Что можно сказать о взаимосвязи зла и человеческой сущности? Пожалуй, определенно только то, что они неразделимы. Являются ли они таковыми по нашей вине или по замыслу природы? Зарождается ли античеловечность в нас еще в утробе матери или приходит с осведомленным знакомством с другим человеком? А может причины этой античеловечности кроются исключительно в социуме и его законах? Да и что мы вообще знаем об этом пресловутом зле внутри? Говоря по правде: да черт его разберет, при чем не первую сотню лет, как это все устроено. Но вопросы интересные и принадлежащие к тому типу, когда поиск ответа занимателен даже при отсутсвии оного. «Догвилль», безусловно, касается этих поисков, но касается лишь намеками, брошенными в пустоту фразами, несколькими символами, создающими смысловой фон и глубину для основных тезисов.

Облекая историю в оригинальную форму схем декораций и персонажей Триер как будто бы проводит закрытое лабораторное исследование на тему «Жестокость, власть и высокомерие — есть ли связь?». Рассчетливая рука датчанина увлекает зрителя постепенной и своевременной раздачей ярлычков с характеристиками для каждой из мышек. А мы, в свою очередь, наблюдаем за происходящим, становясь по ходу фильма все ближе и ближе к результату эксперимента. И что же мы видим? Приведя скромного и трудолюбивого пастуха в лице прекрасной Грейс в стадо заблудших овец режиссер ставит библейскую мораль с ног на голову и называет смирение не иначе как высокомерием. Проявляя милосердие ко всем, но не к себе, героиня Николь Кидман невольно увлекла обитателей Догвилля в пучину вседозволенности, оставив на попечение высших сил проблемы социального, земного характера. И получается, что по замыслу фильма Богу исключительно Богово, а кесарю исключительно кесарево, ведь до Страшного Суда еще нужно дожить, и вопрос, как до него дожить, не является личным делом каждого, коль скоро наше существование зависит от общества вокруг нас.

В предложенной ситуации с выводом произведения довольно сложно не согласиться. Не только сам сюжет, но и легкое подрагивание камеры, крупные планы лиц актеров, обобщенность и минимализм повествования позволяют каждому искренне сопереживать героям и расширить историю до его собсвенных рамок, заменить схематичное на конкретное и в финальном диалоге прийти вместе с Грейс к логичному решению. Вот только в самой первой и самой сложной сцене картины режиссер вместе с камерой наблюдает за городом с высоты птичьего полета и впоследствии, в отличие от камеры, так и не спускается вниз. Как Том Эдисон-младший пытается отстраниться от собственного окружения, так и датский провокатор отстраняет Догвилль от остального мира, заменив многообразие действительности на узкий круг обитателей улицы Вязов и пришлую «иную», изобразив не живых людей, а лишь выведенные мелом очертания их тел на полу. Но такие вопросы не терпят упрощенности и схематичности, их нельзя рассматривать в изолированной лаборатории, нельзя разделить на составляющие и потом заново собрать так, чтобы получилось тоже самое. Ведь в каждом человеке одновременно уживается множество совершенно противоположных друг другу качеств и они не просто борются между собой, они взаимодействуют, а результат этого взаимодействия зависит в том числе и от всего того, что автор картины оставил вне концептуальных декораций. Поэтому для меня фильм — всего лишь противоречивое высказывание, способное породить множество небесполезных идей и рассуждений, но само по себе ничего не доказывающее и не обозначающее.

Фильм неоднозначный. Гениальный. К сожалению, не для широкой публики. Неповторима задумка с декорациями.

Проекция отношений, царящих между людьми сегодня. Ложь, прикрытая сочувствием, притворным желанием помочь, наигранные пожелания доброго дня и добропорядочные прощания… Боже, а как типично для американских граждан прикрываться законом… Как приятно, когда представляется возможным каждому своему поступку найти оправдание.

Действительно, как трудно бывает не поддаться искушению, когда точно знаешь, что все сойдет с рук…

Добро пожаловать в милый маленький городок! У нас все друг другу словно братья и сестры. Живем одной большой семьей, так сказать… Вот увидите, в нашем городе живут добрые и честные люди. Вы им обязательно понравитесь. Воистину, Догвилль очень гостеприимен.

Приятного просмотра!

