«Koyaanisqatsi» — с языка индейцев племени хопи — это безумная жизнь, беспорядочная жизнь, жизнь на грани распада, жизнь вне баланса, жизнь, требующая изменений во имя продолжения жизни…
Фильм «Кояанискатси» создавался 6 лет. 3 года ушло на съемки. Остальные три года были потрачены Годфри Реджио и Филипом Глассом на написание музыки к фильму, на монтаж и на подгонку их друг к другу.
Появление этой ленты 42-летнего Годфри Реджо, который снимал её полулюбительски, в течение шести лет, и лишь на финальной стадии получил поддержку Фрэнсиса Форда Копполы, благословившего фильм к выпуску в прокат, было почти подобно пришествию инопланетян или же людей из прежней «высокой цивилизации». Словно произошло открытие «суматошной жизни, потерявшей равновесие, расколотой на куски, или совсем иного способа жизни». Всё это как раз и означает слово «кояанискатси», позаимствованное у индейцев племени хопи, которые некогда жили на юго-западе нынешней территории США.(... читать всё)
Фильм, по моему мнению, обязателен к просмотру. Первый раз, когда я его смотрел, я просидел перед экраном практически весь фильм с открытым ртом и не мог оторвать взгляда с экрана. Этот фильм шедевр.
Человек, его эволюция — от гротескного наскального уродца первобытного автора и до грозного властителя планеты в зарисовках Реджио и Фрике — центральная ось, вокруг которой вращается эта удивительная картина. Красивый, завораживающий видеоряд, драматично усиленный музыкой Гласса, скользя по бескрайнему полотну человеческой жизни, дает (или пытается дать) некую оценку тому, чего человек достиг, и чем, в результате своего развития, он стал.
Ракета, стартовавшая в первых минутах фильма, и олицетворявшая, на мой взгляд, непобедимое человеческое упорство в тяге к познанию, пролетев невредимой через полтора часа экранного времени, в конце фильма терпит крушение, взрывается, выражая тем самым весь скептицизм создателей-документалистов по отношению к человеческому способу бытия. Его болезненная упорядоченность, подчиненность прямым линиям, правильным формам, порабощает человеческий ум, становится неотъемлемой частью — признаком — его жизни, вступая, в итоге, в концептуальное противоречие с хаотичным течением природы.
Перекрестки, светофоры, конвейеры, дома, в городах-микросхемах — люди-сосиски. Камера мечется от одного образа к другому, стараясь впитать как можно больше, никогда не успевая ухватить все, никогда не поспевая за человеком, всегда оказываясь там, где он только что был, но вдруг замирает, останавливается, и каким-то непостижимым образом выхватывает из безумной суматохи большого города ТО САМОЕ. Человек падает, и его падение — это падение в пустоту, долгое и бессмысленное.
Странно, что данное творение оказалось подвержено современному синдрому мейнстримовской голливудской продукции: трейлер выдался удачнее своего исходника.
В этом отчасти документальном, отчасти размышленческом, лишенном при том какой бы то ни было вербальности, фильме затрагивается, в основном, проблематика отношения человека и природы. Как в прямом смысле — экология и здоровье, так и в более философском — естество человека, его заглешенная потребность быть свободным от каменных джунглей, его непригодность к систематизированному муравейнику и парадоксальное одиночество, как следствие пребывание внутри выстоенного общества.
Проблематика эта действительно имеет место быть, но, если честно, в свои 42 года (на момент съемок) Реджио мог бы предложить более мудрое, что-то новаторское. А то за всей красотой одной из самых эталонных операторских работ (если вы спрашиваете себя, откуда для всех этих научных лент о природе достают такие красочные кадры, посмотрите Койаанискатси — увидите много знакомого) кроется, по большому счету, весьма банальный смысл. А крайне расхваленное музыкальное сопровождение резало даже мой, изодранный динозаврами, слух.
В фильме Годфри Реджио мы видим документальные кадры современной Америки: ее величественные пейзажи, автомобильные трассы, портретные зарисовки. Картина очень впечатляет своей масштабностью, своими красками. Операторская работа плюс музыкальное сопровождение придают гармоническую завершенность картине в целом.
У зрителя создается ощущение трагического несоответствия между величием природы и суетностью человеческой жизни. Эта жизнь обрекает людей на одиночество, она опасна разрушениями и катастрофами.
В фильме нет даже закадрового текста — он не нуждается в каких-либо пояснениях. Все ясно и так, даже неискушенному зрителю.
