"Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо…»

Уже второй день, как я посмотрела фильм, но до сих пор он не отпускает — и бесит и восхищает одновременно. Безусловно оригинально, мрачно до сумасшествия, беспросветно и депрессивно. При этом и юмор, но очень чёрный, явно присутствует. Достаточно вчитываться в титры, которые комментируют происходящее в отстранённо-повествовательной манере, чтобы обнаружить его.

Фильм, конечно — мрачно-едкая сатира на человеческий неизбывный, я бы сказала жгучий интерес к низменному, постыдному, извращенному, запрещённому, но тем и более притягательному. Этакий отравленный валентайн самым всматривающимся видам искусства — кино и фотографии, бесстрастно запечатлевающим всё, куда устремляется взор, как бы низко он не опускался.

Что делает «Про Уродов и Людей» уникальным — это стиль. Снятый в манере раннего кинематографа, по цвету выдержанный в благородной и утончённой сепии, в нём мало диалогов, но фильм от этого не страдает. Похоти, желанию, так же как алчности и мерзости не нужны слова, они говорят сами за себя. Поэтому так много в фильме крупных немых планов (пустые глаза Маковецкого — Иогана и воистину дьявольская, поганящая всё и вся, на что она устремлена, ухмылка Сухорукова — Виктора Ивановича), которые вызывают чувство острой и неподдельной… даже не знаю, как объяснить, тоски и подавленности. Да, пожалуй, подавленности от того, что не только так много мерзости в мире, но и оттого, как легко ей возобладать над невинностью и чистотой, надругаться походя одним лишь присутствием и играючи втянуть в затягивающие сети разложения. Пока я смотрела фильм, почему-то мне часто приходило в голову имя Ф. М. Достоевского, и не какое-то определённое произведение, а настрой, атмосфера, тон — пустынный Петербург, то ли из грёзы, то ли из кошмара. Униженные и оскорблённые. Красота спасёт мир — спасёт ли? Добродетель, любовь и нежность не спасают уродливый мир, но сами в грязь втоптаны и с грязью этой сливаются. Живя в грязи — другого существования уже и не представляешь. Не знаю, не берусь судить, но не полемика ли или посвящение темам Достоевского вызвали к жизни уродов и людей Балабанова?

Интересно, Балабанов действительно искренне уверен, что женщины, их слабость, любопытство, невозможность противостоять воинствующей наглой и гнусной пошлости, насилию и вульгарности — источник зла и причина физического и морального падения и неизбежной гибели всех персонажей, которых можно отнести к людям и которые оказались мужского рода? Или это ещё одна кино-провокация, которыми полон его поразительно красивый фильм о многоликости уродства? Единственная женщина, о которой он не успел сказать ничего плохого — мать Лизы, но она умирает ещё в прологе.

Сильное кино. Если бы минут так 15 убрать — из бесконечного спуска Виктора Ивановича по лестнице, ведущей в преисподнюю, из нескончаемых проездов через Неву и на трамвае под Гавот Прокофьева из Ромео и Джульетты, он бы получился ещё более жёстким, жутким и упругим. Но и так — забыть трудно.

Ещё один фильм вспомнился мне, и он представляется идеальным компаньоном «Уродам и Людям» -«Москва» (2000) Александра Зельдовича по сценарию Владимира Сорокина. Не вдохновился ли Зельдович фильмом Балабанова? Та же подавляющая атмосфера, пустые, стерильные улицы, наглый торжествующий цинизм. Если когда-либо фильмы вобрали в себя и отразили в завораживающе прекрасных и одновременно отталкивающе низменных кинообразах жуткое время, а точнее безвременье абсурда, отсутствия логики и смысла, и смерть надежды, то это московский фильм Александра Зельдовича и пертербургский фильм Алексея Балабанова.

8 из 10

Не люблю Балабанова, но этот фильм впечатлил, даже потом купил его. Считаю «Уродов» лучшей его картиной. Она очень кинематографична и снята в правильной сепии. Обычно современные ч/б фильмы выглядят искусственно по сравнению с черно-белой же классикой, но этот фильм смотрится очень органично. Он почти идеально поставлен и смонтирован, и поэтому его можно ценить просто за форму. Содержание же оставляет тяжелое впечатление, но оно не поверхностное, а глубокое. Я никогда не считал Балабанова моралистом, но данная картина, несмотря на всякие грустные гадости, высокоморальна. Просто у режиссера нет сомнений в том, что общество нельзя сделать лучше, и оттого он мораль подает под депрессивным соусом. По Балабанову сиамские уродцы как раз люди, а уроды — это те, кто их эксплуатирует. В данном случае я с ним согласен. Концовку я трактую по-своему: героиня идет в садо-мазо салон не потому, что у человека такая вот природа, а потому, что она просто не знала другой любви. Ведь это нетрудно понять. Фильм настроения не повышает, но он очень хорош.

