В дни Второй мировой войны в Белграде подпольщики-антифашисты организовали целую фабрику по производству оружия. Война давно закончилась, а они продолжают свою деятельность. И все эти годы «наверху» жизнь течет своим чередом, а в «подполье» — своим.
Съемки главного шедевра Эмира Кустурицы растянулись по всей Восточной Европе. Он снимал на знаменитой чешской студии «Баррандов», затем переместился в Белград, работал в Праге, Софии, Берлине и болгарском городке Пловдив. Фильм снимали также близ Рейхстага.
Эта лента, получившая «Золотую пальмовую ветвь» в Канне в 1995 году (благодаря чему Эмир Кустурица стал всего лишь третьим по счёту — после Фрэнсиса Форда Копполы и Билле Аугуста — дважды лауреатом высшей награды одного из самых престижных кинофестивалей мира), обладает всеми признаками вольного и неудержимого таланта режиссёра из Сараева. Сам он упорно продолжает именовать себя югославским (а не боснийским) постановщиком, хотя единой страны СФРЮ уже не существует, и даже название Югославия, ещё несколько лет использовавшееся в Сербии и Черногории, теперь вообще исчезло с карт. Действительно случилось так, как это напророчил Кустурица в символическом финале своего «Подполья», когда показал, что от большой территории остался после происшедших разломов только жалкий кусок суши, дрейфующий в мировом пространстве. И кончилось то эпическое неделимое время, которое длилось и длилось для обитателей подполья, устроенного ещё в годы второй мировой войны, когда всем югославам, без деления на отдельные национальности, пришлось выживать в условиях немецкой оккупации.(... читать всё)
«Всегда с болью, печалью и радостью мы будем вспоминать нашу страну и будем рассказывать нашим детям, нашим внукам бесконечные сказки с одним и тем же началом… Жила-была одна страна…»
Жила-была одна страна. Жила-была одна война. Жил-был один творец. Жил-был один режиссер… И имя этому молодцу, рассказавшему миру об одной войне одной страны, — одной единственной борьбе одной единственной планеты — Эмир Кустурица.
Стоит узреть пару картин Кустурицы, чтобы понять: сердце творца больше не может сдерживать переполняющую его боль и страдание за Отчизну, за свою колыбель, за Родину, за Отечество, чей дым, увы, не сладок и не приятен. Сердце разрывается и выплескивает на забывающего свои корни рассеянного зрителя потоком хлынувшую реку человеколюбивой жестокости. Зритель пугается, боясь, что не сможет найти, понять и принять истоки этой реки, и закрывает глаза, не в силах глядеть на собственное безрассудное жестокосердие. «Но, — будто говорит нам режиссер, — хотите вы того или нет, вам придется смотреть, ибо эта река — поток не одной страны, а целого мира»…
А смотреть, впрочем, как и писать, действительно трудно, потому что «Андеграунд» — это, как отозвались в «Cadrage», «больше, чем жизнь». Уж столько смешано всего: и богатый национальный дух, и фантасмагорическое художество создателя, и жизненно-примитивный ужас кровопролития, — что разобраться, где кончается придумка и начинается история почти невозможно… А может, так и должно быть. Ведь люди, вкусившие и отравившиеся войной, не знают, где кончился мир и началось безумие.
Я долго не решался начать писать отзыв на «Андеграунд» Эмира Кустурицы, ибо для собирания в единый отзыв такого колоссального количества разношерстных и разнокалиберных идей, навеянных фильмом, мне потребовалось гораздо больше времени, чем три часа хронометража. Одно обустройство в голове философии этакого «бессердечного гуманизма»/«человеколюбивой жестокости», о которой я уж упомянул, требует немалого времени, а понимание и применение на практике… Ну, согласитесь, не умеем мы еще принимать чужие ошибки без злобы и скабрезности, с отеческой улыбкой и мудрым всепрощающим спокойствием. Это дано лишь богам… Но, к счастью, боги существуют и на земле…
…Может, есть и под землей? Недаром же сотворено «Подполье» — история превращение людей в слепых кротов, которые однажды выбираются на поверхность земли; которыми правят лишь животные инстинкты; которые готовы убивать своих сородичей ради грязного опарыша. Да, «просветление» и «рождение» героев, «по-кустуровски» шедеврально исполненных Ристовски, Манойловичем, Тодоровичем и Штимацем, есть ничто иное как «отрыжка» мира, более не способного терпеть внутри себя людей. Рассказ Кустурицы глазами Филача и ушами Бреговича о губительности акселерации человека и его деятельности — глухая пощечина всему обществу, данная без театрального пафоса, но за дело. Это урок. Урок всем людям. Урок всем детям, которые еще не знают, и, дай бог, никогда не узнают солено-сладкий вкус войны с пороховой иль ядерной отдушкой.
