Восемь новелл, связанных лишь тем, что они являются «снами» режиссёра. Среди них рассказ о том, как молодой Куросава попадает в картину Винсента Ван Гога и встречается там с самим автором. Также рассказы о жертвах Второй мировой и об апокалиптических картинах ядерной войн.
В одной из новелл, повествующей о лисьей свадьбе, домик, на фоне которого стоит герой — маленький мальчик, является воспоминанием Куросавы о доме, в котором он жил в детстве. Весь фильм во многом автобиографичен.
29-й по счёту и третий с конца фильм японского киноклассика Акиры Куросавы (финальный назывался весьма знаменательно — «Пока ещё не готов умереть»), который в поздний период собственного творчества был продуктивен, словно пытаясь успеть реализовать все свои проекты, неосуществлённые по разным причинам, в том числе финансовым. Эта лента была снята при содействии студии визуальных эффектов Джорджа Лукаса (вряд ли бы на родине Куросава нашёл $12 млн. на подобную постановку) и представлена для проката Стивеном Спилбергом. А в качестве своеобразного страховщика уже 80-летнего по возрасту режиссёра выступил ещё один американец — Мартин Скорсезе, который также согласился сыграть роль Ван Гога в одном из снов, запечатлённых на экране.(... читать всё)
Фильм «Сны» режиссера Акиры Куросава состоит из восьми новелл. Все новеллы объединены темой гармонии человека с природой и нарушении этой гармонии, что является грехом против природы и самого человека.
В первой новелле мальчик из любопытства нарушает запрет. Он уходит в лес, дабы увидеть таинства природы, а когда возвращается домой, его из дома изгоняют. Финальный поворот, когда его не пускают на порог дома, а дают нож для самоубийства и отправляют извиняться перед силами природы к основанию радуги (чего в действительности он никогда не достигнет) подготовлен тем, что его предупреждают в лес не ходить.
В другой новелле группа альпинистов поднимается на вершину, а природа мешает им, так как человеку не место на вершине быть. Буря накрывает их. И альпинисты не видят дальше своего носа, обмороженные, они трое суток идут вверх, уже желая только бы добраться до лагеря. Они сдаются, укладываются на снег, и стужа укрывает их смертельными объятиями. Но вот буря прекращается и открываются взгляду равнодушные, неприступные вершины. Альпинисты поднимаются на ноги и к своему счастью замечают, что лагерь их в нескольких метрах. Они сквозь бурю стремились вперед, вверх, к своему лагерю, не замечая его сквозь снег. Этот поворот оправдан, так как мы, зрители, знаем, из разговора альпинистов, что лагерь должен быть где-то неподалеку.
В последней новелле герой приходит в деревню и столетний дед объясняет ему, как они в этой деревне живут, а потом весело собирается на похороны своей бывшей возлюбленной, а мы и не удивляемся, так как только что, слышали его рассказ о гармонии с природой.
Во всех новеллах присутствует цветовой лейтмотив. Цвета характеризуют отношения человека и природы, их гармонию. Это яркие цвета таинственной процессии в лесу и цвета недостижимой радуги вдалеке, в первой новелле. Те же яркие цвета персикового сада в новелле второй. И это уже холодные цвета на горной вершине говорящие человеку: «остановись в своем познании». И уже белые и синие цвета горных вершин оборачиваются мрачным синим и черным в новелле «Тоннель», явно говорящие о нарушении законов природы человеком. И тоже яркие цвета в новелле о Ван Гоге, но они уже не такие, как в первых двух новеллах — красочные и приятные глазу, а нереальные и броские, символизируя нарушения гармонии искусства. О чем еще раз подчеркивается разговором об отрезанном, ради автопортрета, ухе художника. В новелле о горе Фуджи цвета достигают пика яркости, превращаясь в цвета ядовитые. Они оборачиваются против человека, уничтожая человечество. Оставляя в следующей новелле, среди черного и красного цвета, кучку, некогда бывших людьми, демонов. В последней новелле цвета вновь приобретают яркие приятные оттенки. Все гармонично, так как люди в этой деревне чувствуют природу и живут с ней в гармонии. Даже хороня жителя своей деревни, они в ярких, светлых одеждах, символизируя и здесь гармонию с той же природой. Что явно подтверждает звук колокольчика, который слышит дед, «брякая» цветочком.
