В дни Второй мировой войны в Белграде подпольщики-антифашисты организовали целую фабрику по производству оружия. Война давно закончилась, а они продолжают свою деятельность. И все эти годы «наверху» жизнь течет своим чередом, а в «подполье» — своим.
Съемки главного шедевра Эмира Кустурицы растянулись по всей Восточной Европе. Он снимал на знаменитой чешской студии «Баррандов», затем переместился в Белград, работал в Праге, Софии, Берлине и болгарском городке Пловдив. Фильм снимали также близ Рейхстага.
Эта лента, получившая «Золотую пальмовую ветвь» в Канне в 1995 году (благодаря чему Эмир Кустурица стал всего лишь третьим по счёту — после Фрэнсиса Форда Копполы и Билле Аугуста — дважды лауреатом высшей награды одного из самых престижных кинофестивалей мира), обладает всеми признаками вольного и неудержимого таланта режиссёра из Сараева. Сам он упорно продолжает именовать себя югославским (а не боснийским) постановщиком, хотя единой страны СФРЮ уже не существует, и даже название Югославия, ещё несколько лет использовавшееся в Сербии и Черногории, теперь вообще исчезло с карт. Действительно случилось так, как это напророчил Кустурица в символическом финале своего «Подполья», когда показал, что от большой территории остался после происшедших разломов только жалкий кусок суши, дрейфующий в мировом пространстве. И кончилось то эпическое неделимое время, которое длилось и длилось для обитателей подполья, устроенного ещё в годы второй мировой войны, когда всем югославам, без деления на отдельные национальности, пришлось выживать в условиях немецкой оккупации.(... читать всё)
Югославская «Война и Мир», эмоционально рассказанная прекрасная история о все таки стране, а не о народе. Воспевание всего замечательного и не очень в Балканах: музыки, темперамента, женщин, природы. Об этом эпическом полотне балканского режиссера Эмира Кустурицы хочется говорить много, но в словах захлёбываешься, на первое место, как и в фильме, лезут эмоции, чувства.
Высказывание режиссера конечно про Югославию, но разве не каждая страна имеет право на собственный путь? Сначала фашисты, затем свои же, а потом люди с запада и арабы мешали прекрасной стране и её жителям жить, но они жили, кто в иллюзиях, кто пресмыкаясь перед текущей властью, но жили.
Герои «Подполья» так и живут, наивно любя, ненавидя, ссорясь и примиряясь. Иногда пускаясь в откровенный сюр, Кустурица показывает историю одной семьи, как страны, как народа, заплутавшего в дебрях сложного и жестокого 20 века, в котором не понятно зачастую, что реальность, а что фикция. Режиссер пользуется очень трудно воспринемаемым языком символов хоть и снимал не для своих (хотя и по своему) а для чужих, для всех. Европейским зрителям Кустурица тычет пальцем в их вмешательство в дела его родной Сербии. Для нас же, братьев славян, он показывает пьянство всей страны, всей земли балканской, которая в конце фильма предстает как рай, который медленно но плывет по течению времени. Да и сама метафора с подпольем возможно и сделана для того, что объяснить нам, что кто то сверху полвека пудрил мозги сербам, переводя стрелки часов назад, оставляя их в грязи и нещите. И так этот народ на своих костях построил новую свободную Югославию, которая, однако, как плывет так и плыла. С песнями и выпивкой.
Очень сильный фильм. Единственное, что меня чуть покоробило — довольно резкое перемещение типичного для Кустурицы замотанного в цыганские тряпки трагифарса в жесткий социально-политический контекст.
Я бы пустила титры на полчаса раньше. Хотя тогда шла война, для Югославии не менее жестокая и разрушительная, чем Вторая мировая. Именно этой войне, как мне кажется, и посвящен фильм.
Лучший фильм сербского режиссера Эмира Кустурицы. Грандиозная притча о стране, которой уже нет на современной карте. Трагедия и комедия с иронией в одном флаконе с элементами фарса и символизма. Кустурица показывает страну, находящуюся в постоянном кризисе и опасности ("в 1944 году союзники добомбили ту часть Белграда, которую в 1941 не успели разбомбить немцы»). История о любви и ненависти, предательстве и дружбе — все это вместе жизнь, сверкающая яркими красками на солнце. Несмотря на сцены насилия картина не вызывает отталкивания (в этом большая заслуга режиссера), а оставляет легкую грусть и скорбь — те состояния, которые испытывает сам Кустурица.
«Война, не война, пока брат не пойдет на брата». Так и случилось в Югославии 90-х — все вдруг ополчились друг на друга, забыли о единстве, вспомнили старые обиды и распри. И втянули израненную родину в новое горнило войны, из которого страна до сих пор не может выбраться. История никогда никого ничему не учит, как бы это не прискорбно звучало.
