Молодой католический аббат Дониссан истово верует, просиживает над книгами ночи напролет, но сомневается в своем предназначении быть приходским священником и занимается самобичеванием. Заблудившись ночью на сельской дороге, он встречает незнакомца, предложившего себя в попутчики, и соглашается принять его помощь, но потом в ужасе узнаёт в нём Сатану и, борясь с искушением, теряет сознание.
Утром к Дониссану обращается шестнадцатилетняя Жермена Малорти по прозвищу Мушетта, убившая своего любовника и родившая в психиатрической лечебнице мёртвого ребёнка. Дониссан оказывается не в состоянии помочь девушке, а его увещевания вызывают новый приступ безумия: вернувшись домой, Мушетта призывает Сатану и совершает самоубийство, в котором аббат винит себя…
Для многих было неожиданным обращение 61-летнего французского режиссёра Мориса Пиала, певца быта, ежедневных радостей и горестей человеческой жизни, к метафизически-религиозным проблемам прозы Жоржа Бернаноса. С ещё большим удивлением (публика в зале даже свистела в знак протеста) было воспринято присуждение картине главной премии Каннского фестиваля (причём второй год подряд, вслед за «Миссией», призом отметили фильм о духоборчестве, исступлённом поиске священником истины и веры). Постановщик ленты сам сыграл одну из главных ролей, аббата Мену-Серэ, который пытается наставить молодого кюре Дониссана на путь истинный, увести его от губительных размышлений о противостоянии Сатаны всем Божьим помыслам и деяниям. А вот Дониссан, будучи одержимым в своём желании верить в Бога буквально каждое мгновение жизни и желая замечать знаки Его присутствия в любой житейской мелочи, лишь истязает себя психически и физически, внутренне уже ожидая встречи с дьяволом и страшного прозрения, что все мы, на самом-то деле, живём «под солнцем Сатаны».(... читать всё)
Штучный фильм, мнения о качестве которого сильно разойдутся. Самое общее впечатление — попытка расширить киноязык и поведать о извечной борьбе с Сатаной в душе провинциального кюре. Фильм рассудочный, полный затяжных монологов. Образы Мушетты в исполнении Боннер да и Сатаны меня не особо вдохновили. Нужен какой-то особый угрюмый настрой, чтобы проникнуться шармом хладного неприятного провинциального мира в фильме Пиала, сыгравшего, к слову, наиболее выигрышную роль. Меня сцены бичевания Депардье или его общения с Сатаной не то, чтобы уж повеселили, но ощущения искуственности оставили. Еще чувствуется, что Пиала много и увлеченного смотрел «зрелого» Бергмана, однако тяги последнего к изображению женских персонажей по преимуществу не унаследовал.
Могу сравнить это фильм с водой, которая не утоляет жажду. Я люблю размышления о Вечном на экране, особенно если это преподнесено благообразно. Но после просмотра этой ленты не ощутила ровным счётом ничего. Кроме того, очень хотелось спать, пока смотрела — благо, не одна. Было кому встряхивать.
Мне кажется, это очень западный фильм. В том их исконная, давняя проблема — не искать Бога, а бояться сатану. Произошла некая подмена ценностей, вследствие чего «ловцы человеков» превратились в какие-то бессловесные, молчаливые создания, не осознающие до конца своего предназначения. И не осознающие своей силы — ведь «не в сиде Бог, а в правде»! А правды-то давно нет, она куда-то ускользает, и герой Депардье ходит с никакими глазами и сам не знает, что ему нужно.
Может быть, этот фильм глубже, чем я могу себе представить. Думаю, так оно и есть. Но у меня возникает вопрос: зачем о сущности такой красивой, прекрасной вещи, как вера, говорить столь заумным языком? Может быть, стоит говорить о потере веры, потому в фильме так сгущены тона? Но о ней, как мне кажется, речи нет, скорее, о метаниях на её почве. Тогда вообще не ясно, зачем всё это.
Думаю, подобного рода фильмы нужно смотреть не единожды. Ясность придёт однажды, но сначала многое нужно прочувствовать, прожить, чтобы оценить такое кино по достоинству. Или осудить и повесить на нём крест. Но опять же, нужно иметь с чем сравнивать. С собственным опытом жизни.
Согласен с предыдущими рецензентами в том, что это фильм рассудочный, полный затяжных монологов, что он подобен воде, которая не утоляет жажду. Не согласен только в одном — что здесь возможна нейтральная оценка. Фильм посвящён очень важной теме — кризису религиозной веры в сознании современного человека, и такие фильмы требуют от своих создателей особого вдохновения и особого подхода. Здесь же перед нами — холодный рациональный портрет человека достойного и доброго, с чувством долга и совестью, но мучающегося искусственными, им самим надуманными проблемами. Создаётся впечатление, что герой фильма — провинциальный французский священник — изначально живёт в каком-то нереальном, сконструированном мире, в котором вместо людей — ходячие идеи, а вместо живых душ — вещи. Этакая злая карикатура на платоновскую вселенную. Диалоги — совершенно неправдоподобны, так люди не разговаривают ни с другими людьми, ни даже с самими собой. Характеры просто не вырисованы — да и зачем, если люди заменены идеями! Просмотр фильма напоминает штудирование средневекового схоластического трактата — ужасное занятие для современного человека!
Вместе с тем тема по-настоящему больная, и я понимаю, за что картине присудили приз в Каннах. Очень немногие современные творцы отваживаются поднимать эту тему. И совсем мало кто готов признать, что традиционная религиозная вера в душе современного человека практически полностью выхолостилась, погасла, умерла. Герой фильма кюре Дониссан, пытающийся искренне и последовательно верить в Бога, в конце концов признаёт, что «враг человеческий» победил, что мы живём «под солнцем сатаны»… о, каких мучений стоило ему это признание! И вслед за этим признанием — его смерть, как естественное следствие невозможности жизни в такой ужасной ситуации. Ибо как можно верить в Того, Кто проиграл? И как можно допустить поражение Бога? Но делать бодрый вид и говорить, что всё в порядке — значит лгать самому себе, что также невозможно для честного человека. Патовая ситуация, не правда ли? Выжить могут только те, кому удастся трансформировать свою веру в некое новое качество, примиряющее с наличной данностью зла. Но это неимоверно трудно, гораздо проще отказаться от веры вообще…
Тема эта столь же животрепещущая, сколь и запретная для нынешних людей, мнящих себя раскрепощёнными и свободными. Ведь если последовательно её раскрывать, то неизбежно окажешься один на один с открытым вопросом: во что верить? Не верить ни во что нельзя, а верить в старого Бога уже невозможно… Очень трудный и тяжёлый вопрос. Слабым людям гораздо проще отворачиваться от него, бесконечно обманывая себя «возрождением духовных традиций», «возможностью конфессионального выбора» и подобной этому белибердой. Но, как говорится, сколь верёвочке не виться…
Постановка подобных фильмов требует немалой смелости. И поэтому вручение фильму «Золотой пальмовой ветви» нельзя считать ошибкой. И всё же такие картины следует ставить иначе. Ставить на жизненном материале, с живыми действующими лицами и настоящими реалиями нашей жизни — так, чтобы привлекать зрителей, а не отталкивать их. Так, чтобы сама эта тема не ассоциировалась со скучными философскими трактатами, а воспринималась как конкретная и насущная проблема. И тогда, возможно, у нас будет больше сил для решения этой общей проблемы.