Отличный фильм. Отличный уже из-за того, что дал, грубо говоря пинок по зад Фабрике звезд. Триер — индивидуальность, каким и должен быть настоящий мастер, а для мастерства не нужны ни стены ни собаки, достаточно желания и таланта. Оригинальность органична с сильным сюжетом и завуалированной антиамериканской подоплекой. Всем, кто не смотрел, советую Танцующую в темноте и Мандерлей.

… они такие же люди, как мы все. Их не следует изображать злодеями. Ни в коем случае… Весь город медленно поддается искушению, ибо искушение велико, а нищета беспредельна.
(Ф. Дюрренматт — из примечаний к «Визиту старой дамы»)

Большой фильм снял Ларс фон Триер. Точнее — длинный, почти три часа, девять глав с прологом. Но о чем же повествуют эти главы, за исключением последней? О том, что человеческие существа суть мразь, лишь слегка прикрытая налетом цивилизованности и припудренная правилами приличия. Не знаю как для кого, а для меня это давно не секрет. Более интересно, почему вопреки своей собачьей (по-Триеру) природе, человек стремиться казаться лучше, чем есть на самом деле, причем таковым хочет казаться не только окружающим, но и самому себе, что вообще послужило причиной возникновения этого «налета цивилизованности»? Возможно ли, что за желанием казаться лучше, скрывается предвечное желание стать лучше, диктуемое категорическим моральным императивом, либо богоподобностью человека, роковым образом загрязненной в момент грехопадения? Я, романтик, могу надеяться, что так оно и есть. Но не такой ответ дает скептик-режиссер.

Сто сорок седьмая минута фильма. Разговор Грейс и предводителя бандитов. Все предшествовавшее — затянувшийся пролог, а вот здесь суть. Старый гангстер находит слова, способные уязвить почитавшую себя святой мученицей девицу.

Не праведность и жертвенность — тщеславие. Разве не получала Грейс наслаждение, ощущая свое моральное превосходство над жителями Догвилля? Разве не жажда этого наслаждения была основным источником, питавшим ее мнимое смирение?

Не милосердие и прощение — высокомерие. Что есть нежелание судить других по тем же моральным законам, по которым судишь себя, если не представление об окружающих людях, как о низших существах, полуживотных, не способных противостоять собственным низменным инстинктам. И в чем тогда разница между «милосердной» Грейс и ее инфернальным отцом, называющих людей «псами, жрущими собственную отрыжку»?

Учитывая явную претензию фильма на статус по меньшей мере апокрифа, вышесказанное можно изложить другими словами: действительно ли Иисус так любил нас, или просто он был настолько высокомерен, что предпочел принять мученическую смерть, вместо того, чтобы последовать мудрому примеру своего отца и сжечь Иерусалим, ввиду отсутствия в нем праведников, недостаточности усилий, прилагаемых представителями рода людского к тому, чтобы остаться людьми, и в конце концов просто потому, что «если вдруг кто-то опять попадет в этот город, все повторится»?

Так или нет? В фильме именно так. В христианском учении — совершенно иначе. А как в жизни, это уж, любезные, нам самим решать. «Ни своенравный педагог, ни группа ангелов, ни Бог, переступив через порог нас не научат жить».

При всей несхожести этого фильма и упомянутого в эпиграфе «Визита старой дамы», есть в них нечто глубоко родственное. Да, здесь в маленький городок прибывает несчастная и беззащитная беглянка, а там наносит визит богатейшая женщина мира. Героиня Триера просит о помощи, а персонаж Дюренматта подбивает на преступление. Но последствия явления Спасителя и Искусителя ровно одинаковы и весьма плачевны. Ведь лицемерные аргументы и лживые самооправдания не помогут скрыть свою природу ни от Бога, ни от Дьявола. А что там у вас в душе, граждане? «Ибо искушение велико, а нищета беспредельна». Не только материальная нищета, нет, не только.

Подытожу. Фильм занятен, умен, но неоправданно долог. Если бы режиссер снял короткометражку, где описанию «падения» догвилльцев, тому, что я назвал «затянувшимся эпиграфом», было посвящено не более пятнадцати минут, я бы не поскупился на десять баллов и назвал картину гениальной. А так стоило поставить семерку, как и «Мандерлею», но очень уж меня поразило замечательное открытие Триера — Николь Кидман. Вот сколько мне ни говорили, что она хорошая актриса, а я до сих пор не верил. Один дополнительный балл — лично для Николь.

