1944 год. Провинциальный крестьянский юноша Люсьен Лакомб решает бросить тяжелую и неблагодарную работу уборщика в больнице и податься в партизаны — маки. Но туда его брать не хотят, мотивируя это юным возрастом. Волей судьбы Люсьен попадает в гестапо, где прием ему оказывается куда более радушный…
Нередко балансируя на грани скандала, французский режиссёр Луи Маль, благодаря человеческой деликатности и тонкости, подлинной чуткости художника, пристального внимания к людям, непохожим на других, к «огонькам, блуждающим в поисках счастья» (если перефразировать названия двух его лент), всё-таки преодолевал в своём творчестве опасность спекулятивного или тенденциозного подхода. А недовольство зрителей и прессы свидетельствовало отнюдь не в пользу тех, кто не желал терпеливо прислушаться и вглядеться. Подлинная травля, которой подвергся Маль за картину «Лакомб Люсьен» (вслед за французами «ударили из всех орудий» наши историки и кинокритики), к счастью, осталась давно в прошлом. И на родине его успели простить, осыпав премиями «Сезар» за ленту «До свидания, дети», которая спустя почти 15 лет отчасти вернула опять к тревожной поре начала 1944 года, когда происходило действие «Лакомба Люсьена».(... читать всё)
Помнится когда-то Ksblnk сказала мне — «Посмотри вот это, здесь я». И я начал смотреть кино. И смотреть его насквозь, — через то, что я видел раньше, и что порой не могу прорвать до сих пор. Это была одна из петелек сознания — этот человек. Человек из другого мира… Потом был «Тайна реки Сучжоу», который разрушил меня и довел недоумение до максимума. Может это была граница сред кино для моего сознания, кто знает, но он был хорош. Много было всего, что не двигало, а «избавляло». Фильмы, в названии которых идет имя героя подозрительны. Режиссер планирует героя использовать как срез чего-то, как воплощение, как некую маленькую характеристику чего-то незаметного для глаза в невнимательности жизни, но со взгляда автора значительного. К тому же, помня «Тувалу», когда я впервые серьезно смог ощутить занавесность кино и сам язык кино, который только приоткрылся мне и сквозь щель я увидел всю его прелесть, как, кстати, было и в «Пустошах», мне необходимо было быть собранным перед Луи Маллем. Хотя имя, конечно, не имеет значения, главное, что кино — это живая иллюзия реальности.
И вот Лакомб Люсьен. Я не буду долго мучить тебя. Этот фильм о Франции 1944 года. Раскрою все карты режиссера. Главная героиня по имени Франс — это образ истинной настоящей Франции, которую любит режиссер, поэтому она спрятана в комнате и слышен только звук фортепьяно из комнаты. Остальные герои — это другие воплощения той Франции, которая была в 44-ом. Разговоры о человеке в лице Лакомба имеют значение, конечно, никуда без этих разговоров, но это слой. Литосферным слоем является как раз восприятие состояния страны разорванной всеми этими изменениями с заселявшими страну нацистами и наступающими американцами. Режиссер, возможно, видел, что тогда определялась истинность самоценности Франции, которая с одной стороны была окупирована, с другой ожидала новых «окупантов», с третьей желала быть собой, с четвертой в виде Лакомба была своенравна и искала свое место, но не понимала чего хочет, разве что постоянно выпячивать детское «я» в виде «я не люблю когда мне тыкают», но всегда шла на поводу у других режимов. Места своего так и не нашла, потеряв себя. В этом смысле все прекрасно.
Малль вписал проблематику и в человека как отражение переживаемых настроений, и как образ Франции. Каждый заметил то, что заметил. Получилось как всегда весело с позиции Вселенной и с начесом. У фильма сине-коричневый оттенок и ему это идет. Но тренироваться нужно, это же великое кино, с ним шутить нельзя.
Этот фильм действительно затушёвывает контуры категорий предатель-патриот, филантроп-фашист. Лакомбу дороги воспоминания об отце, он готов защищать свой дом и мать от обидчиков, но в его детском восприятии ещё не сформировано представление о патриотизме. Мальчик сочувствует Вольтеру и семье Горна, эти люди по стечению обстоятельств становятся ему близки, но мысль его не способна простираться шире личной приязни, чужие чувства непонятны ему.
Нет ничего однозначного в этой картине. Только ребёнок остаётся ребёнком, даже с автоматом через плечо и удостоверением представителя немецкой полиции. Луи Маль заставляет испытывать неловкость зрителя всякий раз, как мальчик Люсьен берёт на себя несвойственные ему роли: в этих нелепых новых брюках поло он хвастается своим оружием и удостоверением; уверен, что очарует Франс коробкой дурного тёплого шампанского; с нескрываемым любопытством обнаруживает свойство пишущей машинки…
Всё выдаёт неискушённость открытого доброго нрава простого деревенского жителя: чистота, неиспорченность, незнание городской жизни. Он называет вещи своими именами и удивляется всякий раз, почему его новые друзья думают одно, а говорят другое.