И здесь я вынужден согласиться с режиссером, что у этой истории нет конца. И как бы хотелось, чтобы не чужая нам Югославия снова превратилась в цветущий сад, в котором справляются пышные свадьбы и резвятся беззаботные детишки. А не трещат пулеметы и не громыхают пушки. Ведь когда то мы сами прошли через нечто подобное. И самое главное, при всей трагичности ситуации Кустурица не сгущает краски до полной черноты, придавая всему происходящему оттенок комедийности, все больше оттачивая свой неповторимый и зажигательный стиль.
Гениальное кино, которое мог снять только Кустурица. Смешной, грустный, страшный, добрый фильм. После просмотра этого шедевра тебя словно выворачивает наружу, хочется все переосмыслить. Игра актеров завораживает, они не играют, они живут полноценной жизнью. Отдельно спасибо Горану Бреговичу за убойный саунтрек! После фильмов Кустурицы хочется радоваться жизни! Браво, мастер!
«Подполье» Э. Кустурицы подводит к маркузианскому концепту «репрессивной толерантности», терпимости к обезображенному, лишенному своей сущности Другому, к его иллюзорному наслаждению. Наслаждение Другого дает прозрение балканских настроений. Кустурица представляет «деполитизированную» эстетическую позицию. «Подполье» предстает как бы субъективистским экзистенциальным опытом, продуцируя внеполитическую фантасмагорию, репрезентируя оборотную сторону югославской резни.
Кустурица деконструирует мифологию балканизма, — той хаотичной территории, где война оказывается чуть ли не природным действом. Балканы — то сказочное пространство, на которое Запад проецирует свои фантазмы. Классический западный либерализм фиксирует в балканской войне жизненный круговорот из хаоса эмоций и беспорядка страстей, — той мифологической компоненты, отсутствующей в безжизненном пространстве декадентствующего запада. «Андеграунд» открывает непристойную изнанку тоталитарного режима (югославский коммунизм времен Тито), пусть и на основании мифологического компонента, включенного в киноповествование. «Подполье» функционирует как гимн модернисткой до-потребительской оргии (трапеза, музыка, секс), происходящей в приостановленном времени и вне рамок существующего социума. «Первобытная» этническая оргия, функционирующая в мифологической синхронности, осуществляется под прессом мифологически растянутой войны.
«Подполье»… Это — и оргиастическая, непристойная, глубинная изнанка цивилизованного Запада (сатиричная и экстатичная отповедь всемогущему европоцентризму). Это — иллюстрация коллективного бессознательного о работающем народце подземелья: трудолюбивые сказочные «гномы войны», вкалывающие на тоталитарного Другого, коммунистическую «усатого чародея» (напомним, бандит и мошенник Марко содержал подпольный цех по изготовлению оружия, обнадеживая обманутых и изолированных от социума рабочих, что тяжкий конвейерный труд — помощь красной армии в период продолжающейся Второй Мировой войны).
Фактически взаимоотношения хаотичного манипулятора Марко и его подпольных рабов артикулируют древние мотивы о порабощенных массах, трудящихся во благо высшего класса. В этой видео-артикуляции интересна двойственная фигура «большого Другого»: Марко, с одной стороны, в публичном пространстве осуществляет властные полномочия партийного функционера, а с другой — становится харизматичным (в действительности, его харизма — фикция, следствие глобального мошеннического акта) лидером мифического подполья. В обоих случаях Господин наделен символической властью. Но в первом случае, это влияние символической институции, социального места, связанного с отправлением власти. Во втором — призначный господин как непристойная изнанка официального властного дискурса; действуя в тени, вне социального паноптикума, авантюрист излучает иллюзорное всемогущество. Марко — локальный мифологический двойник Тито, официального представителя Власти, символического Господина.
Итак, «Подполье» Кустурицы вскрывает потаенный Фантазм, продуцирующийся в хаосе боснийской резни, — архаичная безудержная трата и непрекращающийся темперированный цикл Оргии.
Дюжина эмоций!«Война еще не война, пока брат не поднимет руку на брата».
-Его немцы забрали, немцы. Клянусь Мамой!
-Никогда не клянись Мамой. Ясно?
Фильм в прошлом году порекомендовала однокурсница Изабелла (спасибо ей). Скачал, но продолжительность в 194 минуты заставляло каждый раз смотреть другие фильмы. Оказалось, лучше смотреть 194 минуты, чем многие фильмы вдвое короче. Все эти минуты очень насыщены, никакой скуки или затянутого сюжета.
«Мы все сумасшедшие, Наталия, просто мне пока не поставили диагноз».