8 из 10

P.S. Смотреть всем, кто считает раздумья о Добре и Зле разминкой для мозгов.

P.P.S. В данном тексте автор девять раз использовал знак вопроса. Что бы это значило?

Посмотрел этот фильм по совету подруги, был заинтригован. Фильм, конечно, рушит все штампы и операторской работы, и режиссерской, да и актерской. Интересная задумка с вымышленными декорациями, очерченными только белым мелом на земле: дома, целые улицы, деревья, кусты, даже собака — нарисованы мелом. И, удивительно, это не мешало воспринимать фильм, а наоборот, даже помогало, заставляло сосредоточиться на поведении персонажей, их взаимоотношениях. Отсутствие стен домов в некоторых сценах подчеркивало их тяжесть (сцена изнасилования Грейс на фоне идиллической жизни Догвилля).

Но по большому счету, несмотря на множество символов в фильме, которые прослеживались даже в именах, какой-то глубокой морали или поучительности, увы, немного. Кульминацией фильма стал диалог Грейс и ее отца о высокомерии. К своему удивлению, я посмотрел иначе на это понятие. Фильм донес странную на первый взгляд идею о том, что высоконравственный и всепрощающий зло другим человек, смиренный, любящий на самом деле является самым высокомерным человеком в мире. И, надо сказать, я с этим согласился через некоторое время после просмотра фильма, тщательно переварив эту идею. Высокомерие — безусловно, порок. Но получается, что добродетель стала причиной порока.

Этот фильм бросает вызов основной идее христианства в лице Иисуса Христа, который терпеливо принял на себя все муки человечества, отличался всепрощением и безграничной любовью даже к своим врагам.

По идее Церковь должна была восстать против этого фильма (а, возможно, так оно и есть, просто я об этом не знаю). Фильм довольно открыто и откровенно противоречит христианству. Основная мораль заключается в следующем. Если вы будете терпеливо терпеть всяческие несправделивые унижения и обиды, то этим поощряете своих обидчиков. Они не встречают никакого сопротивления и продолжают вас обижать. А ваше высокомерие вот в чем. Вы считаете себя более нравственным человеком по сравнению со своими обидчиками, мол, они слабые люди, я бы никогда так не поступил, что с них взять, я отношусь к ним снисходительно и снисходительно их прощаю, прощаю им каждую обиду, не отвечаю на пощечину пощечиной, а подставляют другую щеку. Отец Грейс считает это неправильным и требует от дочери всякий раз наказывать обидчиков. Более того, это, по мнению отца, является добрым поступком по отношению к обидчикам. Потому что, осекая их зло, мы даем им шанс исправиться и вовремя остановиться.

Если не ошибаюсь, то эта тема — извечный библейский спор между Ветхим и Новым Заветом (спор о щеке). Так что, не такой уж и антихристианский этот фильм. Мое же мнение, то нужно давать в ответ. Можно проследить аналогию с притчей об удочке. Что лучше: дать голодному рыбу или удочку и научить его ловить рыбу? Что хуже: поощрить зло или пресечь его на корню другим злом?

Этот фильм поначалу обезоруживает своей простотой и какой-то самоуверенностью. Поначалу даже кажется, что он малобюджетен- непонятный декорации, мелком нарисованные кусты, дома без крыш и даже стен. Даже сам фильм снят будто ещё на сцене. Лишь потом понимаешь истинный смысл такого представления.

Ведь каждый из нас, как бы он не старался, не может скрыть свою жизни — все выползает наружу. Ни стены, ни двери — ничто не сдерживает поток грязи, которая валит сначала из наших душ, потом из наших уст. Она смешивается с неким внешним благородством и доброжелательством на улице и снова приходит в дом, подобно добродетели. Но это и есть самое ужасное. Это подобно болезни, эпидемии… Все уже заражены, каждый новый прибывший неизбежно будет убит.

Так вот и героиня фильма, которая думает, что нашла своё счастье в этом тихом городке, сильно ошибается. Догвиль хранит ещё больше тайн и ужасов, чем крупный город-столица.

И даже не удивляет жестокость героини Николь Кидман, проявляемая в конце фильма по отношению к жителям города. Эта эпидемия заразила их. И нужно бежать, спасаться и стараться истребить то, что уже никогда не умрет. Таковы правила Догвилля… и жизни.