Мы видим эпический размах, живое течение жизни, видим пристальное внимание к условиям человеческого существования, видим завершенность каждого кадра, точность и выверенность монтажа и смысловую насыщенность каждого стыка и абзаца. Вот в чем публицистический пафос фильма.
Необычное название породило во мне закономерный вопрос — почему именно язык индейцев хопи выбран для заголовка этой картины? Как оказалось, этот народ, ныне живущий в резервации на северо-востоке Аризоны, изначально объединил в себе несколько племен, родственных по своим обрядам, традициям, культуре и религии. В переводе полное название народа означает «мирные люди», что и лежит в основе их существования: гармония, равновесие со всем, что их окружает, уважение к природе и ко всем ее явлениям. «Койяанискаци» на их языке означает отсутствие равновесия в жизни, ее разрушение, хаос, состояние, требующее новых условий существования.
Это фильм-зарисовка, видеоряд без единого комментария, однако прочно оседающий в сознании. Также как наскальные рисунки древних племен, показанные в первых кадрах, это своеобразное отображение современной действительности в масштабах планеты.
С первых звуков, таких низких и глубоких, фильм буквально приковывает к себе, гипнотизируя и не отпуская все 86 минут. Кадры с взмывающей ввысь ракетой сменяются видами с высоты птичьего полета, увлекают за собой, передавая удивительное ощущение полета над облаками. Хотя это и не совсем видовое кино, но вот эта первая треть фильма, состоящая из красивейших панорамных съемок, создает неповторимое созерцательно-завораживающее настроение.
Особое и весьма значительное место занимает здесь музыка. Автор ее — Филип Гласс, американский нью-эйджевый композитор, чье творчество часто относят к минимализму. И действительно, здесь нет нагромождения аккордов, нет множества инструментов, даже музыкальные фразы порой остаются незавершенными, будто наброски какой-то общей звуковой картинки. Впечатляет четкое, синхронное, идеально подобранное следование звука и кадров. Не уверена, что сама по себе эта музыка произвела бы такое впечатление, так же, как и фильм в отрыве от нее… Это тот случай, когда картинка и звук — одно целое.
Полет над белоснежными пушистыми облаками — и тут же «пейзаж» из бетонных коробок, вот он — мир, созданный человеком и полностью подчинивший его себе. Контраст ощутился почти физически — насколько притягательны были первые кадры, настолько отталкивают последующие… Небо в отражении стеклянных небоскребов или из иллюминатора самолета — что может быть прискорбнее… И глаза людей, в которых независимо от возраста — потерянность, бесцельный поиск чего-то или вообще пустота… Добавляет впечатление чередование ускоренных и замедленных кадров, таких же неестественных, как ритм этой жизни — то стремительно проносящейся куда-то, то замирающей и плывущей, как во сне, по каменным джунглям.
Съемки ночного мегаполиса — мастерский ход: камера медленно поворачивается, а потоки машин стремительно проносятся в сумасшедшем ритме — чувство, будто отрешенно, сверху наблюдаешь эту суету… Довольно комично выглядят людские потоки, хаотично, в бешеном темпе движущиеся во всех направлениях на улицах, вокзалах, в метро.
Это не просто документальное или пейзажное кино, это атмосферный фильм. И ощущение после него — смесь грусти и скорби по тому миру, который мы теряем. Такими фильмами мир не исправишь, но они нужны просто для того, чтобы изменить что-то в собственном сознании, хотя бы на миг взглянуть на свою жизнь с высоты птичьего полета…
Безусловно, это шедевр в своем жанре. Огромная благодарность его создателям!
Знакомство с фильмом Реджио стало для меня открытием целого жанра, о котором я раньше не знал — жанра «безмолвного кино».
В фильме ничего не происходит — нет сюжета, но есть драматургия, которую вполне можно при должном желании и настрое почувствовать.
Конечно, можно сказать, что тема банальна — разрушение природы, человек не как царь и всемогущий созидатель, а как разрушитель. Что может быть банальнее? Однако же тема природы далеко не единственная.
Я обратил внимание на внутреннюю пустоту. Посмотрите: в кадре очень мало живой природы — только горы, ущелья, каньоны, и — машины. Нет людей, нет животных — есть только безмолвие и механичность, неподвижность и безысходность.
Режиссер в первую очередь использует прием монтажа и музыкального оформления: все кадры документальные, но собраны они воедино и украшены музыкой бесподобно. Именно музыка Филиппа Гласса (классика неоакадемизма, минимализма) придает кадрам должный настрой, должный эмоциональный заряд.