Но бог не был бы богом, не умей он прощать и любить пусть грешных, но все же своих детей, каждый раз снова и снова выстраивающих стену слепой беспощадности. Три части «Андеграунда» — это три первых тома «Войны и мира» с их многообразием героев и философских проблем. Мир Эмира скрывается лишь в последней, начатой, но недописанной режиссером четвертой части. Четвертый том, бесконечный и неизъяснимый, — в гениальном конце, который может принадлежать только Кустурице… Четвертый том — это рай, к которому стремятся кроты, убивая на пути своих родных. А рай — это традиция, это история, это человеческое единство, которого никогда не будет на земле… Запомните зрители, именно так выглядит то «мы всегда будем вместе», которое так любит дешевая попса. Запомните и не верьте другим. Верьте Кустурице, посвятившему сей мысли неописуемый фильм «Андеграунд» и весь свой талант. Верьте ему, ибо он точно знает, о чем говорит…
P.S. «Война — еще не война, пока брат не поднимет руку на брата». Да, правда… Только все мы на этой планете — братья.
«Андеграунд» — отображение полувековой военной истории Югославии с начала Второй Мировой войны до её развала в начале девяностых годов.
Картина пронизана сатирой и трагедией, а сухая документальная хроника является связующим звеном между ними, мостиком между «театральным действием» и тяжёлой исторической действительностью, правящей человеческими судьбами народов Балкан.
Эмир Кустурица сравнивает две войны: Вторую Мировую и войну 90-х годов.
В той первой войне Белград, да и в целом Югославия, претерпели многое: сначала немецкие бомбёжки, потом разрушения от собственных союзников, после чего — возникновение режима Тито.
Главные герои фильма являются борцами с фашизмом. Это «настоящие герои» коммунистической Югославии, которые с течением времени слишком сильно и слепо увлекаются сопротивлением с воображаемым противником… Они пятнадцать лет безвылазно живут в Подполье и не видят для себя иного существования. Этот бесконечный конвейер с оружием представляет для них настоящую жизнь.
Выход из Подполья дается тяжело. Их дети, взращённые на «святом» духе патриотизма, увы, нежизнеспособны: они не отличают солнца от луны, не умеют плавать и хотят вернуться «назад в подвалы».
«Война — еще не война, пока брат не поднимет руку на брата», — говорится в фильме… Эти горькие слова отражают нечеловеческую боль целого поколения многих югославов, которые не в силах понять происходящую мясорубку и смириться с развалом их общего, некогда счастливого государства. Герои подполья Кустурицы и есть эти люди. Спустя полвека они и не представляли, насколько жестокой и нестерпимой бывает горечь, не придуманной ими, а НАСТОЯЩЕЙ войны!
Часто повторяющаяся в течение всего фильма фраза «мать твою фашистскую» принимает иной смысл. Кто же «фашист» теперь? В новой войне трудно признать то, что «фашистом» являешься сам.
«Хорваты убивают сербов, сербы — хорватов», — говорит солдат-ООНовец. Ему всё равно кто кого! Но для истинных патриотов — это сердечная рана смертельна. Ее ТАК ТРУДНО пережить.
