Знаменитый писатель узнает, что тяжело болен и проживет лишь один день. Он встречает мальчика-албанца и решает посвятить маленькому нелегалу этот день — то время, что ему отпущено.
Я уже успел привыкнуть к тому, что Золотая пальмовая ветвь — это знак качества. Синоним хорошего кино. Но этот фильм — исключение. Собственно говоря, посмотрел я его только из-за главного приза в Каннах, с творчеством Ангелопулоса я знаком не был. А после него и не хочется продолжать знакомство с режиссёром.
Сюжет рассказывает о старом писателе, которому осталось жить всего один день (причём об этом он узнаёт не от врачей, а каким-то странным способом, облизывая губы). Проезжаясь по городу, он находит албанского мальчика, и спасает его от облавы полиции. Затем спасает его вновь, теперь от торговцев людьми. Теперь писатель хочет помочь мальчику. Но, довезя его до границы с Албанией, Писатель убегает вместе с мальчиком. Затем он водит его повсюду с собой.
Сюжет, в принципе неплохой, но реализация сильно подвела. Можно было сделать трогательную драму, но у Ангелопулоса были на этот счёт другие взгляды. Он сделал политизированное и фестивальное кино. Его фильм получился нудным, мрачным и неинтересным. Уже вначале идут два нудных и псевдофилософских монолога писателя и его дочери. И они задают тон всему фильму. И вообще досмотреть его я смог лишь с четвёртого раза.
Балканы всегда были горячей точкой. Там всегда разгорались межрелигиозные и межнациональные конфликты. Это продолжается и по сей день. Косово — яркий тому пример. Неудивительно, что внимание Западной Европы приковано к полуострову. И, похоже, что Ангелопулос решил поспекулировать на этом внимании. Он снял то, что хотели увидеть. Албания в этом фильме — страна варваров. Даже Греция и та выглядит мрачно. Торговля людьми, бандитизм и прочее. И Европейцы в эти сказки о диких нравах охотно верят.
Вручение приза, этой ленте меня, мягко говоря, удивило. Если приза экуменического жюри Вечность и один день всё-таки заслуживает, то Золотую пальмовую ветвь — нет. Удивительно, что такие выдающиеся кинодеятели, как Мартин Скорсезе, Кьяра Мастроянни, Эммануэль Беар, Жан-Пьер Жене, Сигурни Уивер, предпочли эту картину, фильму Жизнь прекрасна Роберто Бениньи. Но это всё-таки закономерно, Ангелопулос снял кино с прицелом на Канны.
Кино — это, прежде всего искусство, а не средство политики. Но очень часто кино используют именно так. Пытаются с помощью важнейшего из искусств повлиять на людей, навязать свою точку зрения. Часто режиссёры снимают не для зрителей, а для критиков, фестивалей и наград. Вечность и один день из таких фильмов. С художественной точки зрения — это слабый фильм, но с гуманитарной это уже не так.
Жаль, из фильма могла получиться проникновенная драма. Но, увы, это не так. Теперь уже к Каннскому фестивалю относишься не так уважительно, а к лауреатам Золотой пальмовой ветви уже относишься настороженно. Хочется верить, что таких огрехов жюри Канн не будет допускать таких огрехов, и на фестивале будет побеждать только хорошее кино. Настоящее кино.
Удивительная манера съёмки не позволяет оторвать глаз: камера вальсирует, легко, плавно, непрерывно. Это первое, что я отметила для себя. Фильм совершенно очаровал своей простотой и классической выверенностью каждого кадра, и при этом — порядок повествования, замысловатый, интригующий.
Красота наполняет каждую сцену, и когда время от времени видишь так любимое режиссером море, то кажется что из-за технических неполадок снимали не там, а в раю. Здесь есть о чём подумать и из чего черпать вдохновение для собственного творчества: думаю, подобные фильмы называют «хрестоматийными». Диалоги, кстати — тонна чистых переживаний героя, и, соответственно, зрителя, однако, философский настрой был бы не лишним — это всё ж не «адреналин».
- Скажи, сколько длится завтра?
- Вечность и один день…
С этого диалога пожалуй начну описывать эту третью мною просмотренную философскую притчу от замечательного греческого режиссера Тео Ангелопулоса.
Главный герой Александр, известный писатель и поэт — вот-вот умрет, и решает свой последний день посвятить мальчику-беженцу из албанской деревни, у которого никого кроме бабушки там не осталось и очень боящегося военных и полицейских. В течение всего фильма Александр проживает сильную личную депрессию и задается многими глубокими вопросами о своих сомнений по поводу его сущности и вообще что значила его жизнь для него. Он еще не хочет покидать этот мир, и со своей грядущей смертью смериться не может. Он подобен главному герою фильма Тарковского «Ностальгия», и пытается многие свои ответы найти из своего прошлого, которое он еще больше начинает ценить.
Автор кино очень красочно показывает плавные переходы с настоящего в его прошлое, его воспоминания о любимой жене, о матери и рождении его дочки. Незабываемый рассказ Александра про известного поэта, который ходил по улицам и ловил каждое слово, которое для него было словно новым в жизни. Рассказы про ночь, какая она волшебна и сколько в ней полно чудес… Конечно же никуда не девается авторское умение снимать мертвые пустынные пейзажи в серых тонах, от вида которых мне так и хочется после фильма более уйти в себя под музыку «My Beloved».
