В семье Лисбон пять дочерей-подростков. После того, как 13-летняя Сесилия кончает жизнь самоубийством, ее оставшиеся в живых сестры становятся объектом пристального внимания всех жителей городка, особенно соседских парней, устраивающих за девочками настоящую слежку.
Желая оградить дочерей от окружающих, родители постепенно прекращают всяческое общение с внешним миром и запрещают дочерям выходить из дома.
Давно мечтала посмотреть этот фильм, поскольку до него я прочитала роман Джеффри Евгенидеса «Девственницы-самоубийцы», была поражена до глубины души, долго приходила в себя…
И вот, наконец, я отыскала этот фильм. Конечно, многое в фильме упущено, если сравнивать с книгой-первоисточником. Однако мне понравилось, что смысл диалогов, смысл всего фильма в целом не пострадал. Многие важные, на мой взгляд, диалоги убрали, зато те, что попали на экран, в точности соответствуют тексту.
В этом фильме не столько задевают актеры, сколько сама история, атмосфера, съемки, музыка, которая окутывает, обволакивает и уже не отпускает — в нее влюбляешься сразу и безоговорочно. Я не задумываюсь над тем, был ли у девочек выход. Я думала об этом, когда читала книгу. Фильм я смотрела, просто наслаждаясь каждым моментом. Можно долго спорить об этом. Можно отнестись к девочкам с пониманием, а можно жестоко осудить и упрекнуть в глупости и слабости, свойственной возрасту. Я не буду делать ни того, ни другого. Я буду просто смотреть. Пересматривать, раз за разом.
Очень понравилась операторская работа, съемки солнечного города, лучей солнца сквозь листву, аккуратных, до неприятия похожих друг на друга домиков… умирающий, чахнущий в своей правильности городок. Многие эпизоды в фильме очень сильно тронули. Например, эпизод, как Люкс просыпается утром посреди футбольного поля, рядом — разбросанные туфли и корона со вчерашнего вечера. Королева бала, которая утром, униженная, разбитая, пустая, едет домой на такси. Эпизод, в котором мальчики общаются с сестрами посредством любимых пластинок… по телефону… просто вызывает внутри такую боль, когда видишь мальчишеские лица с застывшими на них загадочными улыбками — словно постигли какую-то тайну, и на другом конце провода — четверо юных светловолосых девчонок, с грустными улыбками смотрящими в никуда… И все это под восхитительную музыку 70-х годов. Be Gees, Gilbert OSullivan.
Пугает и финал фильма.
После этого фильма даже не сразу приходишь в себя — настолько он разрывает привычное сознание. Ты даже не можешь сказать, понравился ли он тебе. Ты просто сидишь и молчишь. И точно знаешь, что этот фильм всегда тебя будет притягивать, и ты его пересмотришь еще не один раз.
«The Virgin Suicides»-это фильм-настольгия, «коробка юности», скорьб по утраченным невинным душам…
Типичная американская семья, живущая в Мичигане-отец, мать и 5 дочерей. Но такие ли они обычные, как сначала кажется?
Пять сестер: Сесилия (13), Люкс (14), Бонни (15), Мэри (16) и Тереза (17).
Из девочек особенно выделяются две младшенькие. Сесилия, по сути еще ребенок, отчуждена от других. Она — выраженный интроверт, поэтому часто молчит, витает в облаках, очень ранима, пишет дневник. Позже мальчики (свидетели тех событий) читают его и больше узнают о сестрах: «Очевидно, она была мечтательницей. Она не находила себе место в реальном мире.»
Люкс — настоящая бунтарка. Она больше всех не хочет подчиняться никаким правилам и делает все наперекор матери. Люкс стремится к независимости, свободе…
Да, девочки Лисбон воспитаны согласно основным религиозным канонам. Мать учила их тому, что считала правильным, забывая о том, что строгость и законы не всегда хороши. Будучи замужем за слабым, маленьким человеком, она была обязана встать во главе семьи. Может быть поэтому она так внутренне отдалена от своих собственных детей. Мать очень редко проявляла заботу, ласку, любовь. Сесилия рассказывает ей о своей коллекции лягушек, она же ясно дает понять, что ей неинтересно. Миссис Лисбон строго наказывала дочерей за такие проступки как встреча с мальчиками или опоздание. Так, из-за опоздания Люкс пострадали все девочки — домашний арест. Привязав к себе детей, заперев в четырех стенах, в то же время желая и проучить и сделать лучше, мать погубила девочек. Она подавляла их индивидуальности, их сущности…
Конечно, не только мать виновата в самоубийстве. Любовь, к которой они так стремились обернулась для них болью. Все это наложилось слоями, вместе с тоской и одиночеством. Выход, в любом случае был. Но не было бы фильма, если бы картину не отличал трагизм истории — девочки были слишком юны.
