В мае 1860 года в Италии разгорается гражданская война между республиканцами, сторонниками Гарибальди, и приверженцами правящей династии Бурбонов. Князь Фабрицио ди Салина, сицилийский феодал, образованный и мудрый аристократ-интеллектуал, с пониманием и пессимизмом относится к происходящим переменам.
Поэтому, когда его молодой племянник Танкреди сначала вступает в ряды мятежников-гарибальдийцев, а затем становится офицером короля Савойского, дон Фабрицио не осуждает его. Сам князь Салина не хочет активно участвовать в политической борьбе. Он прекрасно осознает неизбежность происходящих больших перемен и чувствует, что его время «леопардов» и «львов» — уходит.
«Я принадлежу к уходящему классу, я свободен от иллюзий и не способен к самообману, — говорит он. Мы — леопарды, львы. Те, кто придет на смену, будут шакалишками, гиенами».
Мы — леопарды, львы. Те, кто придет нам на смену, будут шакалишками, гиенами (фраза из фильма)
Великий итальянский режиссер Лукино Висконти во многих своих фильмах экранизировал книги. «Леопард» не является исключением. Фильм снят по одноименному роману писателя Джузеппе Томази ди Лампедуза, роману, посвященному такому периоду в итальянской истории, как эпоха Гарибальди, и параллельно с этим — истории князя, дворянина старой закалки, вступающего в мучительный конфликт с окружающим миром.
Книга читается очень тяжело. Очень остро ощущается внутреннее состояние главного героя, князя дон Фабрицио ди Салина, мудрого аристократа, который осознает неизбежность перемен и не пытается себя обмануть.
Лукино Висконти блистательно воплотил книгу на экране, создав шедевр продолжительностью три часа. Неторопливый, продуманный шедевр, где все чувства, вся суть — в жестах, взглядах и чем-то невысказанном, но висящем в воздухе.
Исторические факты гласят, что Лукино Висконти пригласил на роль князя Салины Берта Ланкастера, дабы последний, являющийся голливудской звездой, проспонсировал фильм. Если им верить, то бартер режиссера и актера был более чем выгодным. Именно Ланкастер в фильме «правит балом». На его фоне меркнут абсолютно все, включая еще двух главных героев: его племянника дона Танкреди (сыгранного молодым в то время Аленом Делоном, который был любимцем Висконти) и Анжелики Седары, которую Танкреди по сюжету берет в жену (сыгранную Клаудией Кардинале). При всем уважении к данным деятелям — они на фоне князя просто теряются.
Мне в процессе фильма вспомнилась драма немецкого драматурга Фридриха Шиллера «Вильгельм Телль». Нет, история меткого стрелка из лука тут категорически ни при чем. У Шиллера в его произведении есть короткая сцена, весьма колоритно показывающая отношения старого барона с его племянником.
В шелку блистаешь, горд пером павлиньим,
Австрийский плащ пурпурный на плече…
Что-то похожее наблюдается и в отношениях князя Салины с его племянником Танкреди. Только с поправкой на эпоху: дон Танкреди примыкает к рядам гарибальдийцев. Однако это не занимает первого места в «Леопарде». На первом месте — именно внутренний мир князя, его переживания, размышления, поведение, внутренние метания. А то, что его племянник примкнул к Гарибальди, является скорее неким приемом, позволяющим подчеркнуть то, кем является князь Салина. Дон Фабрицио не принимает участия в политической борьбе, он понимающе глядит на перемены и чувствует одно: неизбежный уход того времени, которому он принадлежит. Историческую необратимость гибели своей эпохи.
Повторюсь — именно Берт Ланкастер блистательно воплотил образ мудрого феодала-аристократа. Именно он является украшением фильма и «нервом» картины. Более того — это еще сильнее подчеркивает символику названия — на протяжении всего фильма он величав, строен, нетороплив, подвижен и поразительно естествен. Когда смотришь на него, то невольно приходит на ум мысль о диких кошках — грациозных и прекрасных.
Финал фильма является открытым, хотя Висконти дает зрителю весьма четкое понимание того, что будет дальше, в словах, которые князь произносит в одной из сцен:
«Я принадлежу к уходящему классу, я свободен от иллюзий и не способен к самообману. Мы — леопарды, львы. Те, кто придет на смену, будут шакалишками, гиенами».
Однако этот момент стоит немного «обыграть». В этой фразе князя Салины отображается прежде всего то, про что уже было сказано — историческая необратимость гибели самой эпохи, к которой принадлежит дон Фабрицио. Времена меняются. С эпохой Гарибальди, по мнению князя, начнется иное время — время шакалов и гиен. К которому, судя по финальным эпизодам фильма, Танкреди, любимый племянник князя, сможет приобщиться сполна.
Однако Висконти, давая безжалостную характеристику тому, что придет на смену уходящей эпохе, все же оставляет зрителю возможность подумать и немного дать волю воображению. Именно «полуоткрытым» финалом своей картины. Пусть сама гибель эпохи неизбежна. Но в отношении самого князя Салины, Висконти оставляет и своему герою, и зрителю — свободу мышления и свободу совести.
И именно по этой причине концовка «Леопарда» многозначительна и прекрасна. Прекрасна, как пейзажи Италии 19 века, как дворцовые интерьеры той эпохи, как музыка Джузеппе Верди и Нино Рота, играющая в фильме, как звучащие в картине фразы, как, в конце концов, прекрасны главные герои Анжелика Седара, дон Танкреди и князь Салина. Концовка не бьет зрителя по мозгам, как, впрочем, и сам фильм. Ею, да и Бертом Ланкастером в последней сцене, просто любуешься. Как, впрочем, можно любоваться каждый кадром и каждым жестом в «Леопарде».