«В человеке есть продолжение, в человеке есть продолжение…»
По детально весь фильм можно разобрать, каждая его частичка и цитата пропитана необычной притчей, говорящая нам про «завтра» и показывающая, сколько удивительных в жизни бывает вещей, насколько драгоценно твое прошлое, в котором ты можешь найти многие ответы на свою жизнь. Конец потрясен, музыка шикарно подчеркивает атмосферу кино.
Известный писатель Александр (Бруно Ганц) узнаёт о том, что ему осталось жизнь всего один день.
Ничего я не смотрел у известного греческого постановщика Тео Ангелопулоса и решил начать с картины, которая принесла ему Золотую пальмовую ветвь. Как оказалось, я сделал правильный выбор.
Сильная философская картина кому-то, конечно, может показаться затянутой и скучной, в отличие от более попсовой и выдавливающей слезу картины «Достучаться до небес», вышедшей годом ранее и имеющей схожий посыл, однако фильм Ангелопулоса несравнимо сильнее и интереснее. Почерк постановщика по началу напоминал мне работы Андрея Тарковского и Райнера Вернера Фассбиндера, однако к концу ленты я почувствовал именно тот самый стиль Ангелопулоса, за который его любят и признают. Помимо главного приза, картина получила приз христианского (экуменического жюри), что закономерно ввиду её по-христиански правильного посыла. А в борьбе за главный приз в Канне «Вечность и один день» обошёл явного фаворита фильм «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи, который получил в итоге гран-при.
Фильм наталкивает на естественные размышления о том, чем бы каждый из нас занимался в свой последний день, о чём бы вспоминал, кого бы навестил, какие бы посетил места. Главный герой фильма принял достаточно необычное решение и решил посвятить его албанскому мальчику, нелегальному беженцу. С какой-то стороны его можно понять, потому как чувство проявления любви к ближнему, а тем более к далёкому ближнему, это ни с чем не сравнимое ощущение, которое подарит покой и умиротворение перед отправлением в последний путь.
Если бы можно было охарактеризовать манеру Тео Ангелопулоса, я бы сказала, что это Тарковский по-гречески, их обоих больше волнует духовность, но не о красота, хотя и говорят о ней они эстетическими приёмами. «Вечность и один день» это фильм притча о последних днях умирающего писателя, решившего провести их в компании маленького албанского беженца.
Это фильм о страхе смерти, страхе перед необъятностью жизни и мира, страхе перед неизвестным, иным. И одновременно это фильм о смирение и желании соединиться с этим неизвестным, впустить его в себя. «В человеке должно быть продолжение» пишет поэт в осаждённом городе. В человеке должно быть продолжение — как триумф духа и смысла перед неизбежностью конца. Мы постоянно проживаем каждый момент своей жизни : в настоящем, прошлом, будущим, Ангелопулос стирает категорию времени и предлагает погрузиться в мир воспоминаний умирающего писателя.
Отдельно стоит отметить работу композитора, вот уж действительно тот вариант, когда музыка делает кино законченным.
Длинные планы, медленно лениво вращающаяся камера, неспешный сюжет… А цвета варьируют от белого к темно серому и наоборот, даже море и небо обретают блеклый цвет и люди все в черном. Ярки и по солнечному светлы лишь воспоминания. А в жизни один только мальчик, к которому так привязывается главный герой столь яркий в своей юности, несмотря на нелегкую судьбу. На нем желтая куртка, самый живой цвет на свете. К кому, как не к нему придти умирающему, чтобы ощутить биение жизни, которая скоро кончится.
«Вечность и один день» — это нестандартный подход к теме «а завтра я умру..», намного более реалистичный и верный, нежели многие жизнеутверждающие фильмы а-ля я решил прожить этот день, что сам Сатана и Бог аплодировали мне стоя! Разве так бывает с простыми смертными, ходящими по Земле и увядающими?
Знаете, осознанная смерть это не то, к чему подходят с борьбой и уже тем более песнями и плясками. Это то, к чему подходят с памятью о том, что было.
Твоя голова теперь — это машина по воспоминаниям.
Твое сердце теперь — это ностальгия.
А ты — это ровно то, что ты не сделал и сделал в этой жизни.
И что же получается? Что от жизни-то сейчас, в этот последний день ничего другого и не надо, как любить, отдать не отданное тепло, когда шансы на это были даны, а теперь утеряны. Получается, что на самом деле лучшее, что можно сделать в этот день это поцеловать жену, обнять мать и прогуляться со своей семьей по обретшим краски просторам земли.
Возможно, смотреть на умирающего человека и впрямь скучно, нудно и неинтересно. На то, как все серо и промозгло. На то, что жить человеку не нажиться последние несколько часов. Но с другой стороны, несмотря на поблекшие краски, мир все равно невероятно красив и по-холодному отстранен. Он будет жить и дальше. И другие так и будут мучатся вопросами, воспоминаниями, совершать ошибки, мечтать и видеть сны…
Что стоят эти два часа по сравнению с целым днем, уходящим в вечность. Днем-обрывом, днем-отвесной скалой, днем-океаном, который поглотит героя как только кончится ночь.
В целом, фильм, конечно хорош, но как-то сильно прослеживаются в нем корни других масеров кинематографа, что высший балл поставить как-то рука не поднимается.