География фильма впечатляет — Белград, Прага, София, Берлин, Пловдив. В этом фильме можно увидеть весь талант Кустурицы. Такой сюжет показывать в сопровождении удачных и многочисленных смешных деталей — это талантливо! В первой части в какой-то момент даже забыл, что в этом фильме есть что-то про войну!
Полный оптимизм. Идёт война, а Отец с сыном смотрят на закат и Отец говорит «-Как прекрасен этот мир». Падают бомбы, а они танцуют, спрашивая: «Ты боишься?»
«3 года спустя Белград страдал от открытого перелома души».
Последний монолог несёт в себе очень много, комментировать и нечего!
Здесь мы построили новые дома с красными крышами и трубами, на которых будут гнездится аисты. Наши двери всегда широко открыты для дорогих гостей. Мы будем блогодарны нашей новой стране, которая нас кормит, и солнцу, которое нам светит, и цветущим полям, которые будут напоминать нам о прежней жизни. С болью, грустью и радостью мы будем вспоминать о нашей стране, когда будем рассказывать своим детям истории, которые всегда начинаются со слов «Жила-была одна страна…»
В конце поразил отколовшийся остров, символизирующий раскол Югославии.
Фильмы о войне и о недавней нашей истории можно снимать по-разному. Можно сделать очень патриотическую и пафосную агитку, полную уверенности в своей правоте и благородной ярости к врагу. А можно снять фильм о том, как во имя чьих-то шкурных интересов и политических интриг гибнут люди и целые государства. Как во имя своих политических идей и амбиций можно годами обманывать и держать в подполье или за «железным занавесом» людей своей страны и своего города. Несколько поколений людей выросли в этом подполье ведя постоянную борьбу с внешним врагом, в надежде на победу и долгожданную свободу и счастливую жизнь в родной Югославии. И даже выход из подполья был не на свободу, а всего лишь в новую войну. Страшную гражданскую войну, бессмысленную бойню, где нет своих и все чужие друг другу. И невозможно вернуться в ту Югославию, которую они ищут. Её больше нет на карте. Она осталась только в их памяти. И эти воспоминания вызывают боль в душе. Вот и у Кустурицы я слышу эту боль. За растерзанную Югославию, за поломанные жизни и судьбы простых людей. У нас в Приднестровье тоже был 91год и война. Многие знакомые погибли, с кем училась, кого знала с детства. И атмосфера фильмов Кустурицы и музыка — тот же «Жаворонок» из «Андеграунда» — всё до боли знакомо. Он очень искренен в фильмах. И относится к людям с большой любовью. Не боится показать не самые лучшие их качества. Он любит людей — как детей, ведь их просто любишь и всё! «Андеграунд» — изумительная и тонкая по трагичности и теплоте вещь. Люблю этот фильм, но в конце слёзы на глазах. Все погибшие — живы, все больные — здоровы. И плывут на отколовшемся острове в неведомую Страну Счастья. Да, он поэт и романтик. Умеет даже в трагедии увидеть свет и фарс. И фильмы, не смотря на некоторую их грубоватость иногда, очень светлые и чистые. Он умеет передать свою боль через смех сквозь слёзы. Без злобы и отчаянного пафоса. Гений — что тут ещё скажешь! Он такой личный, что им ни с кем делиться не хочется. Когда смотришь его фильмы, то кажется, что он снимал их именно для тебя. И с музыкой тоже гений в смысле подбора. Это наверное один из признаков гениальности — так тонко чувствовать вибрации души и мыслей, ведь это и есть музыка, по большому счёту. Талант в умении подобрать саундтрэк и сгармонизировать его с настроением фильма и восприятием зрителя. И усилить этим эффект воздействия так, что героев фильма воспринимаешь, как близких и хорошо знакомых тебе людей. Их боль и радость становятся и твоими тоже. И ты смеешься и плачешь вместе с ними. Они уже не чужие тебе и ты не чужой им. В такое эмоциональное состояние Кустурица умеет вводить как никто другой. Ведь в его фильмах всё как в жизни — трагическое и смешное рядом и тесно переплетены друг с другом. И всё балансирует на такой тонкой грани между реальностью и абсурдом, что становятся взаимозаменяемы. Такова жизнь…
Война убивает всё живое, ей неважно кто ты: юный работник зоопарка, антифашист-авантюрист или беременная женщина. Но «война ещё не война, пока брат на брата руку не поднимет.»
Полвековая история о маленькой стране, людях, проживших под землей. О лжи и любви к одной женщине. Пока весь мир праздновал победу над «гребаными фашистами», они всё также изготавливали оружие и боялись бомбежек, и верили, что ещё смогут жить в своей стране. И неизвестно, что хуже, какая война и есть ли оправдание для Марко и Натальи?
-Это солнце?
