Скафандр слишком тяжел, а реальность такова, что вести диалог с самим собой гораздо сложнее, чем диктовать моргая. Бабочка создана для полетов, и единственный выход из кокона только один — медленно, буква за буквой, протискиваться сквозь несчастное левое веко.
Бобби, как истинный француз, будет размышлять о женщинах (их много и все они красавицы), боге, в которого не верит и душе (как атеист он предпочитает слово «воображение», но мы-то точно знаем, о чем речь). Вместо самосожаления — ирония и беззвучный смех. Убиваться по поводу своей непростой судьбы и разводить пустые разговоры о том, почему с хорошими редакторами порой случаются инсульты он не собирается. Ведь гораздо интереснее представить на какой овощ ты стал похож больше — на огурец или картошку?
Эта философия спасает фильм от излишних сантиментов, коих и так предостаточно. Вопрос «разве это жизнь?», возникающий в голове героя, остается не озвученным. Неспешно, как и все повествование, Бобби приходит к осознанию чуда жизни, когда великим даром можно считать возможность вспоминать и фантазировать. Безысходность трансформируется в надежду, которая в свою очередь превращается в книгу. Выбравшаяся из заточения бабочка еще пару дней греется на солнце, а затем, расправив крылья, улетает.
(Жан-Доминик Бобби умер спустя два дня после выхода его книги «Скафандр и бабочка»).
Может я ещё не доросла до таких фильмов, но мне он категорически не понравился. Я люблю триллеры, фильмы о философии жизни, но это фильм не производит положительного впечатления.
Сюжет
История неплохая, жизненная. Вполне могу представить, что это произошло с моим знакомым. Но всё так растянуто-перетянуто, что сидишь и думаешь, когда уже это закончится.
Актеры
Здесь нет прекрасных принцесс и принцев. Все со стандартной внешностью, никто особо не выделяется. Жан-Доминик вообще вызывает чувство отвращения. Я, конечно, понимаю, что больные люди не выглядят, как модели. Но создатели могли хотя бы одеть его получше.
Музыка
Всё гармонично, спокойно, но ужасно скучно. В принципе, такая музыка и нужна для этого фильма
Вообщем, мне фильм не понравился. Но ещё раз повторю, что возможно я просто не доросла до такого кино.
Давно хотела посмотреть этот фильм, и поэтому особенно грустно, что он не произвел на меня должного впечатления. Ожидала увидеть кино, которое заставит задуматься, сопереживать, тронет до глубины души… Но, к сожалению, этого не произошло. Да, были моменты, от которых комок подступал к горлу (для меня самой сильной стала сцена телефонного разговора главного героя с отцом), но общего впечатления это не создало.
Для меня фильм немного пресный, не цепляющий и даже местами скучный. Я понимаю, что главной целью было показать перенос души абсолютно парализованного человека в книгу, возможность путешествовать по различным уголкам Земли с помощью одного воображения. Но лично мне не хватило некоего трагизма что ли.. Может быть это кощунственно, ведь трагедия человека, основной связью которого с внешним миром был левый глаз, и так очевидна.
Однако как-то мне показалось все наигранно, чересчур художественно. От этого безусловно фильм очень красивый, но неправдоподобный. Во-первых, весь медицинский персонал с первых же дней проникся к больному не просто сочувствием и жалостью, а искренней любовью. Что в принципе наверное нереально. Во-вторых, внимание, оказываемое больному посетителями, тоже не вполне правдоподобно. Жена, которую он бросил ради другой, не просто навещает несколько раз в неделю, но даже передает его слова любовнице. Друзья, к которым он в прошлой жизни так же, судя по всему, не был особо внимательным, тем не менее посещают его, часами читают книги, ночуют у него в палате. Все это конечно лирично, но уж как-то слишком не жизненно.
Однако это скорее мои излишние претензии по поводу сюжета, пусть даже биографичного. Очень впечатлила работа оператора, чувство, что в течение первых сорока минут ты находишься в теле парализованного человека и окружающий мир видишь сквозь расплывающуюся призму одного единственного глаза. вместе с героем ощущаешь его неудобства, беспомощность и отчаяние.
В итоге я восприняла фильм, как очень красивый, слегка гротескный, но пустой и немного затянутый. Не очень понравилась игра актеров. И почему-то у меня возникло чувство, что книга, по которой был снят этот фильм, гораздо точнее и острее передаст мысли человека, заключенного в скафандре.
Ой, ну вот положа руку на сердце, я могу сказать, что это далеко не самый лучший фильм в карьере француза Джулиана Шнабеля. У него если честно и карьеры нет никакой, потому что он непрофессиональный режиссер, а он самый обыкновенный художник, который однажды зачем-то взял камеру в руки. Видимо, поэтому его картины непохожи на другие, и его почерк легко узнать, потому что никто из режиссеров не снимает так, как это делает Шнабель. А самый лучший фильм Шнабеля — это «Баския», но фильм «Скафандр и бабочка» получился очень любопытным и поэтому проходить мимо него я не советую.