Основным художественным приемом является сравнение казалось бы несравниваемых вещей, например, — потока машин на ночных улицах с конвейером по изготовлению сосисок. Что тут сравнивать? — спросите вы. А Гофри Реджио не спрашивает, а сравнивает, находит новые связи, пытаясь разобраться в том, чем отличается живое от неживого, хаос от порядка. Из чего состоит наша повседневность, в конце концов.
Экспериментальное (в хорошем смысле слова) кино, стоит посмотреть.
За новаторство, музыку Гласса и удивительно точный видеоряд —
Save the Planet — Kill yourself !» или «Выводы по фильму Koyaanisqatsi»
Фильм начинается с красивых показов жизни нашей планеты. Показаны многовековые горы и ландшафты, созданные матушкой природой на протяжении многих миллионов лет. Очень захватывает воспроизведение в ускоренном режиме течения облаков. Красивые съёмки пейзажей, рек, водопадов, озёр, гор, островов, каньонов и т. д. Фильм пытается показать нам насколько красива наша Планета, и насколько она многогранна, что всё в ней не случайно, всё имеет своё предназначение. А самое главное — как же всё красиво и гармонично в ней!
Затем фильм резко переключается на людей. Это переключение сопровождается и зловещей музыкой. Ведь человек показан как губитель природы: огромные машины создают искусственные ландшафты, озёра, взрывают горы и роют карьеры. Человек уродует Землю и делает это сугубо в своих интересах. Он строит плотины, электростанции, заводы, фабрики и т. д. Человек придумывает оружие (атомные и водородные бомбы), войны, уничтожение себе подобных! Затем нас ждёт нарезка кадров из жизни мегаполисов. Должен признаться, очень понравились именно эти съёмки. Они тоже воспроизведены в ускоренном режиме и это создаёт эффект улья или муравейника. Но с одним существенным отличием: человек в отличие от насекомых, приносящих пользу природе, занят только собой и думает только о себе! Koyaanisqatsi переводится как: сумасшедшая; несбалансированная жизнь. Очень подходящее название.
В фильме показано всё: нищета, безработица, богатство, роскошь, вредные привычки, проституция, зависимость от азартных игр и развлечений. И как же всё это смешно и одновременно тошно выглядит. Мы придумываем электронику, технологии, ракеты, самолёты, строим целые города, хитросплетённые автострады, промышленность… А какую пользу мы приносим природе? А можем ли мы защитить себя от самой природы? Ответ в конце фильма красноречив — НЕТ! Человек — ничто и всегда им было. Планеты жила без нас и с удовольствием бы так и жила дальше. И пока человек это не поймёт и не начнёт понимать и уважать природу, добра и благодати ему от неё ждать не стоит…
А досмотрев фильм до конца, понимаешь, что можно было и не писать выводы. Они и так написаны:
Если мы стираем с лица земли её же ценности — мы приглашаем несчастье!
В день ритуального очищения небо основательно затянется.
Однажды небо может струсить пепел, который сожжёт землю и вскипятит океаны.
Нестандартный для современного масс-культурного бэкграунда труд бывшего католического монаха Реджо демонстрирует нам приличное количество парадоксов, как по теме «труда», так и в содержании самого фильма.
Безусловно, традиция культурного пессимизма далеко не нова, потому Реджо в общем-то становится на подготовленную и удобренную почву. Базовым становится подспудно распространенное в 70—80 гг. ХХ в. в русле наступившего философского постмодернизма разочарование в идеалах возрожденческого гуманизма. Идея о центральном положении человека в природе ставится в «Койаанискатси» весьма резко и не менее резко проблематизируется. Фильм собственно и является кинематографическим ответом на претензии этики и философии Ренессанса и т. д. Властитель природы от нее отрекся, создав свою собственную. При этом полагается, что человек потерял нечто важное со своим окончательным разрывом с природой.
Но вот и первый парадокс Реджо: он, христианин критикует современную цивилизацию за забвение природы. Однако он позабыл, что важным шагом на этом пути было именно христианство, провозгласившее приоритет внутреннего самосовершенствования над всем остальным. В те времена идеалом было достижение личной святости. Данная идея в том числе, и привела впоследствии к невниманию человека христианского к природе как основе основ. Секуляризация христианства повлекла за собой современную идеологию «царя природы». Путь был долог, и здесь нет времени его описывать, но он был. Получается, что католик критикует современное человечество с не совсем христианских позиций. А если точнее, то скорее с неоязыческих.