Дебютная полнометражная работа Софии Копполы снята в более чем необычном стиле. Первое, что бросается в глаза — чистые, легкие, выжженные цвета. Режиссер отлично прочувствовала атмосферу 60-х, все соответствует эпохе американского процветания: дом Лисбонов, школьный бал, одежда, машины, коктейлевые вечеринки…
Оператор использует необычные планы, ракурсы. Например, беззвучный диалог Трипа и отца сестер, снятый через стекло двери. Камера то находится в статичном положении, то скользит, то делает увеличение, как будто импровизирует.
Особое значение несет монтаж: покадровое увеличение, обрезки, перемотка, наложение, флешбеки.
Даже манера повествования заслуживает внимания. История рассказана мальчиками, которые были влюбленны в сестер.
К тому же в картине есть элементы документалистики. Ведь С. Коппола сняла не просто трагичную историю о сестрах Лисбон, но фильм о подростках, склонных к суициду вообще. Мы видим телевизионные вставки, реакцию общественности. «В США происходит 80 самоубийств в день и 30 000 в год».
В конце концов получаем замечательный фильм, где проблема самоубийств показана с разных сторон; к тому же сделанный красиво и несущий мораль.
Этот фильм, рассматривай мы кинематограф как большую геометрическую систему, напоминает куб. Куб, где грани — чувства каждого персонажа — пересекаются между собой, сохраняя внутри фигуры их хрупкий, непохожий ни на чей другой мирок. Мир, полный эмоций, переживаний, страданий, полный скрытых чувств и обид. Грани, продолжая друг друга, держат всё это вместе. Грань лукавства пересекает грань искушения; грань заинтересованности входит в грань целомудрия; грань панического страха граничит с гранью отчуждения. Но разве могут все эти чувства быть одинаковыми по своей силе? Вряд ли, да и тогда не заинтересовал бы никого мирок девочек-погодков, столько трагично и неожиданно оборвавших свою жизнь. Одна грань неизменно длиннее и шире другой, третья бесконечна, в то время как четвёртая обрывается, едва успев начаться. Нет, это не куб, это уродливая фигура, не поддающаяся никакой классификации. Фигура-жизнь.
С первой секунды просмотра, с первых кадров, с первых аккордов звучания незатейливой мелодичной музыки, зоркий глаз может узнать режиссёра, если он, конечно, раньше встречался с Софией Копполой. Под усыпляющим антуражем всеобщего спокойствия и благополучия, лёгкости и размеренности бытия, уже скрывается проблема. Прыгающая в поле девушка с естественной улыбкой на прекрасном лице поворачивается к зрителю и смотрит на него… Глубоко и вдумчиво своими пронзительно-синими глазами. В них скрывается печаль, которую она вовсе не хочет выдать. Поразительный приём — ты видишь, что всё прекрасно в её жизни, но ты чувствуешь тревогу.
Так в центре внимания изначально ставят Люкс — позволяя ей побыть в кадре чуточку больше, чем остальным.
Вообще ловила себя на мысли, что необходимости в таком большом количестве сестёр и не было. Именно героинями, а не персонажами фильма, становятся Сесилия — трагически погибающая младшая дочь семьи Лисбон и дающая своеобразное подспорье для этих действий другим девочкам, и та самая Люкс — очаровательная искусительница, которой хочется, вопреки всем ухищрениям матери, пожить в грехе. Остальные девочки больше для антуража, не иначе. Они есть, но особую значимость в их присутствии сложно проследить.
После трагической кончины Сесилии жизнь других девочек, которая и до этого, скажем, яркими красками не была насыщена, становится и вовсе невыносимой. Строгая мать следит за каждым шагом подростков, аки Аргус. Её можно понять — потеря дочери вгоняет женщину в глубокую тоску, выходом из которой становится лишь утроенное рвение к строгому воспитанию остальных. Сесилия была одинока в своей большой семье — никому не были интересны её переживания, интересы и мечты, их хранил лишь дневничок, исписанный неровным детским подчерком.