-Это луна, сынок
Но в Югославии нет больше солнца как и луны. Как и Югославии
Безумно-тяжелый и прекрасный фильм. Он затрагивает не сердце, а мозг. А после него печаль до слёз о сказочной стране, шрамах Европы и главном проклятии людей.
Кустурица показал и рассказал всё. Но у его истории нет конца.
Нашим отцам и их детям…
Жила-была одна страна…
Жила-была одна страна, столицей в той стране был Белград.
6 апреля 1941 года…
После «Аризонской мечты» Эмир Кустурица возвращается обратно на Родину в связи с началом военного конфликта в Югославии. Во врем балканской войны 1992—1995 гг. режиссер эмигрирует из Боснии в Париж и Белград для создания своего нового кинохита — «Андерграунд», снятого по сценарию знаменитого югославского драматурга Душана Ковачевича и принесшего попутно ему вторую Золотую Пальмовую Ветвь: он станет четвертым режиссером, который дважды завоевывал этот приз (после Альфа Шеберга (на тот момент главный приз назывался «Гран-при»), Фрэнсиса Форда Копполы и Билле Аугуста; позже это достижение повторят братья Дарденн и Сехэй Имамура).
Нереальная, полувековая, полувымышленная историческая притча о родной Югославии, превратившейся в один большой цех по производству и продаже оружия. Вторая Мировая Война загоняет людей в подземелье, откуда уже невозможно выбраться в настоящий мир. Война закончилась, жизнь наверху течет своим чередом, а в подполье — своим, неугомонно производя оружие…
Невероятный киноэпос, пронизанный насквозь трагикомедийным жанром, с элементами сатиры и вымысла. Наверно, самая нашумевшая экранизация военных и послевоенных событий страны, которой уже нет ни на одной карте земного шара. Неожиданные вставки из документальных хроник с наложенными в некоторых кадрах на них самого фильма наряду с фантастической историей дорогой сердцу страны от «балканского Феллини», — изысканное блюдо для настоящего киногурмана.
Кустурица переживает за свою Родину и Отчизну, Кустурице больно от происходящих на тот момент событий в стране, он по-настоящему сожалеет о некогда единой многонациональной стране со свободолюбивым балканским духом, со своими обычаями и традициями, разносторонней культурой и историей, которую ковали его предки. Самый большой грех, — это убить брата. Балканский мастер показывает кинотрагедию, которую прячет за внешней оболочкой сатирической комедии, где каждый герой дышит настоящей балканской жизнью, борясь за свободу и одновременно неистово веселясь под чумовую музыку оркестра, который сопровождает персонажей кинокартины повсюду, производя оружие и гордость андерграунда — танк, клянясь в верности и предавая, любя и ненавидя, давая и отбирая жизни. Балканский гений последовательно обрывает жизненные пути своих героев: инвалида Баты (Давор Дуймович), преданной, ревнивой Веры (Миряна Каранович), сына Петра «Черного» и Веры — молодого Йована (Срджан Тодорович), проведшего всю свою жизнь в подполье, не отличающего солнце от луны и оленя, предателей Родины — Марко (Мики Манойлович) и актрисы Натальи (Миряна Йокович), смотрителя зоопарка — Ивана (Славко Штимац)… чтобы в финальной развязке еще раз поностальгировать по ушедшим временам, — единой, сплоченной многонациональной, свободной стране, но уже на Небесах, в Раю.
Здесь мы построили новые дома с красными крышами и трубами, на которых будут гнездится аисты. Наши двери всегда широко открыты для дорогих гостей, и мы будем благодарны нашей новой стране, которая нас кормит, и солнце, которое нам светит, и цветущим полям, которые будут напоминать нам о коврах нашей прежней Родины. С болью, грустью и радостью мы будем вспоминать о нашей стране, когда станем рассказывать своим детям истории, которые, как сказка, начинаются со слов: жила-была одна страна…
Убойный саундтрек Горана Бреговича, хорошая операторская работа Вилко Филача, комичные фразы: «как ты меня нервируешь!» или разухабистое «мать вашу…», знакомые всем любителям фильмов Кустурицы и балканского кинематографа, — ансамбль актеров, уходящий истоками к киноленте «Помнишь ли ты Долли Белл», прекрасно отображают на экране идеи балканского гения.
8,5 из 10
P.S. «Не спрашивайте, сделаю ли я снова шедевры вроде «Время цыган» или «Андерграунд». Не сделаю! Буду деградировать!» (Эмир Кустурица)
Еще одну звезду заполучил себе 64-й Каннский фестиваль, который стартует 11 мая этого года. Сербский режиссер Эмир Кустурица возглавит жюри внеконкурсной программы под названием «Особый взгляд» — Un Certain Regard. (...)
