Джон Кассаветис для родного кино фигура не самая однозначная, хотя, вне всякого сомнения, чрезвычайно знаковая. Благодаря необычному подходу к финансированию своих проектов, бюджеты которых в большей мере строились на высоких гонорарах Кассаветиса-актера, режиссер оказался независимым от больших студий, а значит, и от любого постороннего контроля. Это позволило ему в перерыве между съемками в крупных картинах, таких как «Ребенок Розмари» Полански, снимать полностью авторское кино, принципиально «неголливудского» типа, но в то же время лишенное позерства нонконформиста. Кассаветис не старался любыми способами выделиться из массы, а скорее просто изливал на экранное полотно свой взгляд на искусства. Конечно, принимать его или нет, каждый волен выбирать сам, так что нападки со стороны традиционалистов от критиков, некоторые из которых называли его фильмы апогеем плохого кино, особого удивления не вызывают. Но поскольку сейчас место Джона в мировом кино сомнению не поддается, такие мнения особой ценности не представляют. Тем более что кинематограф породил гораздо более радикальных творцов.

Выработав собственный стиль, Джон Кассаветис дал неоценимый спурт для американского кино, позднее названного «независимым». Несмотря на диаметрально противоположные отклики критикующей братии, творчество Кассаветиса повлияло на множество поколений кинематографистов, неоднократно признававшим смелого режиссера, никогда не боявшимся неудач, своим проводником в странном мире синема. «Лица», такой себе «концентрированный» Кассаветис, можно назвать вершиной творчества постановщика. Именно здесь почерк автора, к сожалению, в более поздних фильмах режиссера выглядящий немного навязчиво, достигает наиболее сильного эффекта.

Пожалуй, «Лица» являют собой самый личный фильм Кассаветиса. Недаром исполнившего одну из главных партий в картине Джона Марли вполне можно спутать с постановщиком, только постаревшим и словно бы подуставшим от «невыносимой легкости бытия». Обманчивая псевдоимпровизация актеров и общая театральность действия, что неудивительно, если вспомнить о том, что «Лица» с самого начала планировалась как пьеса, для Кассаветиса предельно удобный способ выйти за пределы принятых в американском кино стандартов. Лишенная цвета пленка в известной мере стает поиском той самой призрачно маячащей впереди целостности «житейского» реализма и исконного авторского видения, когда кино перестает тесниться в узких рамках «голубого экрана» и во всей своей немалой мощи изливается на зрителя потоком чистого творческого начала создателя. И, что самое главное, в «Лицах» этот поиск не заканчивается тупиком, как это бывает в большинстве случаев. Нет, Джон бьет в самую цель, по подобию великих Трюффо и Годара низвергая академизм, слишком удушливый для подобных полотен.

Некоторое сравнение с титулованными вождями «новой волны» вовсе не выглядит для Кассаветиса изначально проигрышным. В первую очередь благодаря тому, что Джон в первую очередь не критик или синефил, а актер, поэтому его методика в первую очередь базировалась именно на работе с актерами. А точнее, на необычном подходе к импровизации. Причем более-менее импровизация присутствовала лишь в режиссерском дебюте Кассаветиса, удивительном эксперименте «Тени», актеры подчас сами придумывали текст и разыгрывали его, режиссер лишь подталкивал их в нужном направлении. В «Лицах» стилистика, бравшая за основу искусную видимость неотшлифованости в диалогах, наконец приобретает полностью завершенную форму. Спонтанность сцен полностью прописывалась в сценарии, хотя сам сценарий мог формироваться на основе актерских импровизаций, а актеры сами выбирали эмоциональный окрас игры. Достигшее своего пика мастерство постановщика позволило хрупкой структуре предельно интимного действия не рассыпаться на играющие на зрительском терпении бытовых сценок, а расширяется, доводя локальную драму практически до уровня философского эссе.

Минималистическая манера повествования завораживает, медленно обваливает наблюдателя тихим, но неизбежным разрушением семейных ценностей. Кассаветис неотступно следует за своими героями, беспристрастно запечатляя то мгновение, когда трещина в отношениях, не в силах больше сдерживаться под последними прыжками страсти и вымученными шутками, вырывается, резко превращаясь в ту самую бездонную бочку желчи и обиды, что скрывается в свидетельстве о разводе под безликими «непримиримыми противоречиями». И почти полтора десятилетия в общем-то вполне крепкого супружества оказываются напрочь забыты, похоронены под гнетом каменной усталости, толкающей героев на мимолетные интрижки, приносящие для каждого элемента пазла лишь видимость радости, а на самом деле лишь умножая боль. Сакральное «Я тебя не люблю» звучит как диагноз циничного доктора, сообщающему пациенту ("семье») о скорой кончине. И финальное «Прости», озвученное без тени эмоций, подчеркивает безысходность отношений, давно умерших в сердцевине.

Лишенный стилистических перегрузок черно-белый видеоряд позволяет полностью погрузиться в сложную психологию персонажей. Особенно хороша операторская работа, цепкими стежками выстраивающая особый «документальный» стиль съемки, нещадно эксплуатируемый в наши дни. Камера ловит каждую деталь актерской игры, что дает возможность по достоинству оценить перфектный кастинг ленты. Актеры предельно аутентичны в своих работах, демонстрируя особый вихрь человеческой драмы, пугающе правдоподобный и близкий. Такое вполне может происходить в этой самый момент в любом доме, возможно, совсем рядом. Подобное чувство вполне заслужили Фрэд Дрейпер и Линн Карлин, создавший такие трогательные и органичные портреты. Ну и Джина Роулендс, куда уж без нее, хотя, честно говоря, именитая актриса местами все же переигрывала, как и Сэймур Кассел. Музыка, отсутствующая в большей части фильма, наверстывает свое в нескольких эпизодах, добавляя им особой немой экспрессии, не менее выразительной, чем слова.

Цирроз печени забрал Джона Кассаветиса слишком рано, всего лишь в 59 лет, но все же он успел действительно много. «Лица» — произведение, сотканное без единого лишнего элемента, цельное и завораживающее. Жесткое и в то же время незримо гуманное. Кассаветис не собирается кого-то обвинять, он лишь с легкой грустью, хоть и не лишенной некоторой иронии, подмечает самые обычные вещи и дает им особую жизнь. Тихая, но от этого не менее мощная классика. «Семейный» фильм, в лучшем значении этого слова.

Я хочу развода. Почему ты не смеешься? Это же так смешно!

Глубокий, пронзительный и «безжалостно нежный»(М. Трофименков) шедевр Кассаветеса, «позднего Чехова» американского независимого кино.

Сценарий «Лиц» (первоначально написанный как пьеса и не раз переделывавшийся в процессе съёмок), воплощённый в новаторской «псевдодокументальной» манере, ручная «дрожащая» камера Рубана и блестящие актёрские работы (мнимо «непрофессиональные» — высшая степень сценического мастерства!) составили то магическое Целое, что с первых минут завораживает потрясённого зрителя, с неумолимой силой всё глубже погружая его в мнимо-банальную, житейски-простую, вполне «чеховскую» повесть чужой жизни, «рассказанную», однако, с такой пронзительной простотой, любовью и жалостью к её заурядным героям, что затёртое выражение «чеховский гуманизм» кажется единственно возможным определением пафоса великого режиссёра, вознося «Лица» на недосягаемую высоту над всевозможными «человеческими документами».