Сестры не горюют об ушедшей малышке, чем удивляют своих школьных обожателей — стайку мальчишек, живущих по соседству и с удивительным интересом следящих за каждым их шагом. Парни, понятное дело, не искушённые, ни о чём плохом не помышляют, хотят просто дружить и общаться с девочками. Но преградой к этому самому общению становится выходка бунтарки Люкс.
Я просто не в силах не сказать пару слов об одном из ключевых мужских персонажей — Трипе, мальчишке, разбившем сердце не одной школьной прелестнице. Эта банальная и, увы, не редкая история, когда он нужен всем, но ему ни одна не нужна. И вот, покурив лишний косячок марихуаны, баловень судьбы с подтянутым торсом и очаровательной улыбкой гламурного поддонка, так легко подкупающей окружающих его девиц, встречает ту самую, которой на него плевать. Сами понимаете, самомнение стремительно падает к нулю, когда тебя игнорируют и даже потешаются над твоими жалкими попытками привлечь внимание. Но уловки опытного ловеласа найдут брешь даже в самой сильной броне — Люкс сдаётся на милость победителю. Но есть ли будущее у этой пары?
Как освободиться от заточения среди четырёх стен? О, есть много способов…
При всей наивности и, в общем-то, какой-то игрушечной «детскости» фильма, не всё так просто. Быть паинькой на людях и в душе — совсем разные состояния. Внутри Люкс медленно, но верно разгорался вулкан страстей. Сцена пламенного, дикого и совершенно необузданного поцелуя в машине — одна из лучших сцен в этом кино. Здесь она показана даже ярче, чем секс — настолько горячо и искренне.
Здесь к неоспоримым плюсам можно отнести и тот самый, характерный лишь для Софии Копполы авторский приём съёмки, и незатейливую милую, душевную музыку, и прекрасный актёрский состав, и общую идею фильма. Затхлый город с домиками, одинаковыми как на подбор, только и может делать, что душить молодую девушку, жаждущую приключений, событий, чувств. Сплетники с их невероятными трактовками происходящего, корреспондентки, готовые ради сенсации рвать на куски чужое сердце, равнодушные соседи… Это всё, собираясь по крупицам, скатывается в один огромный ком, на всех парах несущийся с горы и сбивающий с ног, выбивающий почву…
Но не будь среди актёрского состава Кирстен Данст, я бы вряд ли стала смотреть эту картину, при всех её перечисленных достоинствах. Актриса показала убедительную игру — чувственную, эмоциональную, глубокую. А появление в кадре Хартнетта, которого я до этого на дух терпеть не могла, и вовсе стало приятным сюрпризом. Именно из-за них, молодых и убедительных, я ценю это кино.
Из-за Кирст, которая невообразимо круто курит сигарету на крыше своего дома с убийственно-пронзительным взглядом, и стильно двигающегося сердцееда Хартнетта, уже нужно смотреть это кино.
Сильная и стильная драма, приятно удивившая меня. Уже не имеет того возрастного эффекта, который был бы возможен, посмотри я фильм раньше года на три, но при этом глубокий и заставляющий задуматься.
Один больной вяз может заразить все остальные деревья в округе
Этот фильм стоит посмотреть только ради того, чтобы насладиться немыслимой красоты кадрами. Это настоящее искушение для истинного эстета. Очаровательные в своей юности и невинности белокурые девушки, деревья, сквозь листву которых просвечивает солнце, первые робкие поцелуи и страсть. В общем, действительно странно, как у мистера Лисбона могли родиться такие ангелы.
Но с самого начала фильма понимаешь, что не все так прекрасно, как бы хотелось. 13-летняя девочка упорно пытается расстаться с жизнью. Несчастная любовь? Вряд ли. Плохие отношения с родителями? Да, но не да такой степени, чтобы резать себе вены. Я осуждаю мать, безусловно, за ее невнимательность к дочерям, но она и любит их по-своему, такая любовь их, должно быть, тяготила, но ни разу никто из них не позволил себе закатить истерику и, как любят многие подростки, крикнуть матери: `Я тебя ненавижу!` Девочки даже слишком спокойны, подчиняются во всем матери. Была лишь слабая попытка не дать уничтожить дерево, вяз, который так любила их младшая погибшая сестренка Сесилия, но… бесполезно. А ведь без него мы бы и не появились на свет… В этом вязе еще живет Сесилия, но оно может заразить все другие деревья, и оно их заразило, прежде чем его успели спилить.