Выживает только обезьяна Сони. Все остальные в реальности — мертвецы. Они тонут в своем же «подпольном» колодце, в колодце своих грёз, и выплывают в утопический финал действия… Они снова в атмосфере «вечного» праздника… счастливы, слепы и готовы к новым подвигам… Близкое сердцу, ностальгическое прошлое взяло-таки бразды правления в свои руки. Эти люди уже не в Подполье, но не случайно, что они снова «откололись» от берега действительности…
Возможно, что на территории бывшей Югославии сейчас немало тех, кто хотел бы повернуть время вспять, возвратить всё на прежние места, загладить боль и обиды. Но, как говорится, нельзя войти в одну реку дважды. Life is going on!
«У этой истории нет конца»! Эта финальная фраза имеет, несомненно, двойной смысл.
К просмотру этого фильма я подошел с опаской — все таки, у Кустурицы я до этого видел только его «Невесты приходят» — его дебютную картину, которая меня, мягко говоря, не привлекла и можно даже сказать, что не понравилась. И поэтому я боялся что и этот фильм, который расхваливают все без исключения мне тоже не понравится. Но, скажу заранее, от этой картины я пришел в неописуемый восторг!
Первое, что привлекает в картине — оригинальнейший, пуская и навеянный историческими событиями, сценарий. Кустурица показал нам очень точно через кинематографический язык современную историю страны, которой больше нет. Он самым удачным образом совместил в своем фильме все возможные жанры, выдав нечто неповторимое и незабываемое. Перед нашими глазами развертывается пятидесятилетняя история Югославии, от начала Второй Мировой войны до начала Балканской. И причем, все что мы видим в фильме — это своего рода иносказание. Подполье — это Югославия, которую Тито и его соратники держали взаперти страны и никуда не выпускали, давая в новостях о Западе ложные сведения. Жители подполья — это жители Югославии — такое же большое количество национальностей и такой же сумбур в жизни. И именно этим символизмом и привлекает фильм в первую очередь. Это не обычная фарсовая комедия Кустурицы, это серьезнейший фильм, который стоит посмотреть чтобы понять, каково же было людям жить в той Югославии, особенно при правлении Тито. Но как бы критично Кустурица не относился к Тито и его политики, но тем не менее он показал жизнь народа после смерти Тито еще худшей — война, разруха, нищета, грязь, убийства, распад Великой страны, народ, уверенный, что воюет с фашистами, убивая своих земляков, где друзья готовы предать своих друзей и родных людей, дабы получить побольше денег. А ведь когда то был сильный и могучий духом народ, и когда то была страна… В общем, чтобы понять фильм, желательно хотя бы немного знать об новой истории Югославии. В общем, в фильме нет явного политического настроя, но есть критику к высшим чинам страны, мол, посмотрите, до чего вы страну довели.
О финальной части картины стоит поговорить отдельно. Кроме разрухи и войны, на бывший народ Югославии обрушилось еще несколько несчастий. Стоит вспомнить сцену, когда по приказу Черного были расстреляны два его лучших друга (как он считал) и в кадре в этот момент появляется перевернутая фигура Христа, что говорит о том, что Бог или отвернулся от этого народа, или просто покинул его. А вокруг Черного, облокотившегося на большой крест, разъезжает коляска, которую обволокло адское пламя, что говорит о пришествии на эту землю Адских сил. А церковный колокол, этот символ воодушевления звонит только потому, что на нем повесился отчаявшийся во всех людях Иван, а единственное существо, которое не предало Ивана и сохранило человеческие качества вообще не является человеком, а лишь обезьяной. И стоит ли после такого доверять людям, даже тем, которых знаешь всю жизнь?