Этот фильм стоит посмотреть только ради того чтобы узнать, как снимают биографические фильмы настоящие художники. И действительно второго такого фильма я не знаю. Шнабель показал несколько дней из жизни человека, который перенес инсульт. А самое удивительное, что этот фильм основан на реальных событиях и был такой человек, который не мог двигаться и говорить. Но он все равно разговаривал с помощью своего глаза и так он написал целую книгу.
Один человек, которого я уважаю, сказал мне как-то, что ему этот фильм не понравился и ему абсолютно не жалко главного героя. А главный герой фильма был журналистом престижного журнала, и у него было много денег, поэтому он просто мог написать сколько угодно книг. Все равно делать уже нечего. Я немного согласен со своим другом, но все равно этот человек перенес настоящий кошмар, каким бы пафосным он не был в жизни. Может быть, он был плохим человеком до этого несчастного случая, но он искупил все свои ошибки, когда написал эту книгу. Откуда я это знаю? Я держал эту книгу в руках, и я прочитал ее. Ну, это очень грустно и очень тяжело.
В итоге мы имеем новаторскую драму от человека, который знает что такое искусство. Как мне кажется один раз этот фильм все-таки стоит посмотреть, хотя будет очень тяжело. Перед нами настоящий авторский проект. Критики наградили его разными призами и даже отдали «Ветвь» режиссеру Шнабелю. Максимальная оценка.
Вы когда-нибудь погружались под воду? Утром, когда еще никто не успел взбаламутить песок и можно видеть холодное солнце сквозь толщу воды? Было ли вам знакомо чувство, когда вы будто висите в густой бирюзовой жидкости недвижимо, устойчиво, а ваши руки и ноги не шевелятся, а просто покачиваются в этой густоте воды? И чьи-то слова звучат глухо, отдаленно, немного невнятно, но ты чувствуешь, что тот, кто их говорит, искренен и хочет сказать нечто важное… И при этом в голове нет тяжести, а только… бабочки.
Именно такое чувство не покидает при просмотре картины Джулиана Шнабеля «Скафандр и бабочка». Можно характеризовать его как оскароносный, гениальный, новаторский, можно восхититься отрясающими съемками и всплеснуть руками, сказать «прелестно!» по поводу видеоряда… Но все это как-то отходит на второй план, т. к. когда картина настоящая, ты не обращаешь внимание на то, как она сделана, где удачный кадр, где сфальшивил актер, где затянутый момент.
…Ты слушаешь, чувствуешь, погружаешься…
Не грусть, не боль, не радость, не жалость и не сострадание, нет! Фильм рождает абсолютно новые чувства, которые можно выразить только словами Франсуазы Саган: «немного солнца в холодной воде». Шнабель не дает нам жалеть главного героя и пускать дешевые слюни по поводу случившегося с ним несчастья. Как только в своих мыслях он начинает двигаться к отчаянию, так сразу же возникает момент, где герой иронизирует или даже смеется. И мы чувствуем, что его душа не готова еще опуститься на самое дно и тихо петь себе реквием. Он теряет надежду, еще недавно обретя ее, он заболевает еще раз, будучи уже больным, и кажется, вот тот момент, когда нужно рыдать над его трагической судьбой, осознавая, что это конец, но…
Но тут появляются воспоминания о его новой машине, о том ветре, который он словил, первый раз сев за руль, о той встрече с детьми, доброй и простой, когда можно прокатиться на пару с сыном и спросить: «эй, а у тебя выросли волосы на лобке?» Да, это определенно жизненная трагедия, но мы ее не чувствуем. Нет привычной боли и кома в горле, в голове нет назойливого «ну за что ему это?» А почему? Ответ один — бабочки…
Они жили в его голове постоянно, с той самой минуты, как он понял, что может говорить. С того мгновения, как почувствовал искреннее желание людей помочь ему и их любовь. С той первой улыбки, которую подарила ему девушка-логопед… Боль? Да, она жила в нем постоянно, тихая, смиренная, очень большая и немного давящая. Не может быть иначе, когда не в силах обнять своих детей, сказать одно-единственное слово отцу, поцеловать любимую женщину, убрать с носа муху…Когда видишь комнату и мир только слева, а люди разговаривают с тобой, как со скрытой камерой…
Но бабочки, эти маленькие крылатые надежды, не покидали его голову и тогда. И этим он был силен, это помогало ему жить и любить мир. Эти бабочки не дали дойти до отчаяния, они помогли мечтать, создавать в голове свои миры, свои истории, помогали стряхивать пыль с запылившихся воспоминаний… Это спасло его и сохранило внутри человечность.
