Где-то в глухой провинции 18 века изолированно сосуществуют две общины - местная и иудейская. Пастор христианской церкви намерен вредить чужой общине, для чего использует слабоумного дурачка Саймона, иудея. Он хочет совершить преступление (выкрасть ребёнка) руками дурачка, чтобы потом обвинить в этом священника синагоги. Но Саймон пожалел мать и дитя и вернул младенца, предотвратив погром.
Не знаю, легко ли читается рассказ, ставший основой фильма, но меня терзают сомнения, что она так же мрачна. В том плане, что здесь не сильно весёлое повествование, разделённое на две сюжетные линии: пекарь Довид пытается купить у Эсквайра небольшой участок земли для строительства железнодорожной станции — общине это пойдёт на пользу. Подобное предложение порождает оригинальный ответ: пекарю предлагается почитать стихи землевладельца и прочувствовать их. Второй значимый фигурант — не слишком умный Симон, непутёвый парень, замкнутый и стеснительный, который с горя решает перейти в христианство, что позволяет другим людям его использовать, дабы помешать строительству станции.
При всех этих событиях поднимается тема сожительства двух разнонастроенных групп — еврейской и христианской. И не обошлось без страшных мистических явлений, от которых Симон и начинает метаться от церкви к синагоге и обратно. Что с ним творится? Чем его действия закончатся для общины? А что же в итоге окажется важнее в споре денег и искусства? Примет ли Эсквайр доводы Довида или уступит землю богачу за определённую плату? Надо посмотреть фильм, чтобы узнать ответы на эти вопросы, однако, сделать это сложно из-за обилия диалогов. Правда время от времени фрагменты заставляют вздрагивать, но вскоре звучание скрипки, виолончели и фортепиано успокаивает.
Ради актёров фильм посмотреть стоит. Ноа Тейлор (Симон), правда, знаком поклонникам Лары Крофт, которые на этот фильм вряд ли обратят внимания. Роль Довида досталась Стюарту Таунсенду, мелькавшему в ряде малоизвестных постановок на вторых ролях. Отдельно стоит упомянуть Рутгера Хауэра, хотя он не нуждается в представлении. Необычно видеть его в нём мирного Эсквайра, милостивого и справедливого, увлекающегося поэзией и одной лишь фразой вершащего судьбоносные сделки. Как будто в противоположность ему поставлен Йэн Холм, легко узнаваемый, выступающий в роли самого Дьявола. Что ж, за долгую карьеру Йэн играл таких персонажей, что и представить сложно, и играл всегда блестяще.
Не слишком напряжённое действием кино немного удручает финалом, позволяющим напоследок увидеть всех персонажей ленты, а потом посмотреть, как исчезают следы за уходящим в никуда Симоном. И после этого надо посидеть задумчиво минут десять над вопросом: «что хотели сказать, и что было сказано?». Для себя я сделал выводы, но они сугубо личные, как, наверное, и у любого, кто посмотрит такой фильм. «Саймон Магус» не плох и не хорош, и в этом похож на своего главного героя.
7 из 10 [к просмотру себя надо морально подготовить]
Как говорил классик, от великого до смешного — один шаг. Та же дистанция — от героя до изгоя, от статуса восхищения тобой до состояния страха и презрения. А наоборот — не шаг, но уже целая пропасть, потому что подниматься всегда гораздо сложнее, нежели падать. И попытаться преодолеть эту пропасть решиться не каждый. Безумству храбрых поем мы песню, причем безумство в данной ситуации скорее всего является необходимым условием для подобного поступка. Местному юродивому Симон в блестящем исполнении Ноа Тейлора безумства явно было не занимать. Разрываемый своими внутренними противоречиями, благодатную почву для которых создали глупые предрассудки его односельчан, он совершает серьезную ошибку и меняет равнодушную к нему еврейскую общину на христианскую, которая встретила Симона тоже не широко распахнутыми объятиями. Классическое «свой среди чужих, чужой среди своих» — Симон уже оступился и стоит на коленях, чем незамедлительно пытается воспользоваться предприимчивый деляга в исполнении колоритного шотландца МакГинли. Подлог похищенного ребенка руками Симона в сердце еврейской общины — идея отличная, но запуганному дурачку хватило воли встать с колен и отказаться от роли исполнителя чужой кровожадной воли, разыграв собственную карту так, чтобы замкнуть наилучшим для всех образом казалось бы разомкнутые сюжетные линии воедино. Он таки сделал этот шаг — из изгоев в герои. Правда, как и надлежит настоящему герою, о сути этого поступка знали только те, кто не способен его оценить по достоинству. Герой остается безымянным…
На моей памяти это единственная безмолвная развязка с почти пятиминутным полным отсутствием слов, но при этом донельзя красноречивая. Плюс вязкая (почти осязаемая) и пугающая атмосфера провинциальной жизни, разбавленная отлично подобранной музыкой, шикарные образы местного поборника справедливости эсквайра Альбрехта (Рутгер Хауэр тогда был еще не совсем стар для кино), воображаемого Симоном дьявола (в обозримом будущем — Бильбо Бэггинса) в исполнении Иена Холма и других неплохо отыгранных персонажей вряд ли заставят зрителя пожалеть о напрасно потраченных часах…