А концовка фильма гениальна до безобразия. В каком-то месте вновь собираются все герои картины, которые погибли. Они снова все молоды и счастливы. Они танцуют, радуются, прощают друг друга, философствуют. Они наконец то, хоть и на том свете, обрели счастье, которого им так не хватало живя в Подполье. И даже предатели, которые предали и своих друзей, и свою страну предстают перед нами такими же, как и в молодости — добрыми, жизнерадостными и дружелюбными. И они танцую на куске земли, отделившемся от всего мира и именно на этом небольшом кусочке земли они по настоящему счастливы. Но вот только этого куска их родной земли уже нет и нет больше той самой страны…
Несмотря на весь символизм и серьезность картины, она ценна также своим настроением, духом, который она несет. Фильм просто переполнен живительной силой и просматривая его настроение поднимается просто фантастическим образом! Особенно стоит отметить многие драматические моменты, представленные в комедийной оболочке, что заставляет смотреть на них совсем с другой стороны. Ну не могу же Кустурица сделать весь фильм чересчур серьезным, иначе бы он потерял всю свою привлекательность и ценность. Ну конечно же этот самых дух обеспечивается прекрасной цыганской музыкой и оригинальными мотивами Горана Бреговича. И также без прекрасных актеров фильм был бы не таким замечательным, какой он есть.
Славный мир Кустурицы, где движения достигают безумства, выдумки превращаются в реальность, и непохожий на всепринятые каноны подход к показу событий. События, которые 9 из 10 режиссёров очертили бы по-своему, придав картине привычные, обыденные рамки, следуя тому «как надо», находится 1 такой как Кустурица, который раздвигает эти рамки, переносит реальность, перешагивает поверхность квадрата, раздвигая его до объёма. Он стремится к нетривиальности, причём во всём. Мысленно плюя в небо наугад, с шерстяной повязкой смелости на глазах, слепо веруя, что получится, он стремится, он гнёт свою линию, он хочет претворить всё в шедевр. Каждый кадр пропитан пьянящей гениальностью, смехом, трагедией. И мы видим Плач Смеющегося Пьерро. Каждый момент наполнен саркастическими усмешками, пронизывающими раз и навсегда. И мы чувствуем, как наш сосуд эмоций перетекает из бесконечно смешно в бесконечно больно.
Он видит по-своему, так, наверно, как никто не видит. Более того, он пытается чувствовать, сострадать и видеть смешное в казалось бы той трагичности, в которой большинство режиссёров захлёбываются.
Стоит отменить сербов. На сегодняшний день я посмотрел более 30 процентов фильмов Кустурицы. Во всем из них играли сербы. Великолепный Славко Штимац! Я влюбился в его игру после «Помнишь ли ты Долли Белл?». Великолепный Кустурица! Не тот ли человек уже выдающийся, который заставляет влюбляться, уважать, культуризовать свою национальность, как это делает Эмир? Мы не смотрим фильм, мы порхаем в образах, мы смеёмся, расцветая, и не верим, что такое возможно.
Особый мир. Выдуманный, местами наигранный, местами мы верим, а иногда видим очевидные промахи, но почему мы не ставим это ему в упрёк? Потому что это чудо. Потому что Жизнь — Это Чудо. И для Кустурицы — это очевидная аксиома.
Только у Кустурицы с потолка в доме может сыпаться побелка и куски рушащегося дома, а двое будут танцевать дурманящий вальс, только у него человека-пленного могут незаметно проносить в чемодане, а он мало того что этому бы не сопротивлялся, а вдобавок просил гранату на «всякий случай». И после её разрыва он бы ни умирал, а оставался жить и делался героем. Только у него чтобы осветить роды в тёмной помещении смотритель зоопарка крутит педали велосипеда, заставляя лампочку гореть, а другой персонаж поднимает груз как на тренажёре, чтобы обеспечить подачу воды в душе.
Нельзя не отметить животных в фильме Эмира. Начинаю с ослицы в «Жизнь как чудо», которая страдала от неразделённой любви до всеобъемлющего зоопарка в «Андеграунде» во время бомбардировки, животные ставятся чуть ли не на одну ступень в людьми, иногда играя свою «лучшую роль второго плана». Она бегут в хаосе и панике, им больно, они страдают из-за того, что их город, хоть это зоопарк, бомбят. Шимпанзе сидит во время застолья в середине стола вместе с людьми. С животными разговаривают, раздвигая привычные рамки. Здесь они страдают, они тоже живут. И они тоже живые.