Возникает главный вопрос, вопрос, который волнует всех посмотревших этот блистательный фильм. Зачем, для чего случилась череда этих трагических смертей? Я для себя нашла ответ в финальных кадрах. Какая-то страшная карикатурная вечеринка, где дети наравне с взрослыми распивают спиртное, молодых красавиц тошнит на балконе, люди надевают ужасные маски в виде противогазов. Для того, наверное, чтобы не чувствовать миазмов этого гниющего изнутри общества, лицемерного, равнодушного ко всему, кроме себя, пожалуй. Оглянитесь вокруг себя! Не их ли вы видите?.. И, правда, невинности здесь не место, здесь не место юношеской робости и девочкам слишком мечтательным. Мы не будем лечить вязы, мы их просто срубим…
Об этом фильме можно говорить еще очень долго, но лучше один раз посмотреть.
Если бы я начала приводить цитаты, которые запомнились, пришлось бы половину книги цитировать (а соответственно, и фильма — спасибо Софии Копполе).
Экранизации моих любимых книг для меня — всегда фильмы особенные. В случае с `Девственницами-самоубийцами` все получилось наоборот — я вначале посмотрела фильм, потом нашла книгу. Обычно из этого ничего хорошего не получается, но фильм снят на удивление точно (не считая разве что удавшегося с первого раза самоубийства Мэри).
Некоторые спрашивали меня про мораль фильма, мол, самоубийство — не выход, тем более для малолетних девочек, которые и света не успели увидеть. Ну а чего на него смотреть? Чего не знали сестры Лисбон о том, что их ждет в будущем? `Подумаешь, не отпускали гулять, вот проблемы-то…` В этих замечаниях что читается? `… вот я-то знаю, что такое проблемы…`, `… дети вон в Африке голодают, а они тут с жиру бесятся…`, да? Разве девочки не понимали, что там происходит, за пределами их маленького мира? У тринадцатилетней Сесилии в дневнике, между прочим, вместо записей о несчастной любви, которые искали соседские мальчики, были вырезки из газет о вымирающих китах и проч. И за вязы на собственной улице никто особо не переживал, кроме Сесилии и ее сестер. Это я к тому, что раз те, кто бросают такие замечания (к ним можно причислить, в первую очередь, всех скучающих кумушек и их лысеющих мужей из городка сестер Лисбон), так переживают за голодающих детей Африки и остальные бедствия, могли бы начать с малого и следить за порядком в собственном городе.
Почему они покончили жизни самоубийством? Если представить Сесилию мученицей, принесшей себя в жертву (в книге на карточки с Девой Марией обращено больше внимания — на них написано `В нашем городе появляется Дева Мария, несущая послание добра и мира гибнущей планете…»), то самоубийства остальных можно считать последствием. Я не раз сталкивалась с идеей того, что самоубийство `заразно`. В запертом доме, где дважды пыталась покончить с собой маленькая девочка, это стало просто вопросом времени. Конечно, речь не о какой-нибудь инфекции. Но пять сестер, которые всю сознательную жизнь просуществовали бок о бок, были будто одним целым. Соседские мальчики в начале книги описывают их как некое существо с пятью парами рук, ног, голубых глаз; Сесилия в дневнике практически не использует местоимение `я` — чаще `мы`. Эта потеря стала первым толчком к самоубийству `free-for-all`. А история Люкс с Трипом, мне кажется, вовсе не стала финальным. Это всего лишь стало причиной, по которой девочек заперли в доме. Бонни, Мэри и Тереза не любили своих кавалеров с бала, они просто воспользовались возможностью выбраться из дома. Последней, как оказалось.
Фильм не преподносит самоубийство как выход, и вряд ли режиссер сама считает конец хеппи-эндом. Весь фильм, такой теплый, липкий и удушающий, просто показывает, что иногда люди слишком хорошо умеют скрывать то, как они себя чувствуют на самом деле, и что иногда бывает просто-напросто поздно.