8 из 10

Похотливые людишки! Стоит хоть раз переступить черту, и дальше всё по накатанной. Нам нужно зрелище, и в погоне за ним мы переступаем все моральные черты. В картине Алексея Балабанова рассказывается о том, как люди, глядя на уродов, становятся уродами.

Бог создал нас людьми, уродами же мы делаем сами себя. На мой взгляд в картине нет людей, есть только уроды и люди, ставшие уродами.

Похоть победила, и не потому что она сильней, а потому что она неотъемлемая часть людей.

Фильм стоящий, имеющий смысл и мораль. Актёрская игра безупречна, в каждом персонаже не было ни нотки фальши, особенно хороши Маковецкий и Сухоруков.

Фильм без ошибок и помарок. Безукоризнен во всём до мелочей. Такое теперь уже редко где можно встретить.

По стилистике, художественному оформлению под начало века и конечно образам фильм идеальный.

Конец 19 начало 20 века — время когда плавали по Неве на катере выпуская из трубы клубы дыма и называли кинематограф «синематографом». Тема фильма — зарождение порнографии в царской России (сначала фотографической, ну а затем уже и синематографической), а также на фоне этого негативное влияние её на психологию и мировоззрение людей столкнувшихся с этим явлением. Другими словами о рождении «генитальной» культуры и психологии в обществе, которая отражается на нормальных порядочных живущих в достатке людях, создавая в них новые доселе несуществующие «гнилые» черты характера. Такие как пошлость, вульгарность, развратность, похотливость, аморальность и т. д. И соответственно колоссальную степень причинения вреда как морального, культурного так и даже физического людьми, создающими это порно.

В фильме много символизма, без которого обойтись было бы невозможно. Образы Иоганна — владельца подпольной порно-садо-киностудии и его помощника Виктора Ивановича этому и есть настоящим подтверждением. Первый (Маковецкий) немногословный с пустым взглядом и полным отсутствием эмоциональной окраски характера словно символизирует ту дьявольскую холодную черствую циничную бесчеловечную и безнравственную сущность этой новой психологии человека «гнилого» искусства. Которому по стечению обстоятельств попал под руки фотограф. или синематограф. аппарат и он не имея никакого таланта и способностей за неимением фантазии идёт на самый лёгкий и выигрышный ход снимая порно, унижение и телесные патологии для приличной финансовой выгоды и удовлетворения своих низменных примитивных гнусных психологических утех. Ощущения власти и сладострастии запретного плода (естественно зная, что на это клюнет большинство). А второй — пошлый и злорадный лысый «уродец» (в исполнении Сухорукова), который уже проявляет в отличие от Иоганна больше грязного любопытства к извращениям и уродам (в данном случае сросшимся близнецам Толе и Коле).

В результате какого-то времени плоды их мерзкой деятельности (а именно многочисленные фото с наготой) захватывают одного человека за другим. Сначала это служанка в высокосветской семье, а затем уже и уважаемые люди и их дети становятся под властью этого сладостного порока. Словно на уровне инстинктов люди, не нуждающиеся в достатке начинают сами позировать перед объективами камер в различных гнусных позах и уже не могут уйти из этой сферы. Что тоже, на мой взгляд, символизирует зависимость человеческой сущности от врожденных низменных чувств (к тому же для съёмок используются ущербные слабовольные люди). Какими бы порядочными и высокодуховными они не были, эти люди всё равно ведутся за самыми низкими ощущениями и становятся рабами порно-бизнесса.

И, в конце концов, спившийся один из близнецов, загубленные жизни и утраченный мечты Лизы уехавшей на Запад за новой лучшей жизнью, но нашедшей, то же самое ещё в большей мере с безвыходностью положения и невозможностью скрыться от этой «грязи».

В фильме, на мой взгляд, показано возникновение порно-индустрии на основе Востока и Запада как главных его законодателей. За Запад по сюжету отвечает Лиза со своей фотогеничностью и красивой внешностью, которую порно вобрало в себя именно с Запада. А за Восток — уродливые сиамские близнецы, нарочито отражающие извращенность восточного элемента в современном порно и представляющие все его аморальные стороны (именно из Азии пришла копрофагия и остальная мерзость).