Я не могла не посмотреть фильм Акиры Куросавы. Классика, как ни как. Это чисто японское кино: действие неторопливо тянется, «еще один сон» сменяется «еще одним сном», кадры с персиковыми деревьями, снежными вершинами гор, склонами Фудзиямы можно рассмотреть в деталях. Я что — я не виню, это правда красиво.
Теперь непосредственно о сюжете. Хотела бы я, чтобы мне снились такие сны! Солдаты — зомби, возвращающиеся домой, люди — лисы, живущие под радугой, параноидальный Ван Гог, заключенный в своей же картине, демоны — многорожки, страдающие среди гигантских одуванчиков, похороны — праздник в деревне без названия — знаете, у Акиры Куросавы беспокойное воображение.
Кстати, этот фильм можно сравнить с «Койяанискаци»: видимо, в то время многих волновал вопрос, каким образом человечество уничтожит себя. Куросава просто провидец: апокалипсис в Японии из-за взрыва на атомной станции — ничего не напоминает?
Иногда захватывающе, любопытно, красиво, мудро и не по-западному. Фильм, который уважаешь.
Фильм «Сны» Куросавы, это восемь визуальных шедевров. Но вместе они составляют ШЕДЕВР с большой буквы. Гениальный памятник одному из величайших режиссёров и величайших гуманистов 20-ого века.
Гуманистом его называют неспроста. Уже в детском возрасте будущий режиссер понимает, что нужно жить в гармонии с природой. Во второй новелле «Персиковый сад», маленький мальчик сожалеет о том, что его родители вырубили деревья. «Персики можно купить на рынке, но где можно купить целый сад!?»
В последующих снах мы видим его переживания о бессмысленности войн, о ненужности изобретений, таких как атомная бомба, о боязни ядерной катастрофы, о бесчеловечности…
А в последнем сне, «Деревня водяных мельниц», Куросава, будто подводя итог показывает нам, как в простой беседе с захожим молодым путешественником, один 103-х летний старик говорит 5—6 фраз, которые, по сути своей являются вселенской истиной и содержат в себе столько мудрости, что примени мы их на практике, жизнь на земле превратилась бы в один большой праздник. И тогда не только житель «Деревни водяных мельниц» из сна режиссера, но любой другой человек смог бы смело сказать что да:
«Жить — это хорошо! Жить — это весело!»
После своего последнего и самого масштабного «самурайского пеплума» «Ран» (1985), в творчества Акиры Куросавы наступает 4 летний перерыв. И связано это было, вовсе не с возрастом или здоровьем (к тому времени режиссер был полностью слепым), а лишь с банальной нехваткой финансирования, а точнее, с недоверием со стороны японских студий, включая и пресловутую «Тохо». И даже финансовый успех последних двух картин: вышеупомянутого «Ран» и его предшественника «Тень и воин» (1980), не смогли убедить их вложить средства в новый проект Куросавы, который представлял собой альманах из снов режиссера. Видимо, боссов студий испугал не только тот факт, что это жанровый дебют для 80-и летнего мэтра, но и явная коммерческая непривлекательность экранизации сновидений почитателя Ван Гога и Достоевского, и Куросава был вынужден снова искать поддержку на Западе. То был уже конец 80-х, а не 60-е, когда режиссер возвращался из «страны грез» с пустым багажом и подорванным здоровьем. Теперь в Голливуде властвовали режиссеры, выросшие на его фильмах, и руку помощи «императору Японии» протягивает сам «король Голливуда». Спилберг, уговорив студию «Warner Brothers» купить права на дистрибуцию картины, садится за кресло продюсера и добивается того, чтобы картина увидела свет.
Данная лента, получившая незамысловатое название «Сны», состоит из 8 новелл (снов), каждая из которых отличается не только содержательно, но и стилистически, что может создать ощущение легкой эклектичности при первом просмотре картины. Объедены эти истории лишь главным персонажем (предположительно самим Курасавой, отсюда можно говорить и о частичной автобиографичности картины), который в процессе своего онтогенетического развития совершает путешествие по «зазеркалью», и становиться свидетелем, а порой и участником, самых необычных событий.