Подполье, Андеграунд — это словно отдельный, обособленный мир. Здесь люди борются и веселятся. Они производят оружие и гордятся тем, что смогли достань танк, «потому что теперь мы победим врага». Она сражаются, они смеются, веселятся. Они живут. Без веселья мы умрём. Нужно бороться, живя. Нужно прожить жизнь, боровшись.
Лучезарная, прекрасная, очаровательная Наташа, грациозный, кастильской внешности с усиками Дали Марко, писатель, герой и революционер. Безбашенный чёрный, хорохорящийся, праздный, экстравагантный, в конце концов, Чёрный! Смешной, юный и боящийся всего его сын Йован. И это только малая часть героев подполья.
«Если бы не война, я бы была ведущей актрисой московского театра», — говорит Наталья.
«Если бы не война, я бы стал Югославским Маяковским», — глаголет Марко.
«Нет веселья без русской песни»
«Война ещё не война, когда брат не убьёт брата». Какими сплочёнными они были во времена второй мировой и какими озлобленными друг на друга из-за междоусобиц они стали. И как не стало единой Югославии.
- Я вам не товарищ, господин.
- А я вам не господин, товарищ.
- А в какой армии вы служите?
- В своей собственной.
В конце фильма комок, длиною в целую жизнь, подкатываем к горлу, комок эмоций, скорби и печали. И не знаешь, чего здесь больше: радости или печали, смеха или грусти, жизни или смерти? Знаешь только одно: это — жизнь.
Великолепная музыка, колорит эмоций, поступков и событий, великолепный сербский язык в котором некоторые слова русским людям близки, великолепные сербы. Великолепный Кустурица!
Кажется, восхищение перекрыло здравый смысл. Но я не могу не восхищаться этим безумством, иногда отсутствием всякой тривиальности, этой игрой, этой жаждой жизни, борьбы! стремлением, красотой людей и чудовищностью войны.
Потому что это — жизнь. А Кустурица — один из лучших её художников.
А знаете, почему стоит посмотреть этот фильм? Потому что согласно Кустурице Жизнь — это Чудо.
Лучший фильм сербского режиссера Эмира Кустурицы. Грандиозная притча о стране, которой уже нет на современной карте. Трагедия и комедия с иронией в одном флаконе с элементами фарса и символизма. Кустурица показывает страну, находящуюся в постоянном кризисе и опасности ("в 1944 году союзники добомбили ту часть Белграда, которую в 1941 не успели разбомбить немцы»). История о любви и ненависти, предательстве и дружбе — все это вместе жизнь, сверкающая яркими красками на солнце. Несмотря на сцены насилия картина не вызывает отталкивания (в этом большая заслуга режиссера), а оставляет легкую грусть и скорбь — те состояния, которые испытывает сам Кустурица.
«Война, не война, пока брат не пойдет на брата». Так и случилось в Югославии 90-х — все вдруг ополчились друг на друга, забыли о единстве, вспомнили старые обиды и распри. И втянули израненную родину в новое горнило войны, из которого страна до сих пор не может выбраться. История никогда никого ничему не учит, как бы это не прискорбно звучало.
И здесь я вынужден согласиться с режиссером, что у этой истории нет конца. И как бы хотелось, чтобы не чужая нам Югославия снова превратилась в цветущий сад, в котором справляются пышные свадьбы и резвятся беззаботные детишки. А не трещат пулеметы и не громыхают пушки. Ведь когда то мы сами прошли через нечто подобное. И самое главное, при всей трагичности ситуации Кустурица не сгущает краски до полной черноты, придавая всему происходящему оттенок комедийности, все больше оттачивая свой неповторимый и зажигательный стиль.
Я обожаю этот фильм. Я безумно люблю его чумовую первую часть, но больше всего меня всегда пронзает финал. Наверное, для того чтобы понять этот финал, нужно самому пережить предательство друга и искренне простить его в память о том прекрасном, что было важнее предательства. Так что в глубинном смысле это фильм о победе прекрасного и подлинного над уродливым и случайным, и провести эту мысль фильму удается без фальши и наивности. Это выстраданная вера — в добро, жизнь, красоту, дружбу, все то, ради чего стоит жить.
