Джон Уилсон — отчаянный храбрец, человек, склонный к безрассудным поступкам, смелый и дерзкий режиссер. Этот белый охотник известен как борец за права негров и евреев. Джон приглашает своего друга — писателя Пита Веррилла принять участие в создании нового фильма. Друзья летят в Африку на съемки. Но главной целью Джона является охота на слона…
Клинт Иствуд наверняка удивил во второй раз (после фильма «Бёрд») поклонников его «суперменских» ролей и тех картин, в которых знаменитые типажи «Человек без имени» и «грязный Хэрри» выступали словно под другими псевдонимами. Популярный актёр-режиссёр-продюсер рискованно решился ещё на один амбициозный проект, как бы соревнуясь с чудачеством своего совсем иного героя — кинорежиссёра Джона Уилсона, который согласился (правда, после долгих уговоров) на настоящую авантюру: съёмки приключенческой мелодрамы в Африке. Но в самый ответственный момент вдруг воспылал неукротимой манией — охотой на чёрного слона. Кино — вообще профессия авантюристов. Хотя Уилсон оказался одним из самых неуравновешенных искателей приключений, а тем более — в небезопасной африканской саванне.(... читать всё)
Когда-то были посмотрены «Таинственная река» и «Девушка на миллион» — фильмы хорошие, как тогда мне казалось, такие — добротные драмы. Не больше. Но «Подмена» всё перевернула. Отличная история, актёры постарались, хороший сценарий, а в режиссерском кресле Клинт Иствуд. И я уже не замечаю, как направляюсь на рынок за новой, точнее старой порцией Клинта Иствуда. И пошло: «Письма с Иводзимы», «Кровавая работа», «Непрощенный», «Бронко Билли», снова «Девушка на миллион», снова «Таинственная река»…
Ну и «Белый Охотник, черное сердце». С самого начала что-то не ладилось с просмотром, то картинка зависала, то я на что-то отвлекался. Но благодаря привычке досматривать фильмы — фильм был досмотрен!
Африканские приключения режиссера и его команды, одержимость слоном, причуды Джона Уилсона и многое другое смотрится на протяжении почти двух часов не на одном дыхании, а на одном приоткрытом глазе.
Если меня спросить — о чём этот фильм? Я не задумываясь отвечу — фильм о СЛОНЕ… о большом африканском слоне!
Приключенческий фильм Клинта Иствуда о похождениях съёмочной команды и режиссёра (в лице самого Иствуда, который как всегда прекрасно сыграл свою роль) в Африке, не получил широкую известность и славу, но при этом, все равно является очень достойной картиной, которая пусть и немного скучновата и иногда не понятна современному зрителю, все равно хороша и хотя бы попытаться посмотреть и понять её стоит. Если же вам удастся не уснуть или не выключить, вы получите воистину сильное впечатление и поймете какие важные вопросы поднимает Клинт Иствуд, не только о слонах и неграх, но ещё и о том, что если человек был добрый характером, он таким и останется, независимо от своих желаний.
Весь смысл фильма мастерски прикрыт казалось бы простой историей, о злом белом который хочет убить слона. В течении фильма зрителю открывается характер главного героя и его команды, режиссёр превращается из коварного охотника в добродушного пожилого человека, который прожил жизнь и видит людей насквозь, а вся команда окружающая его в дураков, которые думают только о деньгах и ничего не понимают.
Фильм имеет очень большую смысловую нагрузку и снят в меланхоличном стиле. А ещё в нём участвует Клинт Иствуд, ради которого я и смотрел этот фильм. Собственно, для шедевра больше ничего и не надо.
«Я не позволю восьми миллионам поедателей попкорна дергать меня за ниточки»
Именно эту цитату Клинт Иствуд, режиссер и исполнитель главной ролии, привел в одном из своих интервью. Думаю, это о многом говорит.
«Белый охотник, черное сердце» — необычный и неоднозначный фильм. Его сложно воспринимать адекватно. Тяжело угнаться за мыслями и желаниями Джона Уилсона, понимать его неоднозначные поступки и вздорный характер, но в то же время, любопытно смотреть на его чудачества, слушать двусмысленные фразы и просто наблюдать за таким же неоднозначным человеком, как и сам фильм.