Естественно Балабанов этим фильмом сделал похвальный и сильный по накалу жест в сторону всего бомонда порно-реалити-шоу бизнеса, который зарабатывает громадные состояния на массовом инстинктивном любопытстве ко всему низменному и «генитальному» миллионов людей, совершенно не понимая той ответственности какая на нём лежит за разрушение морали, культуры и нравственности целых поколений, воспитывающихся на этом и берущих с этого пример. Вспомним хотя бы момент со служанкой, когда она после просмотра порно-фото-карточек уже будто и без страха средь бела дня достаёт грудь и показывает близнецам, словно ощущая после этого просмотра уже вседозволенность и полное отсутствие стыда и приличия. На этом примере Балабанов и показывает нам крайне негативное влияние порно-явления на психику человека, которое ведёт к культурной катастрофе народа.

Так что я в праве могу сказать, что этот фильм густой плевок в лица всем тем, кто и сейчас занимается всей этой «дефекацией» в искусстве, телевидении, музыке и т. д., скрывая «гнилую» суть своего продукта под какой-нибудь никчёмной бесталанной моралью. Как Балабанов в конце ленты сам и показал в короткометражном порно «Наказание за преступления», будто намёк на Достоевского, в мотиве хлестанья девушки розгами по нагим ягодицам её старухой-няней, за которым кроме похоти и унизительности ничего нет.

Хотя возможно идея фильма иная — просто показать, что прогресс науки и техники, а в частности развитие киноиндустрии и есть главный вредитель и основная причина возникновения в человеке пороков и гнили.

10 из 10

Алексей Балабанов — один из самых известных и узнаваемых режиссеров России. Честно говоря, после просмотра чудовищных «Груз 200» и «Морфия» я сильно в Алексее Октябриновиче разочаровался. Ну не тот он, не тот! Нет той харизматичности его предыдущих фильмов, таких как «Брат» «Трофимъ» и «Про уродов и людей».

Я еще ребенком мельком замечал моменты этого фильма, когда его смотрели родители. Мне определенно не нравится монохромное цветоотображение, и когда я увидел ленту в первый раз, ушел сразу же. Однако затем присмотрелся, и был удивлен, насколько шикарно выглядит картинка, и сепия видится как единственно верная линия освещения событий.

Эстетика — самое важное достоинство картины. Я был в Петербурге, и чувствую, связь с прошлым сохраняется. Вектор развития городской жизни времен Российской Империи появился вновь, и Балабанов ярко и сочно описывает этого монстра, пожирателя душ, черного, мрачного Города. Город зол на вас всех, независимо от того кто вы и что вы. Вы играете по его правилам, вам не дано играть иначе. Сепия — важная часть, и образ Питера показан в самой для него удобной манере. Это сила, а сепия — ее незыблемый инструмент.

Философия фильма, проблема ленты — на злобу дня муссируется уже много веков, и долго еще будет волновать сердца и души людей. Уродство — приемлемо ли оно, уродливо ли оно, что такое оно? Это старо как мир, истина ясна, но мы встречаем по одежке, и провожаем по уму, как встречаем мы бледного, выточенного из отборного куска Зла Иоганна, и провожаем в могилу несчастного Толю, которого сыграл мой земляк, Чингис Цыдендамбаев, продолжая наступать на грабли.

Не верь глазам своим — фраза, которую можно обозначить как ответ к фильму. Что уроды и люди меняются местами. Что добро и зло — две стороны одной монеты. Как мини-фильм «Преступление и Наказание», которое смотрел Иоганн. Что вы думали, увидя эти строки вначале? Думаю, не то, что было показано. Все можно интерпретировать по-своему, и на каждого Бэтмена найдется свой Джокер. Две стороны одной монеты — добро и зло уходят, но, по пессимистическому заверению Алексея Октябриновича, добро уходит под давлением алкоголя, которое сломало его, а зло уходит само, по собственному желанию.

Порнографией собственно в фильме не пахнет. Безусловно, эротика есть, но до «шока ради шока» как в «Грузе» Балабанов пока не дошел, и это замечательно! Тут философия, а не ужас. Лиза зашла в конце на порку, и это, пожалуй раскрывает всю эротическую тему в сущности. Людям нравится зло, и если оно навсегда, исходя из предыдущего абзаца, люди зло принимают. Зло имеет невероятное обаяние, и для равновесия мира это в плюс. Все эфемерно. Иоганн уходит, он не остался. Ему надо уйти. Без этого никак.