Два первых сна — это детское переосмысление народного фольклора (как ни как, а именно в этом возрасте мы чаше слышим сказки и мысленно погружаемся в них). Здесь мы вместе с маленьким Акирой, пренебрегая народными поверьями и запретами матери, подглядываем в лесу за свадебной процессией лис. Думаю, эта история о непослушании, где мальчик, не удержавшись от соблазна «разгадать тайну Сфинкса», все же решает «вкусить запретный плод», в некоторой степени отражает важные моменты в творчестве режиссера. Ведь не стоит забывать о смелых (и удачных, по большому счету) попытках Куросавы расшатать устои традиционализма в японском кинематографе, за что подвергался шквале критики со стороны соотечественников, обвинявших реформатора в кощунстве и деструктивной деятельности по отношению к японскому кино. Во второй новелле мы участвуем в весеннем Празднике девочек или в Празднике кукол: маленький Куросава, пытаясь догнать девчонку, оказывается на поляне и встречается с ожившими куклами, у которых просит прощения за то, что его родители срубили весь персиковый сад.
По мере того, как Куросава взрослеет, сны становятся более конкретизированными и менее абстрактными, что, с другой стороны, дает нам меньше воли для интерпретаций содержания. Здесь, есть ода человеческому стоицизму и самоотверженности, когда наш герой, ценой нечеловеческих усилий, пройдя через снежную бурю, приводит свою команду альпинистов в лагерь. При всей экстремальности происходящих действий, история выдержана в очень спокойных тонах, порой производя гипнотизирующий эффект.
Очень эстетично оформлен, своего рода, сон-откровение, где молодой Куросава-художник, прогуливаясь по галерее, попадает в картины Ван Гога. Здесь он встречается с самим автором полотен и получает от него «благословение» в виде наставлений, подобно тому, как отцу греческой трагедии Эсхилу во сне явился Дионис, ниспослав ему дар драматургического гения.
Не обошел без внимания Куросава и свои ночные кошмары. В мрачной новелле об ужасах войны мы слушаем исповедь командира отряда, в котором он просит прощения у своих покойных солдат за то, что выжил (в отличие от них) после войны. Данный эпизод был срежиссирован Исиро Хондой, другом Куросавы и создателем легендарного врага Токио номер 1 («Годзилла» 1954г). Выбор Хонды был не случаен, как ветеран японо-китайской войны, он непосредственно испытал на себе кошмары военных год. Несколько двойственное впечатление оставляет постапокалиптическая притча о последствиях ядерной катастрофы, когда из-за радиации все люди превратились в рогатых демонов. Пустынный, вулканические ландшафты, населенные демонами, каждый день для которых нескончаемая агония, контрастируют с гигантскими ромашками, которые составляют единственную растительность этого мира. Подобная картина добавляет иронический оттенок новелле, превращая ее в мрачную сатиру.
Все же, свой альманах, Куросава заканчивает на светлой и оптимистической ноте. Завершив свое путешествие, герой оказывается в «Деревне водяных мельниц», где у него завязывается диалог с 103-летним жителем деревни. Он поражается укладу жизни в деревне — жителям не ведомы последние достижения науки и техники, от чего, они и живут в полной гармонии с окружающим миром, разумно используя дары природы. А похороны для них самые настоящие праздники, ведь, не имеет смысла печалиться, если человек прожил долгую и счастливую жизнь. Пожалуй, Куросава не зря не прибегал к сюрреалистическим действиям и образам, сделав последний сон самым реалистичным по манере повествования.
«Некоторые говорят, что жить трудно. Это болтовня. На самом деле, жить увлекательно» — словно, сам Куросава говорит нам через своего персонажа из последнего сна. А может нам стоит поверить 80-и летнему режиссеру, тем более, что он никогда не любил кривить душой? Никогда.
8 историй, 8 независимых снов, которые погружают нас в мир, увиденный глазами Куросавы.