Или это я такой проницательный, или в прошлой жизни был тринадцатилетней девочкой. Самоубийство сестер может показаться нелогичным, только если воспринимать его как таковое. Но самоубийства-то и не было. Была неудачная (или напротив — слишком удачная) его имитация. Назначить свидание и суицид на одно время — это так по-детски. Да, юные шантажистки хотели оказать влияние на своих родителей, но ведь большая часть попыток самоубийства, во всяком случае подростковых, заканчивается фатально лишь потому, что ожидаемые спасители не поспевают вовремя. Но кто действительно молодец, так это «спасители» — увидев, что их «возлюбленным» нужна помощь (а от выхлопных газов или перерезанных вен смерть не наступает мгновенно), ребята дали деру от греха подальше, домой, под одеяла. Да еще и обвинили весь мир в своем преступлении. Так что картина еще и о лицемерии. Тем же, кто считает, что в фильмах о подростках непременно должна присутствовать мораль, вот их сразу две: не играйте в самоубийство — все может выйти всерьез. И не доверяйте свою жизнь всяким уродам только потому, что нормальных людей поблизости нет, а не верить никому просто невыносимо.
Странная вышла рецензия, вся о последних пяти минутах фильма. А ведь впервые я смотрел «Девственницы-самоубийцы» с испорченного носителя, где этих минут вовсе не было. И все равно фильм оставил замечательное впечатление, как будто плывешь на плоту по воле медленного течения тихой речки между живописных берегов. А мысли о том, что речка эта обрывается водопадом, «оставьте до поры и насладитесь красотой игры».
Свет пробивался сквозь зеленый шум листьев. По обе стороны от неподвижной дороги стояли белые фасады счастливых домов, охраняя будничную суету людей от неслышного простора улицы. Люди, как всегда, не знали, зачем живут, и повиновались необъяснимому природному инстинкту. У них были семьи, создаваемые ночами в тесноте тел и торопливых душных разговоров, они рождали новые судьбы и растили в них стремление существовать дальше. Все это было оправданием времени, которое шло сквозь их сознание без мучений, но и без сжигающей радости. Умиротворенный воздух в кронах деревьев так бы и дремал, отрешенно наблюдая за медленным и вечным старением жизни, если бы юная Сесилия не оборвала праздное спокойствие попыткой самоубийства.
Экранизация романа Евгенидиса в исполнении Софии Копполы вышла удивительно личной, заставляющей поверить, что режиссер рассказала историю по мотивам своего детства, безукоризненно воплотив чувство неведомой зрителю жизни. В фильме нет детально выстроенных характеров, и нельзя до конца определить главных героев. Сюжетная нить тонет где-то во второй трети картины, забываясь за искренними словами и легким, будто нечаянно остановленным потоком дней. Созерцание постепенно побеждает повествование, которое отчаянно вырывается пронзительной и странной болью в преддверии титров, но бессильно гибнет в непреодолимой безмятежности времени.
Мысль зрителя непроизвольно закручивается вокруг причины самоубийства маленькой девочки, но Коппола дает однозначный ответ уже под занавес и этим откровенно губит надсадное чувство непонимания, рождаемое завораживающей недосказанностью. Пять заглавных героинь овеяны какой-то манящей тайной, которая, кажется, уходит в невыразимую пропасть сознания. Оттого попытки разложить их историю по базису социальной среды и бессердечных родителей походит на препарирование магической красоты. Именно ее живую натуру воплощают пять очарований — белокурых ангелов. Невинность указана в названии, а источаемая ими любовь проникает во всех местных мальчишек. Один прыгает с парапета, второй остается счастлив единственным моментом на всю жизнь, другие воздвигают целый культ сестер. Да и сама режиссер постепенно усиливает мотив ирреальности героинь, отправляя их скрытую драму в пустоту за пределами кадра, который довольствуется лишь случайными намеками в виде едва заметной и еще не успевшей высохнуть слезы на улыбающемся лице.
За самоубийством всегда что-то скрывается. Конечно, сестры знают и отчужденность, и отчаяние, и непонимание не хуже свободных птиц в железной клетке. Но губит их не заточение в родительском доме. Это лишь инструмент, которым праздная реальность, будучи вооружена малодушными людьми, понимающими мертвые догмы и избитые истины, сдавливает ширящуюся жизнь молодости. Ее безмятежная красота вовсе не нужна глупому быту, воздвигнутому на этих проклятых вечных добродетелях благовоспитанности, годящейся для посредственных умов. Но истинная чистота и любовь, подобно болезни дерева, заражает тех же мальчишек, которые поднимаются над пошлостью окружающего существования и становятся другими — больными для этого сада однотипных фикусов, именуемого порядочным обществом.