Разберем актеров, наиболее главных.

Сергей Маковецкий — о да, Маэстро! Его лучшая роль. Его самый яркий образ. Его самые пустые глаза. Когда я летом, жарким летом смотрел картину, мне повеяло холодом с экрана. Это шарм, шик, и харизма. Браво!

Виктор Сухоруков — демон во плоти, кровавый и безумный. Словно антипод Иоганну, он олицетворяет ярость — адепта Зла, злее его самого. О, безумец, ненавидящий абсолютно всех вокруг, его влечет ко всем порочным страстям. Он сыграл просто великолепно, его Виктор Иванович получился бриллиантом, выточенным из алмазов человеческих пороков.

Динара Друкарова — милая юная девушка, до поры до времени добрая и чистая. Ее захватил Город, и она не выдержала. Хорошая роль, бесспорно.

И наконец, Алексей Дё и Чингис Цыдендамбаев — их единственный и неповторимый опыт в кино не провалился, и сыграли они просто великолепно. Дети, строгий Коля и более развязный Толя, пострадали больше всего. Страдания их правдоподобны. А любовь к Лизе — один из трогательнейших моментов в фильме.

В конце можно говорить короче. В эпоху 90-х вышло мало фильмов, но это было время картин лучших чем нынешнего культурного ширпотреба. Посмотрев этот фильм вы многое поймете, многое не поймете, но Город остался, и не менялся еще со времен постройки, и вряд ли изменит свою черную душу.

10 из 10

Тяжелый фильм, противоречивый, но как ни странно, все равно очень понравился. редко такие умные картины появляются. Но обо всем по порядку.

Несмотря на то, что это жестокий и тяжелый фильм, он в то же время очень красивый в эстетическом плане. Это самый красивый и атмосферный фильм Алексея Балабанова. Очень радуют глаз цветовые решения и работа оператора Сергея Астахова. За некоторые сцены так и хочется аплодировать (как минимум достаточно вспомнить финал). Саундтрек отлично подобран, красивейшая музыка. Да и вообще техническая сторона безумно радует.

Но главным достоинством фильма все же является сценарий. На первый взгляд перед нами обыкновенная «чернуха» с закосом под европейский арт-хаус. Но если вникнуть, то все, куда уж сложнее. Местами он про кинематограф и его влияние на нашу жизнь, местами перерастает в любовную историю, и заодно в историю про добро и зло, красоту и мерзость. Но общая мысль всей картины заключается в том, что каждый видит только то, что хочет, и люди никогда не смогут договориться, даже в одном и том же фильме видят разное.

Вроде бы, все очень плохо и грустно. Но товарищ Балабанов опять удивил. Не обошлось без огромной доли самоиронии, несмотря на всю мрачность фильма, в нем очень много смешных моментов и откровенного стеба, особенно это касается комментариев в стиле немого кино. Вообще трудно приписать его к какому-либо жанру, местами грустно, а местами смешно, и в данном случае это очень хорошо.

Также порадовали актерские работы. Великолепно сыграл Сергей Маковецкий, одна из самых лучших и необычных его ролей. Как всегда очень эффектный образ у Виктора Сухорукова. Безумно понравилась Динара Друкарова. Хорошо сыграли Алексей Дё и Чингиз Цыдендамбаев.

Вывод: очень грустный, красивый и умный фильм. Вряд ли стану его кому-либо советовать, тяжелый фильм, да и не для всех умов.

10 из 10

Арт, настоящий арт…

Если сравнивать северную столицу с лицом человека, то мэйк-ап а-ля Балабанов — лучшая картинка Петербурга, которую я только видел в кино, которую только представлял себе читая Достоевского. Да и вообще, Алексей Октябринович лучше, чем кто либо может поставить точку зрения на «Петрово творение». Вспомним хотя бы современный Петербург в фильме «Брат». Для меня лично это отдельная тема в его творчестве.