Сны — часть нашей жизни, то, что есть у каждого из нас и то, что нельзя отобрать. Все в детстве мечтали попасть, в чей-то сон, увидеть происходящее своими глазами. И вот, наконец, мечта сбылась. При просмотре подсознательно вспоминаешь и сравниваешь свои сны со снами Куросавы. Они разные — добрые и страшные, глубокие и легкомысленные, правдивые и сказочные. Все они имеют свое место в фильме.
Невольно задумываешься, что в данном кино нет никаких рамок. Можно увидеть человека, гуляющего в нарисованных картинах, а можно милого ребёнка, который невольно провинился и готов понести за это суровое наказание. Каждый может найти свою историю, наиболее близкую и наиболее понравившуюся ему.
Сны любят все, а если для этого даже не нужно засыпать — это завораживает!
Каким образом переместить тончайшую ткань сна на плёнку, не нарушив хрупкого сплетения нитей, не затронув бестелесные узелки образов? Самые сильные люди — те, кто проснувшись сумеют оставить сон себе. Однако настоящим искусством является способность пересказать сон так, чтобы тот не утратил хотя бы половину своего очарования. Верный тон, верный язык, изобразительные средства иногда позволяют передать черты алькова другого мира — голос невесомости в загустевающей плазме воздуха.
Разумеется, фильм, пересказывающий сны, будет выглядеть по-особенному. Сценарий в этом случае пишет бессознательное. Поэтому в детских снах Куросавы, самых лучших из восьми представленных, мы находим необычайно яркие, поэтичные образы, реализация которых заставляет глаза широко открываться от удивления и позволяет ощутить искреннее чувство эстетической радости. Редкий фильм можно назвать столь совершенным в визуальном контексте.
Шесть других сновидений — «среднего возраста», и глубоко личные волнения, желания и страхи, «пробуждающиеся» в снах, начинают делить ложе с мировыми проблемами, которые глубоко трогают режиссёра. Смирение со смертью, непониманием, тревога о всеобщей бездуховности, оторванности от природы и видения идеального мира — истории, рассказанные с истинной проникновенностью и болью. Они могли бы показаться нравоучительными — но вместо печати наставления несут в себе просьбу задуматься. Примешивание рациональных мотивов происходит ради блага, но наносит некоторый ущерб атмосфере сна: призраки северного сияния в деревьях исчезают. Последний сон разворачивает перед нами прекрасную панораму, но выглядит скорее заботливо вынашиваемой мечтой, нежели сном — которые, впрочем, в некоторых языках мира обозначаются одним и тем же словом.
Этот фильм в целом стоит смотреть ради подстерегающих вас великолепных кадров — красный фонарь, чёрная фигура, синеватые сумерки или необъятная россыпь цветов, распустившихся словно по мановению воли чьих-то неистребимых надежд. Меня этот фильм попросил стать поэтом — хотя бы на час.
Этот фильм из восьми новелл сначала больше видишь, а потом постепенно, к финалу лучше слышишь. Притчевые нравоучения Куросавы-художника — сначала больше фантазии, сказки, театр мечты, а далее фантасмагория, галлюцинации и прозаически-идиллические лона природы.
Две первые новеллы о самом ключевом в детстве. (Не в японском, между тем, вообще в детстве человека.)
- Однажды мне приснился сон: солнечный свет сквозь дождь.
В такую погоду мальчик бежит смотреть на лисью свадьбу. Процессия театра Но в лесу высоких деревьев. Ребёнок моча наблюдает за тем, чего не должен был видеть. Завершает драматическое сновидение Куросава в долине, между гор, где прозрачный воздух и мост из радуги.
- В такие дни всегда есть радуга, — чтобы раскаяться в нарушении табу.
Следующая инициация — ещё один сон. Можно смотреть на то, на что не должен, и можно увидеть то, что должен, но мало кто видит. Например, цветение персикового сада. Снова театр Но. Ребёнок защищает свои чувства.
- Нет, персики можно купить. Но где можно купить целый цветущий сад?
Новелла слёз и просветления — еще один солнечный день сквозь дождь. Счастье хрупко, как цветущее персиковое деревце, уцелевшее среди вырубленного сада.