Но время, как и прежде, бесстрастно проходит, забывая срывающийся крик беззвучных страданий. Красота исчезает, а мышиная улица продолжает барахтаться людскими телами в мути обычной жизни…
Проблема религиозного воспитания поставлена остро. Вспомнила Феллини, Альмодовара и Бергмана — у всех троих строжайшее католическое воспитание. И что в итоге? Если не высмеивание, то отвращение к такому подходу встречаем у всех троих. «Дурное воспитание» Альмодовара, например. А уж мемуары почитать этих бунтарей…
Мне приходилось несколько раз сталкиваться с религиозными людьми и религиозными семьями, после чего, к большому сожалению, остался осадок. Люди не гибкие, абсолютно не терпимые к инакомыслию и в вопросах религии явные агрессоры. Дискутировать на тему можно долго. А вот только вопрос в фильме стоит острый. И поставлен он жестко.
Девочки — покончили с собой.
Что касается их возраста, все вполне объяснимо. Подростки склонны к максимализму. Называть девочек слабаками, на мой взгляд, не обосновано. Кому-то удается выжить в атмосфере принудительной всеобщей любви. В период взросления, еще не понимаешь, что жизнь коротка. Кажется, что этот ад будет тянуться вечно. Кто бы им объяснил, что не стоит. Родители? Их действия, слова — причина помыслов о скорейшей смерти.
А общение с мальчиками только подтолкнуло девчонок. Они вдохнули воздух, и им его тут же перекрыли. Знать, что за забором мир, но получать его редкими порциями еще сложнее, чем вообще не догадываться о нем. Именно такой печальный исход необходим автору для реализации его замысла. Необычным показался подход с мальчиками-рассказчиками. В точку. При этом фильм не захватил, но он и не пытался. Не в этом соль. И за остроту вопроса прощаю все.
Уже довольно долгое время, прежде чем скачать какой либо фильм или сходить в кино, я всегда читаю рецензии на Кинопоиске. То, как люди здесь выражают свои мнения, реально впечатляет. Всегда прислушиваюсь. Вот уже давно мне самой хотелось попробовать написать что-нибудь, не уверенна, что получится передать все свои невероятные ощущения после просмотра любимых фильмов через слова, но… Я решилась.
Почему решила начать с Девственниц?
Я и сама сказать не смогу.
Одно из 10 моих любимейших произведений. Произведений искусства, не иначе.
Интересно, одобрил ли Джеффри Евгенидас видение Девственниц Софией Копполой? Не смею судить с его точки зрения, но лично от себя я смогу сказать, что ещё не встречала более удачной экранизации. При этом я восхищаюсь и Зеленой Милей, и Побегом из Шоушенка, так же считаю их экранизациями высочайшего класса. Но та атмосфера чистой любви, невинности, светлоты, загадочности и волнения, переданная Софией не будет забыта мною никогда.
У меня не получится рассказать вам того, ЧТО творилось у меня внутри после первого просмотра этого фильма. Я приходила в себя дня 3, просто каждый просмотренный мною фильм я пропускаю через себя. Моя подруга (она и посоветовала мне это кино) спросила меня после о впечатлениях. Моё сердце разрывалось, но ответить я ей не могла, только покачала головой из стороны в сторону и закурила после 2хнедельного воздержания.
На первом месте, без сомнения, саундтрек. Highschool Lover, Empty House, Dirty Trip, ну и, разумеется божественные The Air и их Playground Love. Эту музыку я могу слушать годами, десятилетиями, и всегда перед моими глазами будет Люкс, загорающая около дома, Сесилия, оставляющая отпечаток ладошки на дереве, Трип Фонтейн, курящий травку в своей машине на школьном дворе, мальчишки, притормозившие поздно ночью у дома сестер…
Игра Джоша Хартнетта и Кирстен Данст не вызвала у меня никаких сомнений, хотя я очень придирчива к молодым актёрам. Я верила им, как 3х-летние дети верят в Санту и Бугимэна. Их неповоторимые отношения перевернули всё моё представление о любви в школьном возрасте. Вспомнить только то, что и как Трип сказал ей в кинотеатре… Мурашки по коже!
Этот фильм превосходен. Он неподражаем. Высочайший класс.