Маковецкий и есть Маковецкий. Чего тут распинаться в восхищении его творчеством? И так всё понятно. Но не упомянуть про холодный, бездонный, извращенно-сумасшедший взгляд во время первой, заснятой на киноплёнку, сцены «наказания» просто невозможно. Прямой взор, без единой «человеческой» эмоции в нём, зрачки «застывшие» на одном образе, так ни разу и не сомкнувшиеся веки — это что то, очень сильный момент. Сухоруков с его «фирменным» выражением лица тоже как нельзя кстати в этой картине.
От сюжета так и веет холодом предреволюционной России, той страной, о которой мы что то знаем лишь по «сухим» описаниям учебников истории, а тут она вдруг «оживает». «Оживает» не в пылу гражданской войны, а в людских пороках и трагедиях. На мой взгляд это дорогого стоит.

Кто то может сказать:«Да Балабанов просто извращенец!», — что же, это их право, но это самый стильный «изврат» в кино, который я только видел (Брасс и Бертолуччи с «Мечтателями», да и Пьер Паоло Пазолини со своим «Декамероном» — остаются в тени). Ещё удивило то, что манера съемки напрямую перекликается с немым кино, пусть в фильме и хватает слов, но это своеобразная «изюминка». И цветовая гамма картинки, и вставки из фраз пояснительного характера на чёрном фоне, с орнаментальным обрамлением — все это возвращает нас куда то туда, к Чаплину. В результате мы получаем «другое немое кино». Не перестаю восхищаться этим режиссером с каждым увиденным его фильмом.
Последнее о чем хотелось бы сказать — мораль, на защиту которой брошено «прошитое» антитезой название картины, в котором чувствуешь иронию, досмотрев фильм.

Алексей Октябринович, как всегда 10 из 10.

P.S.: Если я когда нибудь решу «наложить на себя руки», то сделаю это непременно именно так как Иоганн. Самое красивое самоубийство, о котором я когда либо что-то слышал, читал, которое когда либо видел. Под впечатлением…

1998 год — официальный год выхода одних из самых противоречивых картин в российском кинематографе — «Хрусталёв, машину!» Алексея Германа и «Про уродов и людей» Алексея Балабанова. Здесь я попытаюсь «поразмышлять» про второй фильм — «Про уродов и людей».

Как в начале любого другого фильм, в начале балабановских «уродов…» есть тиры (кстати, на этом сравнение с может и закончиться). Один из титров гласит «В новой драме…», что помогает нам понять, что жанр данного фильма — драма, а « новое» скорей всего может указывать на манеру ведения повествования. Эта манера позаимствована из старых добрых фильмов начала ХХ века — бесцветное изображение (вместо чёрно-белой картинки — сепия), музыка и титры, поясняющие картинку происходящего. Не стоит пугаться, фильм звуковой, и люди там говорят, хоть и немного, поэтому в какой-то степени фильм можно было бы назвать немым (некоторые противные персонажи лучше бы вообще рот не раскрывали).

Фильм рассказывает о маленьком круге жителей Петербурга конца 19 века — две семьи и группа великих комбинаторов промышляющих непристойной фотографией. Семья 1 — инженер, Лиза и служанка Груня. Семья 2 — врач, его слепая жена и их усыновлённые сиамские близнецы восточной наружности и их служанка Дарья. Группа комбинаторов — некий Иоганн, противнейший Виктор Иванович и юный фотограф-энтузиаст Путилов. Иоганн, Виктор Иванович и Путилов промышляют, как уже было отмечено выше, непристойной фотографией. Иоганн — так сказать «самый главный босс», Виктор Иванович — явно отыскивает моделей и разносит «готовый товар», и выполняет функцию кассира и Путилов — «технический директор», создающий эти фотокарточки.

Семьи и комбинаторы связаны между собой (Груня сестра Иоганна, но скрывает это), связаны они не только семейными узами, но и узами «маленького бизнеса» — мы это понимаем, когда Виктор Иванович доставляет «материальчик» служанке врача Дарье. Это и можно назвать началом того, как порочный круг втягивает членов обеих семей, разрушая сами семьи и каждого её члена по отдельности.