Поведанная в «Догвиле» история, относимая к периоду Великой Депрессии и рассказанная, как гласит подзаголовок, «в девяти действиях с одним прологом», феноменальна, исключительна, если не сказать — сенсационна.

Режиссёр-сценарист обманывает (точнее, опрокидывает) ожидания практически всех зрителей. И в первую очередь — собственных преданных поклонников, высокомерно полагающих, что знают лучше самого художника, какими принципами он руководствуется, помня об угаданном архетипе, лежащем в основе предыдущих работ датского режиссёра — условной трилогии о женщинах («Рассекая волны»-«Идиоты»-«Танцующая в темноте»), идущих на благородное самопожертвование, возводимое автором, вопреки подчас «грязным» обстоятельствам, до высот Распятия.

Однако Ларс фон Триер словно вспоминает о другом изречении Иисуса Христа, уверявшего, что принёс «не мир, но меч». Решение Грейс, теперь-то спокойно выслушивающей доводы оппонента (и делящейся собственными), на личном, печальном личном опыте убедившись, что Большой Человек был не так уж не прав, — вызывает горячее одобрение. Невзирая даже на излишнюю (излишнюю?) жестокость Маллиген. Да и вопреки уже не просыпающемуся у жертвы чувству милосердия и элементарной жалости, в том числе по отношению к бывшему платоническому возлюбленному Тому. Такой город должен быть уничтожен на корню!

Нешуточная обида американцев на фон Триера, который создал столь нелицеприятное для США произведение, отчасти имеет под собой основание. «Догвиль» направлен против внутренних (но активно насаждаемых вовне, остальному миру) реалий единственной сверхдержавы в той же степени, в какой, скажем, фильм «Хрусталёв, машину!» Германа — обличает сталинистский период советской истории. Из всевозможных перекличек с произведениями драматургии, литературы, кинематографа подлинно принципиальными представляются сравнительно немногие. И в первую очередь это творчество Бертольда Брехта, тем более что, по признанию самого режиссёра-сценариста, источником вдохновения послужила «Баллада о Дженни-пирате», превосходный зонг из «Трёхгрошовой оперы», даже цитируемый в одном из диалогов Грейс, говорящей, что «больше никто не будет спать этой ночью».

Правда, в целом «Догвиль» гораздо ближе по своей сути пьесе «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть», хотя и рассказывает (практически на том же самом материале!) не о конкретном историческом явлении — пришествии к власти Адольфа Гитлера и установлении кровавой диктатуры в Германии, но о таком перманентно существующем и периодически спонтанно обостряющемся явлении, как американский фашизм.

Фашизм в одеяниях «американского образа жизни», достигающего (подобное мнение — не о фашизме, а об «образе жизни» — широко распространено в США) высшей, концентрированной формы именно в провинциальных городах, где люди благожелательны, открыты и бескорыстны. Если безжалостные гангстеры на поверку предстают ангелами, что уж говорить об обитателях Догвиля — внешне культурных и добропорядочных гражданах?!

Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак

Это очень, очень, очень странная история.

Пожалуй, из всего виденного мною за последнее время «Догвилль» — наиболее интересный киноэксперимент. По-другому постановку этого фильма не назвать. Павильон; свет горит- день; свет погас — ночь. Размеченные на полу улицы и дома, предметы мебели — все. Вот вам и все декорации этого фильма.

В общем, первые пятнадцать минут я сходила с ума от такого подхода к визуальной стороне фильма и от совершенно бешеной манеры съемки. Все это затягивает, засасывает зрителя, выключать фильм уже не хочется. С другой стороны, именно такая съемка мешает полностью поверить во все происходящее, назвать его хоть сколько-нибудь реальным. Да вы послушайте голос, который читает закадровый текст! Это же голос идеального сказочника, в русском дубляже, во всяком случае, очень на него похож. И почему-то никакие восклицания поклонников о то, насколько точно этот фильм передает суровую правду жизни, меня не убедят.

Зато меня почти убедил Пол Беттани. Очень, очень он меня порадовал в роли первого парня на деревне, философа-моралиста и экспериментатора в одном лице.

Фильм интересен как парадокс — это ж надо было поставить знак равенства между всепрощением и высокомерием! Фильм интересен, как эксперимент. Фильм интересен с точки зрения актерской игры. Ну а то, что в конце сделала героиня Николь Кидман… она поступила вполне по-человечески.