Во время просмотра всякий раз ждёшь, что вот он обратит свой автомат против немецких прислужников. Он выстрелил в спину фашисту лишь на 123 минуте фильма. И быть может, он и не решился бы на это. Деталь, случайность, акт вандализма, название этому можно дать любое. Не зря появляется этот сюжет с часами. Воспоминание об Альбере? Чувство долга перед Франс? Люсьен словно повзрослел в этот момент, он берёт на себя ответственность за две человеческие жизни.
Последние минуты фильма удивительны. Около двух месяцев живут в лесу трое выпавших из истории, из времени. Жизнь вне войны даёт временный покой, умиротворение. Заметно меняются лица героев, впервые за всё время раздаётся смех Люсьена Лакомба.
Не стоит говорить об оправдании «отдельного винтика системы», конечно, ребёнок на войне — лишь жертва, сломанная игрушка. Фильм о противоестественности войны. Ни один из промелькнувших в кадре персонажей не испытывает потребности в войне, каждый лишь приспосабливается к обстоятельствам и пытается как-то выжить. И даже Лакомб Люсьен, хотя и говорит «мне всё равно», но им двигает привязанность, неодолимое влечение к Франс. И это естественно. Потребность в любви оказывается сильнее. Жизнеутверждающий фильм.
В центре драмы — парень из деревни Солеяк по имени Люсьен Лакомб. Вот уже 4 года как Франция оккупирована нацистской Германией. Неоднородное движение Maquis — французские партизаны — включает в себя людей самых разных взглядов, ведёт антинемецкую боевую деятельность и укрывает преследуемых евреев.
И вот на фоне больших военно-политических событий начала 1944 года режиссёр Луи Маль показывает частную историю маленького человека Лакомба Люсьена.
Режиссёр предлагает зрителю посмотреть ненавязчивую историю деревенского паренька со стороны. Без всяких «хорошо-плохо», просто лицезреть. Потому что сложно расставить приоритеты, дать окончательные оценки людям и событиям в этом фильме.
При всей гениальной простоте повествования довольно сложно ответить и на вопросы, затрагиваемые Луи Малем — о сотрудничестве простых французов с фашистской Германией во время Второй мировой войны.
Для простых людей, живущих, с одной стороны в военное время, а с другой — избежавших страшной участи попасть в авангард боевых действий, эта война проходит стороной. Они всё так же живут в своих домах, работают, отдыхают, воспитывают детей и «плевать — французы, англичане или немцы выиграют войну».
Ребёнок, пусть уже «большой», Люсьен видит эти обстоятельства как само собой разумеющееся. Неоднократно он с безразличием повторяет фразу: «Мне всё равно». И ему действительно всё равно — не получилось стать маки — удалось служить в немецкой полиции. Ещё неизвестно где больше повезло. Красивая жизнь профашистских французов в особняке ему явно больше по душе, чем нищета в доме матери. Но от соблазнов нацистов Лакомб Люсьен жесток. Жесток так, как бывают жестоки дети от доброты. Его развитие идёт по сомнительной нарастающей: от простака, сидящего за обеденным столом матери, до агента полиции в модном костюме, не любящего, когда ему «тыкают».
Неплохой мальчик доставляет много хлопот. Случайной «жертвой» капризного, по-детски непосредственного Люсьена становится семья еврейского портного из Парижа Альбера Горна (шведский актёр Хольгер Лёвенадлер).
Режиссёр, так или иначе связанный с «французской новой волной», тактично показывает глубокие и одновременно тонкие психологические взаимоотношения между Люсьеном и Франс (разумеется, с долей красивого эротизма), между Люсьеном Лакомбом и Горном (еврей не может возненавидеть Люсьена), между Альбером и Франс Горн (милой девушке надоело быть еврейкой).
Бабушка Франс — пожилая немногословная еврейка Белла (немецкая актриса Тереза Гизе) — несёт в себе подтекст всего фильма: «До войны мы были лучше».
«Лакомб Люсьен» был номинирован на «Оскар» как лучший фильм на иностранном языке, а также получил Премию Британской академии в двух номинациях, в том числе и как лучший фильм.
Луи Маль, выступивший и режиссёром, и сценаристом, и продюсером (то есть, как и всегда, полноценным творцом своих произведений), открыл для большого кино 28-летнюю Орор Клеман и 21-летнего Пьера Блеза. Уже после Клеман снимется в таких картинах, как «Краб-барабанщик» с Жаном Рошфором, «Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы и «Бон вояж!» с Жераром Депардье. Роль Люсьена Лакомба для Пьера Блеза стала ярко вспыхнувшей звездой, навсегда угасшей уже через два года.