В этом фильме, который я предпочитаю называть «Подполье» (под этим названием я его впервые увидела), есть несколько абсолютно гениальных находок: таких, как фраза «Белград страдал от открытого перелома души», или война в зоопарке — поразительный символ жестокости и нелепости войны. И все же финал остается самым потрясающим для меня.
Сплав боли и счастья, пляски и отчаяния. Кустурица в этом фильме постоянно ходит по лезвию: еще немного веселья — и получится цинизм или розовые очки, еще немного грусти — и станет слишком тяжело смотреть, еще немного чувств — и голос сорвется в истерику. Но тонко выверенные пропорции ни разу не нарушаются, и фильм продолжает развертываться дальше, идя танцующей походкой, соблюдая единственно верную интонацию рассказа о трагедии веселых людей.
Бесспорный шедевр, один из лучших фильмов на все времена.
Замечательный фильм замечательного Кустурицы! Не зря получил за него золотую пальмовую ветвь на Каннском кинофестивале. До слез смешно, но и до слез грустно.
Это фильм о его родине, о том какой она была — могучей, сплоченной в борьбе против фашистской агрессии — и какой она стала — раздробленной, слабой до сих пор непокидаемой междоусобными конфликтами и спорами.
Настоящие ли, преданные ли, искренние ли окружают нас друзья, за которых порой, как нам кажется, мы готовы отдать собственную жизнь?
Потрясающая музыка Бреговича. Фильм запоминается надолго, как и все мастерски снятое, сыгранное, придуманное. Это очередной шедевр Эмира Кустурицы.
Дюжина эмоций!«Война еще не война, пока брат не поднимет руку на брата».
-Его немцы забрали, немцы. Клянусь Мамой!
-Никогда не клянись Мамой. Ясно?
Фильм в прошлом году порекомендовала однокурсница Изабелла (спасибо ей). Скачал, но продолжительность в 194 минуты заставляло каждый раз смотреть другие фильмы. Оказалось, лучше смотреть 194 минуты, чем многие фильмы вдвое короче. Все эти минуты очень насыщены, никакой скуки или затянутого сюжета.
«Мы все сумасшедшие, Наталия, просто мне пока не поставили диагноз».
География фильма впечатляет — Белград, Прага, София, Берлин, Пловдив. В этом фильме можно увидеть весь талант Кустурицы. Такой сюжет показывать в сопровождении удачных и многочисленных смешных деталей — это талантливо! В первой части в какой-то момент даже забыл, что в этом фильме есть что-то про войну!
Полный оптимизм. Идёт война, а Отец с сыном смотрят на закат и Отец говорит «-Как прекрасен этот мир». Падают бомбы, а они танцуют, спрашивая: «Ты боишься?»
«3 года спустя Белград страдал от открытого перелома души».
Последний монолог несёт в себе очень много, комментировать и нечего!
Здесь мы построили новые дома с красными крышами и трубами, на которых будут гнездится аисты. Наши двери всегда широко открыты для дорогих гостей. Мы будем блогодарны нашей новой стране, которая нас кормит, и солнцу, которое нам светит, и цветущим полям, которые будут напоминать нам о прежней жизни. С болью, грустью и радостью мы будем вспоминать о нашей стране, когда будем рассказывать своим детям истории, которые всегда начинаются со слов «Жила-была одна страна…»
В конце поразил отколовшийся остров, символизирующий раскол Югославии.
Поворотный фильм в биографии Кустурицы, принёсший ему вторую «Пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля. Фильм образно представляется как речь Черчилля («Я обещаю вам кровь и слёзы»), положенную на музыку Sex Pistols — только здесь бомбят не столицу, а анархический Белград. В первой же сцене фильма бомбы падают на городской зоопарк, метафорой вырывающихся жестоких инстинктов — по городу, разрушенному варварскими авиаударами, расползаются звери.
После этой блестящей трагикомической завязки «Андеграунд» ещё не раз проседает под грузом теснящих друг — друга барочных образов, столь излюбленных автором. Так, в одной из сцен герой фильма протирает лаковые штиблеты подвернувшейся ему под руку кошкой!