«Леопард» — это историческая драма, драма, наполненная тонким психологизмом. Что, впрочем, присуще всем работам Висконти.
Фильм завораживает с первого кадра: режиссерская, операторская, актерские работы великолепны. Панорамы Сицилии воистину прекрасны. Дух тех времен и тех событий завораживают. Персонаж князя Солины исполненный Бертом Ланкасером вызывает особое восхищение: не отметить или забыть его не возможно. Висконти за этот фильм получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля 1963 года абсолютно заслужено.
Полутона чувств, замысловатая игра света и тени, сложные характеры героев, в которых актеры просто растворились. Книга («Гепард» Ди Лампедуза), как и ювелирно созданный по ней фильм: это такой реквием по умирающей, почти уже мифической старой Европе. С ее идеализмом, романтизмом, элегантной неспешностью, дворянской честью и аристократизмом — проигравшей столкновение с новым миром буржуазных ценностей, революциями, техническим прогрессом и жадностью нуворишей, — с самими Временем
Фильм глубоко несчастного и вместе с тем просветленного человека. Тема, снимающего главным образом в пожилом возрасте Висконти, банальна до изумления — стареющий князь Салина занимается брачной политикой, участвуя в судьбе Танкреди и способствуя браку этого молодого аристократа с богатой буржуазной девушкой.
Да это же естественно, это история о всех дворянах и что в ней собственно кинематографического и вообще художественного? Очень многое, потому что многие сочтут историю вовсе не художественной. Это история брака по расчету, который в реальности очень часто претит молодым, культивирующим страстный брак, брак по любви, брак, часто идущий наперекор воле родителей и традиций.
Сам Лукино Висконти из этой породы молодых, проживший жизнь человека, придерживающегося нетрадиционных ценностей в частной жизни. И Лукино Висконти приходит к переосмыслению всех ценностей в пожилом возрасте — своем самом продуктивном возрасте.
Лукино Висконти в пожилом возрасте — консерватор, с высокой интенсивностью отстаивающий с помощью искусства простые традиционные ценности. И это не мировоззрение даже, а поведение князя Салина представлено нам на фоне грандиозных исторических событий — движения Гарибальди за Новую Италию. Это перекликается с современностью, когда в 63 году Висконти провидит молодежные волнения 68 года. Молодежь — бунтует и Танкреди участвует в молодежном движении, правда с характерно аристократическими легкомыслием и поверхностностью.
Пожилой князь Салина оказывается поразительно тактичным и разборчивым в ценностях вообще, способствуя Танкреди счастливо продолжить свой род, иметь семью, предоставляя Танкреди, хотя бы на экране кинотеатра все то, чего был лишен сам, оставшись на старости лет одиноким человеком. Человек нетрадиционных ценностей в своей частной жизни Лукино Висконти оставляет нам как свое духовное завещание весьма консервативное мировоззрение, что представляется крайне поучительным опытом.
Висконти поэтизирует простой в сущности консервативный подход к выстраиванию личной жизни, который часто недооценивают те, кто естественным для себя образом практикует его, зато переоценивает Лукино Висконти выступая ангелом, провозвещающем благое в консерватизме.
Лукино Висконти достоин армии поклонников благодаря своему зрелому и пожилому творчеству не предоставляющему молодых самим себе, а спасающему их судьбы от хаоса.
Фильм, в котором простые в сущности вещи прописаны с большой буквы.
В наших учебниках истории Италия теряется из виду после распада Священной Римской империи и «обнаруживается» только в XX веке с приходом к власти фашистов. Что творилось на «сапожке» в промежутке между этими эпохами ведают, разве что, историки, а для рядового человека, не связанного с музой Клио профессиональными обязательствами, события на Апеннинах прошли как-то мимо. К примеру, английскую Реставрацию мы знаем, французскую тоже, а вот итальянское Рисорджименто — нет. Дабы хоть как-то попытаться устранить эту несправедливость, можно посмотреть ленту Лукино Висконти.
Князь Салина, глава старинного именитого рода, напоминает большого красивого леопарда, лениво нежащегося под теплым сицилийским солнцем, наблюдая, как один строй сменяет другой, как место величавых и грациозных представителей семейства кошачьих занимают гиены и шакалы. Казалось бы, у него достаточно сил и власти, чтобы влиться в эту новую жизнь, однако, как гласит одна английская пословица, являющаяся переделанной библейской цитатой, леопард не может сменить свои пятна — так и Салина не может изменить своим принципам и устоям. Застряв между двумя мирами и не находя себе места ни в одном из них, князь с грустной улыбкой смотрит на происходящее, все больше задыхаясь от нехватки кислорода в обществе безнравственных нуворишей.
Ощущение невыносимой духоты пронизывает весь фильм. Пейзажи выжженной солнцем сицилийской земли, где едва ли можно найти дерево, чтобы укрыться от испепеляющего солнца, большой хронометраж, а именно три часа экранного времени, и донельзя медлительное развитие действия — все создает впечатление знойного летнего дня, когда от показателей градусника голова идет кругом. Жеманно целующаяся пара Делон-Кардинале только придает картине приторность, и ближе к концу второго часа довольно сложно справиться с дремотой, что сделать все-таки нужно, так как лента достойна того, чтобы досмотреть ее до конца.
Терзания князя Салина будут понятны любому зрителю, так как нет такого государства, где не было бы таких же выброшенных на обочину истории людей, потерявшихся в ходе судьбоносных для страны событий. «Леопард» — это своеобразный киноурок чести и достоинства, несколько затянувшийся, однако от этого не менее ценный и необходимый.