Еле сдерживая слёзы, я говорю (как уже давно мечтала):
Американская глубинка — место совершенно особое и местами иррациональное. Воспринимая жителей штатов лишь как сугубых прагматиков, можно сделать одну серьезную ошибку, если упустить из виду тьму религиозно фанатичных американцев, принадлежащих к той или иной протестантской секте или преданных католицизму, этаких столпов добродетели нации. Аскетичные, строгие, несущие высокие моральные ценности, словно сошедшие со старых рекламных листовок, мрачные, если не сказать унылые, знающие точно, как не впустить грех в души своих детей и в свои дома, именно им София Коппола посвятила свой дебютный фильм, сразу же войдя в число лучших режиссеров.
Провокативное название «Девственницы-самоубийцы» изначально раскрывает финал фильма и намечает основную проблемную линию: девственность, читай подростковое либидо, юность, пыл, гормоны, запреты, религиозность, традиции, и самоубийство. Таким образом, София Коппола абсолютно честна со зрителем, не пытаясь удержать его интерес непредвиденной развязкой. Вопрос «что будет» может отвлечь зрителя, и дальше сарафанным радио будут передавать лишь горячую подробность фильма дебютантки, дочери Френсиса Форда Копполы, про то, как девочки коллективно повеселись, наглотались выхлопных газов и т. д. Уместен для «Девственниц-самоубийц» вопрос «почему эти девочки так поступили». Рискованный шаг для режиссера, если он боится потерять кассу, однако София Коппола не только отбила бюджет и получила награды, но и создала поистине культовый фильм, разошедшийся на цитаты.
Герметичные, академически срежиссированные «Девственницы-самоубийцы», переполнены атмосферой затхлости и деградации умирающего города, некогда бывшего промышленным центром. Это уловимо по выбранным для фильма краскам и костюмам, плывущей камеры и растекающейся неге, ссохшимся газонам и пенькам от мертвых деревьев. Есть одно емкое слово: нездоровая, как впрочем, и вся картина. Нездорова и семья Лисбон. Поначалу мы видим лишь учителя математики и его жену с пятью детьми, но глядя на детей, сразу доходит, что здесь что-то не так. Сестры Лисбон — пять юных, невинных блондинок, одна, похожая на другую: красивые, в белых платьях, выросшие вместе, ставшие одним целостным организмом, замкнутые на себе, но таящие свою нездоровость под маской детского веселья.
Дверца в тайну семьи Лисбон приоткрывается для города, когда младшая из пяти дочерей пытается совершить самоубийство. А потом еще раз, и наверняка. Но апатия горожан, безучастность, сводиться лишь к простым пересудам. Лишь местная, жадная до сенсаций в этом знойном и скучном месте пресса раздувает целую историю о тенденциях молодежи к самоубийству, привязывая это к отчужденности и подростковому одиночеству. Целостный организм сестер Лисбон, рощица из пяти деревьев, начал постепенно отмирать. Мертвое дерево заразило остальные, и сестры Лисбон лишь репрезентативная выборка из этого места. Заражены здесь буквально все.
Религиозность четы Лисбон, изначально не переходящая границ, становится особо показательной, когда регулярные запреты приводят к бунту у старшей дочери Люкс (блестящей здесь Кирстен Данст). Негласный закон воспитания гласит, что если ограничить у ребенка свободу, ограничить общение с противоположным полом, то это может вылиться как минимум в непристойное поведение, как максимум, в побеги из дома, проституцию, воровство, ну и такие крайние меры, которыми воспользовались героини. Вот же парадокс, псы тщательно, охранявшие невинность, сами стали причиной не просто потери невинности, но и нравственного падения.
Красивый, болезненный дебют Софии Копполы под саундтрек французских электро-романтиков Air стал классикой, настолько, насколько в классической манер он выполнен. Стройный и разыгранный по нотам. Загадочные подводные течения, унесшие жизни пяти героинь, унесли и зрительские симпатии к Софии Копполе.
Американская киноакадемия назвала обладателей статуэток премии «Оскар», вручаемых за выдающийся вклад в мировой кинематограф. Ими стали режиссер Жан-Люк Годар, актер Илай Уоллак, историк кино и документалист Кевин Браунлоу. Почетную премию Ирвинга Талберга получит Френсис Форд Коппола. (...)
Съемки «Где-то» продолжались в течение лета, так что мне выкручиваться не пришлось. Обычно мне из школы присылают домашние задания или ту работу, что я должна сделать, и потом я выполняю их на съемочной площадке со студийным учителем. (...)
481.4 тыс., 
186.1 тыс., 
