Удивительный дом построил английский писатель Джонатан Свифт. В нем реальность слилась с вымыслом, ожили персонажи из книг.
Рассказывая невероятные и правдивые истории, придумывая мистификациии розгрыши, хозяин дома пытается раскрыть людям тайный смысл бытия и, может быть, преобразить из жизнь…
Замечательная фантасмагория от Г.Горина и М.Захарова
17 мая 2009 | 23:45
Очень жаль, что эта захаровская экранизация Горина не так популярна, как «Тот самый Мюнхгаузен». Может, потому, что меньше романтики (один soundtrack от Алексея Рыбникова чего стоит в «Мюнхгаузене»!), а больше сарказма, жесткой сатиры и гротеска. Однако, кураж, битье стекол, захватывающие диалоги — все на уровне. Все актеры, присутствующие здесь, сыграли, на мой взгляд, также не хуже, чем в других фильмах Захарова или у других мэтров нашего кино в похожих лентах. Похоже, снобизм и человеконенавистничество (забыл иностр. слово-синоним. Свифта передались и фильму о нем (вспомните: «Утверждение „Человек — существо разумное“ преждевременно, правильно говорить: „Человек — существо, восприимчивое к разуму“».
Подняться к небу, вот работа! Подняться к небу, вот это труд!
9 июня 2009 | 02:48
На мой взгляд — один из самых умных и необычных фильмов Захарова. Фильм, который предлагает увидеть его своими глазами. Помните, в самом начале, у портрета Свифта сдвигаются глаза и вместо них появляются глаза человека, глаза зрителя. Смотрите, слушайте, думайте сами.
Подняться к небу, вот работа! Подняться к небу, вот это труд! Эти слова рефреном повторяются несколько раз в течении фильма. Голос Захарова — как внутренний голос Свифта. А сам Свифт — Янковский — молчит. Он смотрит на нас полными страдания и слёз глазами сквозь воду аквариума, как сквозь реку времени, разделяющую нас. И молчит. А в это время звучат слова биографов и современников о нём и его произведениях. «… в которых автор хотел сказать, что…». Господи, ну откуда им знать, что хотел сказать автор! Автор с ними этим не делился!
«Не бывает лилипутов! Не бывает великанов! Люди бывают только среднего размера!» Как часто нас убеждали в этом и продолжают убеждать…
Доктор — Абдулов, сухой реалист в тёмных очках — шорах, привыкший всё делить на чёрное и белое. Не читающий беллетристики, так как на специальную литературу времени не хватает. Он точно знает, что в жизни может быть, а чего не может! Но попав в Дом, который построил Свифт, вдруг видит лилипутов, великанов… Этого не может быть! Это сон!
«Да, благодаря декану, нам всем в этом доме снятся одинаковые сны» — говорит Патрик. Лакей декана. А у лакеев тоже есть нервы! А тут по дому шныряют лилипуты, в окна третьего этажа стучит великан Глюм — Леонов, вызывающий на бой Ланселота… Когда — то он был очень большим. Он доставал до неба. Он видел, как плохо живут люди на земле, где идут войны и гибнут люди. Глюм знал, что надо сделать, чтобы жить лучше. Он был очень умным и образованным. И слишком выделялся среди других жителей. Но благодаря специальной гимнастике: поклоны, приседания… рост удалось свести к среднему. И ум благодаря универсальному лекарству — вину, тоже удалось свести к среднему уровню. Он опустился. А вот душа продолжает рваться к небу…
Доктора беспокоит то, что все в доме, кроме него, слышат голос декана. Знают, чего он хочет и чего не хочет. Что он говорит и что хочет сказать. Он один ничего не слышит и вынужден верить тому, что за Свифта говорят другие. И только закрыв глаза реальности руками, он видит мечту — парусник, плывущий по морю (или небу?) и зовущий за собой. И начав читать книгу о Гулливере, сняв тёмные очки — шоры он вдруг вспоминает себя — ребёнка. Он узнаёт в Гулливере себя! Ведь он тоже из Нотингемшира. Эту книгу Свифт написал про него и для него! Ведь Патрик так и сказал — чтобы услышать, что говорит Свифт, надо читать его книги. И тогда ты узнаешь, что хотел сказать Свифт именно тебе. И тогда ты почувствуешь себя Гулливером или даже самим Свифтом. Ты услышишь наконец голос Свифта, он заговорит с тобой. И Дом, который построил Свифт, станет и твоим тоже. Свифт не нуждается в опеке! Ему не нужен Опекунский совет, паразитирующий на Свифте.
Гости из будущего ходят по дому в сопровождении гида — литературоведа, который рассказывает о Свифте не потому, что любит и слышит его, а потому что это его работа. (Благоговенье, друзья, благоговенье!) И следит, чтобы туристы не исписали стены фломастерами (так легко всё судить с позиций сегодняшнего дня).
- Даты жизни и смерти. Всё расписано на небесах. Что же остаётся человеку? Подробности. Это не так мало. Придумай подробности — получишь судьбу — говорит Свифт. Или Янковский? А может Захаров?
Подняться к небу, вот работа! Подняться к небу, вот это труд!
Сколько фраз из фильмов Захарова ушло в народ. И « Дом» — не исключение.
- Что теперь ждёт их? (актёров)
- Тюрьма. Самое подходящее для них место. Такое искусство надо беречь и охранять!
- Очевидно, Ваша последняя проповедь имеет большой успех у недоразвитой части населения.
И многие — многие другие.
В финале фильма Абдулов в костюме Гулливера бежит к морю, к кораблю. Раздеваясь на ходу он бросается в волны и плывёт к кораблю, на котором он уплывёт к новым землям, новым приключениям. Он больше не взрослый реалист, он ребёнок — романтик, поднимающийся по верёвочной лестнице вверх, к небу, на корабль — мечту. И плывёт на нём, то ли по морю, то ли по небу…
Два моих самых любимых фильма Захарова кончаются одинаково — лестницей в небо, по которой поднимаются Доктор — Абдулов и Мюнхгаузен — Янковский. Два прекрасных оптимистичных финала. Подняться к небу, вот работа! Подняться к небу, вот это труд!
Когда я смотрю фильмы Захарова, то пребываю в непоколебимой уверенности, что наши актёры и режиссёры — самые лучшие и талантливые в мире! И за это чувство ещё больше люблю его.