У Куросавы тонкие цветовые переключения между снами. От радуги к празднику радужных кукол, которые оборачиваются духами персиковых деревьев, от облачных душистых персиковых цветов — в снежный буран. Инициация — на волосок от смерти. Не время спать, — легко навсегда замерзнуть. Но тот, кто переживает о других людях, как взрослый человек, может услышать слова спасения:
- Снег тёплый… Лёд горячий…
Замечу, сколько ни пересказывай «Сны» Куросавы, как и обычные сны, спойлера не выйдет. Мерцающая природа снов завораживает и как цветущий сад, и как снежный вихрь. И как тоннель. Это ещё один сон — мерно предупреждает Куросава титрами почти полное падение оттенков цвета в четвёртой новелле. Инициация одинокого человека, прошедшего сквозь лающую злую взрывную тьму трубы, человека в военной форме. Начинаются дежавю, утомление, встречи с убитыми однополчанами. Сон-галлюцинация, вызывающая горькие видения. Сон — пограничное пространство. Из тоннеля марширует взвод. Тот самый, который был полностью уничтожен.
- Я с трудом могу смотреть вам в глаза. Я выжил, я послал вас на смерть. Это моя вина. Я не могу винить войну во всём, — отвечает командир, попавший в плен и потому выживший, но не обезболенный жизнью.
- Я понимаю ваши чувства, — отпускает он свой погибший взвод.
«Вороны» — следующий сон о другом прикосновении к смерти. Снова солнечный свет заливает пространство, веселые девушки у речки, путник из галереи бежит по мосту на картине, чтобы найти художника, который нарисовал этот удивительный пейзаж.
- Вы Винсент Ван Гог? — спрашивает он человека с забинтованной головой. - Да, — отвечает незнакомец, топчущийся среди поля. - Что же вы не рисуете? - Это же невероятный пейзаж.
Гуу-гудок паровоза, мелькают над золотистыми полями чёрные вороны. Путник покинул картины Ван Гога. Он снимает шляпу перед его картиной, он снова в рамках реальности, где Ван Гог мёртв и не расскажет ему о том, что он — раб, разгоняет себя как паровоз, чтобы удержать возникшую в сознании картину, где рисовать его заставляет солнце. И пока оно не меркнет, он спешит, он бросает краски на холст, сходит с ума от этого напряжения времени — отрезает себе ухо, чтобы не мешало.
От образов искусства Куросава переходит к искусственным и чудовищным изобретениям человечества — красным облакам из плутония 239 и жёлтым из стронция 90. «Гора Фудзи в красном» — сон, наполненный страхами, цветом и радиацией. После этого яркого короткого сна цвет снова исчезает. Человек снова один, идёт по выжженной серной земле, удаляясь в сон плачущих демонов.
- Прежде тут было поле цветов. Теперь тут растут странные цветы — одуванчики-монстры.
Демоны у Куросавы предстают уродами, стенающими в бессмертных муках у двух луж. В ужасе от этого театра, не разбирая мрачной дороги, прочь с этого вулканического склона радиоактивных дождей бежит человек и, наконец, в восьмой новелле попадает под пение воды и на свежий воздух, в маленькую деревню.
- Добрый день, добрый день, — приветствуют его.
День и в самом деле оказывается добрым. Мудрости естественного образа жизни ему открывает старик. И пока они беседуют, старик ни на минуту не прекращает своего нехитрого труда.
- Некоторые говорят, что жить трудно. Это болтовня. Жить увлекательно.
Эта новелла «Деревня у водяных мельниц» — праздничное сновидение: под солнцем бежит река, ветер вращает деревянные барабаны, похороны 99-летней старухи превращаются в хорошее весёлое событие. Яс-са, Ясса, — нечто радужное вскрикивают, подпрыгивая хором, участники похоронной процессии с оркестром. Бежит тихая вода. Куросава замыкает сюжет своего созерцательного кино её звучанием и дыханием живых цветов.
Фильм «Сны» во многом автобиографичен. Он состоит из восьми новелл. В каждой из них 80-летний Куросава рассуждает о судьбе человечества, больше всего о связи между человеком и природой.