Но это всё не идёт не в какое сравнение с главным замыслом в фильме, который один из критиков опередилил как «шизоанализ Режима». «Андерграундом» Кустурица опредили Балканам место «больного подсознания Европы».
Сняв этот неоварварский шедевр, боснийский вундеркинд превратился в классика большого европейского стиля в его новом постмодернистском варианте. Кустурица, едва преодолев сорокалетний рубеж, навсегда вошёл в пантеон кинематографических богов, сняв за четверть Века своей карьеры семь фильмов. Шесть из них, кстати, уже вышли на DVD. Сегодня, я купил «Андерграунд» и собрание сочинений режиссёра стало полным.
Фильмы о войне и о недавней нашей истории можно снимать по-разному. Можно сделать очень патриотическую и пафосную агитку, полную уверенности в своей правоте и благородной ярости к врагу. А можно снять фильм о том, как во имя чьих-то шкурных интересов и политических интриг гибнут люди и целые государства. Как во имя своих политических идей и амбиций можно годами обманывать и держать в подполье или за «железным занавесом» людей своей страны и своего города. Несколько поколений людей выросли в этом подполье ведя постоянную борьбу с внешним врагом, в надежде на победу и долгожданную свободу и счастливую жизнь в родной Югославии. И даже выход из подполья был не на свободу, а всего лишь в новую войну. Страшную гражданскую войну, бессмысленную бойню, где нет своих и все чужие друг другу. И невозможно вернуться в ту Югославию, которую они ищут. Её больше нет на карте. Она осталась только в их памяти. И эти воспоминания вызывают боль в душе. Вот и у Кустурицы я слышу эту боль. За растерзанную Югославию, за поломанные жизни и судьбы простых людей. У нас в Приднестровье тоже был 91год и война. Многие знакомые погибли, с кем училась, кого знала с детства. И атмосфера фильмов Кустурицы и музыка — тот же «Жаворонок» из «Андеграунда» — всё до боли знакомо. Он очень искренен в фильмах. И относится к людям с большой любовью. Не боится показать не самые лучшие их качества. Он любит людей — как детей, ведь их просто любишь и всё! «Андеграунд» — изумительная и тонкая по трагичности и теплоте вещь. Люблю этот фильм, но в конце слёзы на глазах. Все погибшие — живы, все больные — здоровы. И плывут на отколовшемся острове в неведомую Страну Счастья. Да, он поэт и романтик. Умеет даже в трагедии увидеть свет и фарс. И фильмы, не смотря на некоторую их грубоватость иногда, очень светлые и чистые. Он умеет передать свою боль через смех сквозь слёзы. Без злобы и отчаянного пафоса. Гений — что тут ещё скажешь! Он такой личный, что им ни с кем делиться не хочется. Когда смотришь его фильмы, то кажется, что он снимал их именно для тебя. И с музыкой тоже гений в смысле подбора. Это наверное один из признаков гениальности — так тонко чувствовать вибрации души и мыслей, ведь это и есть музыка, по большому счёту. Талант в умении подобрать саундтрэк и сгармонизировать его с настроением фильма и восприятием зрителя. И усилить этим эффект воздействия так, что героев фильма воспринимаешь, как близких и хорошо знакомых тебе людей. Их боль и радость становятся и твоими тоже. И ты смеешься и плачешь вместе с ними. Они уже не чужие тебе и ты не чужой им. В такое эмоциональное состояние Кустурица умеет вводить как никто другой. Ведь в его фильмах всё как в жизни — трагическое и смешное рядом и тесно переплетены друг с другом. И всё балансирует на такой тонкой грани между реальностью и абсурдом, что становятся взаимозаменяемы. Такова жизнь…
Еще одну звезду заполучил себе 64-й Каннский фестиваль, который стартует 11 мая этого года. Сербский режиссер Эмир Кустурица возглавит жюри внеконкурсной программы под названием «Особый взгляд» — Un Certain Regard. (...)