8 из 10

Догвилль — одна из наиболее знаковых работ талантливого режиссера Ларса фон Триера, своеобразный ответ на критику его предыдущей работы «Танцующая в темноте». Уверенно и ловко картина взывает к самым потаенным эмоциям зрителя. К концу фильма равнодушным не может оставаться уже никто. Но затем следует неожиданный поворот и то мягкое, размерное повествование, преследовавшее нас в течение всего фильма,

меняется резким и неожиданным обрывом. Финальный диалог главной героини с отцом раскрывает не только все карты, он также преподносит зрителю основную идею, заключенную в фильме. Вот тут действительно становится непонятно зачем режиссер это сделал. Такое прямое разжевывание вводит во всех смыслах в ступор.

Само название городка, — Догвилль (т. е. «Собачий»), уже несет в себе смысловую нагрузку, позволяя зрителю домысливать характер жителей городка. К концу фильма аллегория «человек = собака» повторяется до неприличия часто, и это уже явно лишнее.

Но если на минуту отвлечься от необычной подачи режиссера и более внимательно присмотреться к поведению главных героев, можно сделать очень неожиданные открытия. Для начала поведение главной героини, — изначальное воистину «христианское» терпение к концу фильма превращается в маниакальную ненависть. В это очень сложно поверить, хочется покачать головой и сказать «так не бывает!». И дело тут не в игре Николь Кидман, напротив она сыграла великолепно, причина в дикости самой философии, преподносимой ее героиней. Не мог один короткий диалог так изменить ее, никак не мог.

Во-вторых поведение жителей Догвилля, оно действительно очень натуральное и поверить в него можно. Да, таких людей мы видим каждый день вокруг. И наверняка поглядев внутрь самих себя, мы сможем увидеть зачатки тех или иных черт жителей «собачьего» городка. Но глядя на фильм, порой начинает казаться что те или иные поступки горожан были абсолютно ничем не мотивированы. Не было объективных предпосылок, ни каких-то причин. Возможно, это была часть авторской задумки, другого объяснения я не вижу.

Другой интересной находкой стали «живые» имена персонажей, которые напрочь потерялись в переводе. Так имя самой Грэйс переводится как «милость» или «прощение», имена детей обыгрывают героев греческой мифологии (Афина, Ахилл, Ясон, Пандора), персонаж Томас Эдисон прямой реверанс в сторону одноименного тезки-изобретателя. Собаку зовут Моисей, и это тоже не случайность. Ее лай ознаменовал приход Грейс в город, под ее лай она его и покинула. Собака служит своего рода пророком? Возможно, частично на это указывает надпись «DOG», которая так легко трансформируется в «GOD». Отличная авторская находка, вот за это действительно хочется пожать Ларсу фон Триеру руку.

Но что насчет главного посыла фильма? Прощая кого-то, не причиняем ли мы этим самым ему вред? Не указывает ли это на наше высокомерие? Ведь так мы не позволяем ему учиться на своих ошибках. Действительно, эти слова не лишены смысла. Но то, что сделала главная героиня в конце, никак не поддается разумному объяснению. Режиссер вопрошает: «Почему мы должны прощать другим то, что не прощаем себе?». Но ответьте мне, разве себя бы она сумела наказать таким образом?

«Догвилль» — замечательный фильм. Да — жуткий, да — страшный, но он ломает представления о мире, он заставляет задуматься о своей жизни и жизни близких, заставляет снять розовые очки. Люди — это звери, они поступают так, как выгодно им — им наплевать на человеческие судьбы — приоритетны лишь их интересы и цели. на пути к своим целям они могут сделать все, что угодно, даже перешагнуть через человека.

Задумка режиссёра Ларса фон Триера уникальна. Он сумел настолько правдиво все показать, что после посмотра не остется никаких сомнений — да.. так и есть на самом деле — в нашем мире, в нашей стране, в нашем городе, в нашем доме и… быть может, даже в чьей-то квартире…. Своими красивыми планами порадовал и оператор. А уж Николь Кидман — ей огромное спасибо. Мне кажется это одна из лучших ее ролей!

Единственное, над чем я до сих пор думаю — а правильная ли концовка в этом фильме? И с каждым днем все более прихожу к выводу, что, наверно, правильная…