Джулиан Шнабель очень тонок, но и широк. Широк в масштабах происходящего, тонок — в цветах чувств и эмоций. Знаете, есть такой прием в рисовании. Берешь большую мягкую кисть, окунаешь слегка в краску, потом окунаешь в воду и еле цветную влажность размазываешь по белому листу бумаги из альбома для рисования. Получается широкая многооттенковость… Такие в его картине и трогательные моменты, и драматические ситуации. Странные чувства, например, когда герой только начинает писать свою книгу, он сам только собирается с мыслями, концентрируется, чтобы не упустить нужные буквы, а рядом его помощница, только начинающая осваивать его язык, несмело держа тетрадь на коленях и смущаясь инвалидности и ущербности героя… Это действительно трогательно, но режиссер и здесь показывает нам солнце в окне, как будто говоря: это начало их большого пути. И разговор с отцом, и разговор с любовницей при жене… Это в сущности очень тяжелые моменты, там вся драма поломавшейся судьбы, но они тоже нарисованы чем-то акварельным…
В скафандре глухо, и как будто что-то звенит. И он мог бы до самой смерти слушать эту давящую глухоту и упрекать небо. Но он решил думать о бабочках и не выкрикивать миру диалогов из обид и претензий. Он решил продолжить любить мир, хотя в его сердце и жила боль. И жизнь сделала его бабочкой…
Итак… Имеем мы на деле шедевр французского кинематографа. Для себя этот фильм я открыл чисто случайно, спустя 3года после его выхода. Просмотр осуществлялся по ТВ каналу ОРТ. Как раз спустя неделей пару после Аватара. Я долго отходил от шарма и думал «А стоит ли смотреть еще что нибудь если есть Аватар?» Ха-ха есть! И мой совет вам посмотреть после аватара именно этот фильм. Поскольку происходит некая психо-разрядка и переключение воображения на философские раздумья «О смысле жизни» и т. п.
Ну хватит вас кормить домыслами и лирическими отступлениями…
При просмотре фильма я задумался «Черт возьми, и МЫ полноценные люди опускаем руки при здоровом теле и духе когда такой человек как Жан будучи парализован с ног до головы написал книгу!» Человек научился жить заново, он начал жить своими фантазиями. Многие говорят «вот такой-то такой-то после такой-то такой-то аварии стал таким-то таким-то. Вылечился, встал, пошел, заговорил и прочее… В общем хочу донести идею о том что все они поменяли взгляд на жизнь после трагедии». Только не Жан-Доменик… нет не про него это… Как был развратным жиголо, так и остался им… В своем… В придуманном мире… Знаете, вот как — то так сложилось что когда смотрел фильм, сам факт о том что он написал книгу «одним глазом» уходит далеко на задний план. Больше поражает то, что этот человек продолжал оставаться оптимистом. Ему глубоко начхать на то, что он «Бабочка в скафандре» Он продолжает жить, шутить, заигрывать, любить…
Да, Господи, были моменты что он сам над собой глумился. Моменты из фильма запали мне в душу на всю жизнь, особенно момент звонка отца. Слезы потекли ручьем… Не каждый фильм может так «постучать в сердце и остаться в нем».
На самом деле все разумные люди должны быть благодарны создателям за «Скафандр». Потому что он, наконец, хотя бы частично избавит прогрессивное киносообщество от плаксивых сердобольных отзывов о разнообразной медиапродукции про инвалидов, калек и т. д.
Самое главное достоинство этого фильма — это ярко()выраженное самоироничное и жизнелюбящее отношение жертвы инсульта, вполне реального человека, Жана-Доминика Боби, к своей «ситуации»: он оказался полностью парализован до конца жизни.
Нет, достоинств конечно вагон и целый скафандр: качественная режиссура, не позволяющая заскучать, чего добиться было нелегко, учитывая, что фильм чуть менее чем полностью иллюстрируется от первого лица, и иллюстрируется очень красиво, что в свою очередь является заслугой личного оператора Спилберга, Януша Камински. Мастерская адаптация реальной биографии и её перекладка на художественный киноязык, что позволило ленте приобрести свой собственный эмоциональный колорит.
И всё же, самой сложной задачей, которую выполнили создатели «Скафандра» является отражение очень тяжелой жизни калеки без слезодавящего пафоса, свойственного подобным фильмам, какому-нибудь «Внутри себя я танцую». Писатель-циник в инвалидном кресле — это, блин, комбинация!
Жалость к инвалидам нынче считается проявлением наличия глубокой души у человека, а на самом деле эта жалость никому не нужна и никому не поможет. Жалела ли Жана-Доминика терапевт, разработавшая систему, с помощью которой он смог общаться с людьми и написать книгу? Нет, она относилась к нему так же как и к другим людям. И это правильно, разве жалость как-то помогает человеку? Нет, лишь делает его более жалким. Хотите помочь — так сделайте что-нибудь!
Постоянный соратник Стивена Спилберга, продюсер Кэтлин Кеннеди отвечала и за стартовавшие в прокате „Приключения Тинтина“. КиноПоиск поговорил с ней о том, как улаживался вопрос прав и почему фильм выходит в США лишь через два месяца... (...)
280.1 тыс., 