Когда смотришь этот фильм, вспоминается как один из сидящих в ванне, в Бертолуччевских «Мечтателях» сказал, что «Кинематографист — это как вуайерист». Так что «уродов…» можно расценить как цепь (или круг, кому как угодно) вуайеризма — Балабанов подглядывает за жителями некой улицы в некой части Петербурга, они в свою очередь тоже любят поразглядывать чужие голые тела, чужую порку плетьми и уж точно не против понаблюдать что-нибудь ещё, мы, зрители, в свою очередь наблюдаем за тем, как Балабанов наблюдает за питерскими фриками и, кто знает, может кто подглядывал за нами, когда мы смотрели это фильм (не стоит приписывать сюда силы небесного происхождения). Так что это яркое доказательство того, что всё самое тайное, во-первых рано или поздно станет явным а во вторых, внутри каждого из нас живёт жужжащие желание увидеть «то, что скрыто». Давайте признаем, в этом нет ничего постыдного! Такова уж человеческая природа. Правда, человеческая ли …

Ещё этот фильм не может натолкнуть на мысли (исходя не только из названия) на распространённые ещё в начале ХХ века, так называемые, «цирки» или «шоу уродов», когда людям демонстрировались такие же люди, как и они, но с некоторыми физиологическими отклонениями или недостатками (женщины с бородами, сиамские близнецы и т. д.) Так же были известны, «человеческие зоопарки», где белой аристократией могли выставляться «экспонаты» в виде представителей других рас (африканцы, например), о чём, не менее великолепно было рассказано в таких кинолентах как «Человек- слон» Дэвида Линча и, уже ставших признанной классикой, «Уродцов» Тода Браунинга. Тоже, свого рода вуайеризм, может и более больной чем «обычный» вуайеризм. Кстати, «в случае, если вуайеризм вызывается не естественным стремлением к новым впечатлениям, а является навязчивым состоянием, вытесняет другие формы половой жизни, он признаётся заболеванием, относящимся к категории расстройств сексуального предпочтения.» Так что, в определённой мере вуайеризм может считаться естественным, хоть тайным и подавленным, желанием человеческого существа.

Кстати, действие происходит в Петербурге, тоже может не случайно. Сразу вспоминается цикл «Петербургских повестей» Николая Васильевича Гоголя («Невский проспект», «Шинель», «Нос», «Записки сумасшедшего»). Особенно ярко, все ужасы Петербурга, погрязшего в грехе и разврате, показаны Николаем Васильевичем в повести «Невский проспект». И в повести, и в фильме, город тоже играет роль, он своего рода персонаж — архитектурное воплощение абстрактного — смерти, зла, уродства, чёрствости, безумия, всяческого рода пороков. Не удивительно, что в «уродах…» в те нередкие моменты, когда герои выбираются из своих укрытий, город абсолютно пуст, кроме самих героев, там кажется никто больше и не живёт. Так что логично, что Лиза делает ремарку «Ненавижу этот город. Ненавижу этот мёртвый горд». Город умер, вымер. Там нету больше настоящих людей, остались только призраки и уроды, которых, наверное, и сегодня некоторые люди не готовы-то и людьми назвать и коротко и ёмко — уроды.

Фильм оставляет зрителя с вопросом — «А где тут люди? Потому что уродов-то полно! Люди, люди где?». Все герои мёртвого города своего рода уроды — кто физически (Коля и Толя), кто морально (Виктор Иванович, Иоганн, Лиза). Казалось правда, что может Путилов тот самый человек, но и тут надеждам не суждено сбыться — он тоже урод, сначала говоривший «Я спасу Вас, Лиза!» а позже разбогатевший на том, что «выпустил в прокат» те самые фильмы с его когда-то любимой Лизой.

Кстати, комбинаторы, перейдя от фотокарточек к синематографу, своего рода показывают, как можно использовать новое техническое изобретение (тогда синематограф использовался для развлечений, никто не видел в нём искусства и уж тем более, искусства которое проживёт более 1 века, и будет продолжать жить). Второсортность и ширпотреб массового кинематографа — так называемый мейнстрим, который создают такие же иоганны, путиловы и викторы ивановичи, простой и доходный и который так любит публика. Человек сам выбирает что он смотрит, что он ест, что он «потребляет». Даже к одному и тому же отношения бывают самые разные (стоит вспомнить разгромную критику германовского «Хрусталёв, машину!» и позже, высочайшая похвала). Кому-то «уроды…» могут показаться чем-то пошлым и второсортным. Но здесь хочется процитировать рецензию Сергея Кудрявцева на данный фильм — «Порнографично не само изображение, а наш взгляд на демонстрируемое.»

Ведь обнажённое тело всегда присутствовало в искусстве — в скульптуре, живописи и том же кинематографе, и даже была так называемая «эротическая фотография» (похожая тема есть в «Прекрасном ребёнке» Луи Маля). Со временем просто изменилось отношение и умение людей ставить рамки между порно и эротикой. Соответственно, в худшую сторону.

9 из 10