Действие фильма происходит в 1941 году. Нацистская Германия еще находилась в зените своих военных успехов, но все меньше людей верили в вечность и непогрешимость национал-социализма. К числу таких сомневающихся принадлежал и генерал Гарри Харрас, знаменитый немецкий ас, герой Первой мировой войны, занявший при Гитлере высокий пост в немецкой авиации. Харрас презирал выскочку ефрейтора, ненавидел созданный им преступный режим, однако служил ему верой и правдой. Но двойственность Харраса делает его позицию крайне уязвимой. Свободомыслие генерала выводит из себя адептов гитлеровского режима. Но и члены антифашистского подполья не доверяют ему, зная его как безотказного пособника национал-социализма. И в конечном итоге обе стороны подписывают Гарри Харрасу смертный приговор. Участившиеся акты саботажа на вверенных ему заводах окончательно компрометируют его в глазах гитлеровского режима. Загнанный в угол преследованиями гестапо, Харрас пытается найти спасение в бегстве.
Этот фильм, сделанный в ФРГ в 1955 году — взгляд страны на своё недавнее прошлое. Взгляд трезвый и ясный, без покаянной истерики и самооправданий, и оттого заслуживающий особого уважения.
Действие фильма происходит в Германии зимой 1941—42 гг. Немецкие войска стоят под Москвой, и, кажется, победа над Россией уже близка… Но на вечеринках, устраиваемых генералитетом, настоящей радостью что-то не пахнет. Наступление остановилось; Америка вступила в войну; на заводах Люфтваффе подозревают саботаж. Кроме того, СС развернуло целую охоту на «неблагонадёжных», и офицеры боятся сказать лишнее слово даже в дружеской компании.
Генерал Харрас — звёздная роль Курда Юргенса, немецко-австрийского актёра, знакомого нашему зрителю по фильмам «И Бог создал женщину», «Тегеран-43». Когда-то лётчик и инженер Харрас, противник нацистов, принял их предложение о сотрудничестве, обеспечив себе профессиональный и служебный рост в Люфтваффе. Но одна сделка с совестью влечёт за собой другую, и теперь сотрудник СС вежливо, но настойчиво советует генералу принять предложение несколько иного сорта.
От Юргенса невозможно оторваться. Высочайший актёрский класс в сочетании с мощным гипнотическим обаянием сделали образ Харраса почти эпическим, как в шекспировской драме. Переходы от жёсткого сарказма к нежности, пьяная бесшабашность, под которой отчётливо ощущается напряжение и чудовищная внутренняя борьба — всё это как будто не сыграно, а прожито. У Юргенса очень выразительные, «говорящие» руки, и камера заворожено следит за ними: вот они обнимают женщину, воровато тянутся за сигаретами, заботливо поправляют воротничок юного лётчика, тяжело опускаются на плечи друга.
Также отмечу сюжетные линии, связанные с актёрами второго плана. Разрываемые между любовью к близким, к родине и бесчеловечностью правящего режима, они, как и Харрас, вынуждены принимать очень нелёгкие решения. Впрочем, есть и те, кто твёрд и не сомневается ни в чём — вроде группенфюрера СС Шмидт-Лаузитца, готового шагать по трупам к светлому будущему Третьего Рейха, или фройляйн Пютцхен, амбициозной и беспринципной дряни. Но они не в большинстве, а вирус зла не всесилен — в этом, пожалуй, суть и смысл драмы, разыгравшейся в эпоху «коричневой чумы».