Есть и реалистические, и романтических и явно импрессионистические новеллы. Особенно понравилась новелла, в которой японский художник (а может это сам Куросава в молодости) долго наблюдал в музее картины Ван Гога и… попал в его мир. Он перескакивал от одного к другому полотну и наконец встретил своего кумира — гениального Ван Гога (эту роль исполнил никто иной, как Мартин Скорсезе).
- А что у Вас с ухом?
- Вчера я должен был закончить свой автопортрет. Но я не мог правильно нарисовать свое ухо и поэтому я его отрезал.
В этом фильме есть практически все: детские воспоминание режиссера, рассказ о воле человека, которую нельзя сломать, ужасы бесполезной войны, страх атомной катастрофы, страх перед бесчеловечности человечества (люди превращаются в демонов), преклонение перед искусством.
В последней новелле Куросава говорит о том, что надо жить в гармонии с природой. «Для человека самое важное чистый воздух и читая вода!» — говорит 103-летний деревенский старик молодому городскому парню.
Фильм заканчивается фразой «В конце концов, жить — это хорошо, это весело» и пышным праздником, хотя на самом деле это похороны 99-летний старухи. Куросава, как и в «Рашамоне», всё ёще «верит в человечество».
Фильм, для создания которого великий режиссер, не раз прославивший на весь мир свою родину, был вынужден искать финансирования за ее пределами. Эта лента была снята при содействии студии визуальных эффектов Джорджа Лукаса и спродюсирована Стивеном Спилбергом. Помимо прочего, одного из героев, Ван Гога, сыграл Мартин Скорсезе.
«Сны Акиры Куросавы» — очень необычное произведение как для японского кино, так и для кинематографа вообще. Эту вещь нельзя воспринимать как творения киноиндустрии, рассчитанные на массового зрителя, так же как и считать самостоятельной полнометражной лентой. По сути, данная картина даже не является фильмом, а представляет собой сборник из восьми никак не связанных между собой историй.
Сложно сказать, сколько вымысла и правды в этих «снах», это знал только сам Акира Куросава, однако, предположительно, именно он и является главным героем, то ребенком, то молодым человеком, то взрослым мужчиной. Примечательно и то, что он (или его герой) всегда одинок, даже рядом с другими людьми. Это странник, находящийся в вечном поиске и в непрекращающейся борьбе, из которой он никогда не выйдет победителем. Он путешествует из одного странного, иногда жуткого, иногда фантасмагоричного, иногда сказочного, места в другое, встречает необыкновенных персонажей и попадает в интересные, но подчас ужасающе страшные передряги. Однако в каждом своем приключении он находит какой-то вывод, размышление, проблему или нечто, над чем зрителю предполагается подумать. А то и просто — услышать.
Картина совершенно точно будет неинтересна зрителю, не увлекающемуся личностью Акиры Куросавы, не знающему назубок его биографию и не ценящему непостижимость японской души. Здесь слишком много самого режиссера, его жизни, его боли, воспоминаний и воззрений. И если в прочих работах Акира Куросава не стеснялся озвучивать свои морально-этические взгляды и убеждения при помощи персонажей, здесь же, в личной картине, он словно произносит их собственными устами, еще четче, громче, яснее и честнее. Он не устает взывать к людской совести и человечности.
Кинорассказы различны по стилю и даже качеству съемки, однако они объединены общей темой — взаимодействие человека и природы, в самом ничтожном и самом глобальном его проявлении: срубленные персиковые деревья и уничтоженная радиацией планета; люди-мутанты, которых принимают за демонов, и волшебные лисы из национальной мифологии; сумасшедший (или гений?), борющийся с необъятностью природы, и люди, живущие в гармонии с ней.
В этих «снах» реальное тесно переплетается с выдуманным, как объединяются в работах режиссера Восток и Запад, светлое и грустное, умиротворение и отчаяние.
Каждый из «снов» — это особое настроение, переданное при помощи «говорящих» цветов, частичка личности автора. В этом фильме зритель может увидеть все грани таланта Акиры Куросавы, все стороны души этого умного, проницательного и безусловно невероятно талантливого человека.
32-й Московский международный кинофестиваль открывается 17 июня. В основном конкурсе будут представлены 17 картин, одна из которых российского производства — «Воробей» Юрия Шиллера. (...)