Другой парадокс заключается в следующем. Автор усиленно критикует иррационализм современного развитого капитализма, однако с «конструктивом» у него сложности. Что взамен — иррационализм Средних веков, первобытных времен, «развитого социализма»?.. Как написано в одной книге — «больная совесть просто болит, и все». Впрочем, некий идеал был нарисован в следующем фильме «Поваккатси». Неудивительно, что он типологически схож с идеалом руссоистским.
Ну и еще один парадокс, очевидный. Критикуя массовое общество, его технологизм, уничтожение «духа» и души современного человека, Реджо пользуется, как принято считать, одним из самых мощных оружий в деле такого уничтожения — кино. Возможно поэтому «Койаанискатси» настолько пассивно-созерцательно. Автор словно смиряется с собственным диагнозом, понимая, что ничего нельзя изменить.
Под стать идеям и методы. Выдерживание планов до одури, изматывающе-повторяющиеся фрагменты музыкальных композиций Гласса призваны истощить ресурсы восприятия зрителя. Реджо словно намеренно повторяет основные ритмы современной жизни в своем произведении, дабы не мытьем, так катаньем убедить смотрящего в своей правоте. Что ж, это получается, но ценой изматывания зрителя. Все-таки нехватка чисто киношного профессионализма сказалась. Хотя о необходимости катарсиса Реджо все-таки не забыл и последние минут 10 зритель расплывается как от внезапного «сброса давления», так и от нахлынувшей эмоциональной разрядки.
Безусловно, режиссеру удалось попасть в тренд своего времени, о чем выше было уже сказано. Помимо постмодернистских идейных параллелей, «Койаанискатси» созвучно другому движению конца ХХ века — «нью-эйдж», возвестившему возврат к мистике, интерес к восточным духовным практикам и прочим атрибутам «несовременного» человеческого опыта. Также выход фильма по времени совпал с первыми политическими успехами экологизма на Западе.
Собственно плюсы и минусы фильма очевидны. В непривычной манере подняты важнейшие вопросы человеческого существования. При всей спорности главное в данном труде Реджо, это конечно постановка вопроса, а не его решение. Но все-таки «Койаанискатси» в своей прямоте несколько примитивно. В нем нет намеренной провокативности, хотя она и достигается другими методами. Автор в «исполнении темы» излишне серьезен, и понятно почему. Однако проповеди читать с киноэкрана — способ не лучший. Всегда можно задать не менее провокационный вопрос: что такое «Койаанискатси» по сравнению с антропологическими исканиями Фейербаха и Фромма, Хайдеггера и Ницше?
Впрочем, надо отдать и должное — многие чисто кинематографические методы Реджо вошли в арсенал многих документалистов. Свою роль сыграла и музыка. Самые чарующие её фрагменты сходны с церковными хоралами и словно звуком иллюстрируют скорбь по человеку. Поэтому для многих ищущих «Койаанискатси» наверняка станет откровением и приглашением в мир другого кино.
Несмотря на то что, Койяанискаци (ko.yaa.nis.qatsi) на языке индейцев хопи означает: 1. сумасшедшая жизнь. 2. жизнь в беспорядке. 3. жизнь вне равновесия. 4. разрушение жизни. 5. состояние жизни, которое диктует новые условия существования.
И в целом, фильм этот о бессмысленности нашей жизни.
Когда его смотришь приходит смысл — оправдание нашего существования.
Представляется будто главное в жизни — это движение — поток жизни, сам факт, что мы есть. Мы наполняем эту жизнь, этот мир.
Счастлив, несчастлив человек — благодаря ему мир живет, — несмотря на одиночество, бессмысленность, бедность, здоровье, красоту, уродство отдельных лиц. Все эти состояния индивидов — только двигатель для оживления и наполнения артерий мира, который построил сам человек.
Показана среда, которая имеет смысл только рядом с человеком. Современный человек и его среда — созависимы. и тот и другое теряют смысл — если перестанет существовать кто-то один из них. В этом вся неестественность и искусственность и бредовость существования человека в технократическом мире.
Американская киноакадемия назвала обладателей статуэток премии «Оскар», вручаемых за выдающийся вклад в мировой кинематограф. Ими стали режиссер Жан-Люк Годар, актер Илай Уоллак, историк кино и документалист Кевин Браунлоу. Почетную премию Ирвинга Талберга получит Френсис Форд Коппола. (...)