Главный герой — прототип режиссера Джона Хьюстона, снимавшего в 50-х годах свою картину «Африканская Королева». Все события фильма основываются на книге, повествующей о событих, происходивших во время снятия той картины. Но мне все видится несколько иначе. На мой взгляд, это некая попытка рассказать зрителю о себе, т. е. о Клинте Иствуде. Эти фразы, произносимые героем, они странным образом совпадают с фразами самого режиссера, произносимыми им в реальности, странный манер вести разговор и защищать свое мнение. И потом, мне кажется странным, что Иствуд в одном из интервью приводит цитату из фильма:
«Говоря словами Джона Уилсона из «Белого охотника, черного сердца», я не позволю восьми миллионам поедателей попкорна дергать меня за ниточки»
Но, скорее всего, это лишь мои домыслы.
Что касается фильма, я советую его посмотреть. Интересные диалоги, показанная изнутри жизнь и взаимоотношения в съемочной команде, красивые африканские пейзажи и африканская культура, капелька юмора и трагедии… Одним словом, на это стоит посмотреть.
Кинорежиссёр Джон Уилсон схож формальными признаками с Гарри Кэллаханом, Джосси Уэйлсом, Бронко Билли и другими циничными сангвиниками — обладателями хмурой ухмылки Клинта Иствуда. Но Уилсон — не ковбой и не коп; он, ни от кого не бежит и никого не спасает. Он снимает кино…про бегство, спасение и прочую циничную, но благородную героику характерную для экзотического приключенческого проекта с бурей страсти, охотой, войнами, как в романах Хемингуэя, которые Уилсон обожает. Всё это индустрия развлечений, суррогат жизни. Оттого актёрский шлейф Иствуда обретает независимую цельность, являясь квинтэссенцией сути героя — одиночки: «Мы боги. Вшивые маленькие боги». «Вшивые», но всё же «боги».
Уилсон работает в Голливуде «золотой поры»30-х — 40-х и пользуется своей властью художника, чтобы бунтовать против глянцевого оболванивания чёрно — белого экрана. Никакого хэппи-энда! Влюбленные, пройдя через тьму испытаний, должны погибнуть при крушении корабля. «Бог дал — бог взял» — говорит Уилсон, вновь намекая на себя, как на наместника верховного творца. Творцу «великой иллюзии» неважно, что речь идёт о заурядной салонной мелодраме, что от его капризов страдают сценарист, продюсер, да и вся съёмочная группа, изнывающая от пекла и москитов, на далёком континенте. Киношник с замашками полковника Куртца из «Сердца тьмы» Конрада добьётся-таки своего экзамена на аттестат «бога большого», не «вшивого».
Уилсон — зеркало «героя», которого Иствуд играл до и после 1990 года. В силу того, что у персонажа отсутствуют незыблемые мотивации, неуёмная энергия перерастает в разрушительную агрессию, сдвигая в неожиданном финале акценты сюжета. Обнажая «чёрное сердце» «белого охотника», Иствуд только начинает расставаться с легендаризированной мифологией «бродяги высоких равнин», которая достигнет апогея в его дальнейших антивестернах исторического толка.
Сценарист не столько переписывает материал на благо фильма, сколько в угоду воли постановщика. Фигура всесильного продюсера оказывается пассивной перед волей титана — творца. Взаимоотношения режиссёра Уилсона и сценариста Веррила (Фэйхи) — любимая тема Иствуда о противостоянии опыта состоявшейся харизмы и идеализма неофита. Они понимают друг друга с полуслова, испытывают искреннюю взаимную симпатию, но один несдержан, а второй слишком осторожен. Никто никого учить не будет. Режиссёра интересует сам аспект взаимопроникновения таких отношений, т. к. Иствуду хватает мудрости не принимать чью-либо сторону, даже если одну из них он воплощает сам. Камнем преткновения в споре поколений и позиции творческого видения, ведущим к «моменту истины» является слон, на которого открывает в Африке охоту сумасбродный человек из Голливуда.
Веррилл: «Слоны величественны. Часть земли. Мы перед ними, как испорченные, невежественные существа. Увидев их можно уверовать в Бога. Они — часть мира, которого больше нет».
Уилсон: «Убить слона — не преступление. Это грех. Единственный грех, на который продают лицензию. И я хочу совершить его, прежде чем приступать к остальным».
При кажущимся противоречии, обе точки зрения тождественны. Оба говорят о божественном и грандиозном, но один — созерцатель, а другой — участник. Уилсону не важна фактическая смерть слона. Просто он олицетворяет себя с ним. Он тоже «часть мира, которого больше нет», но сама природа диктует им роли охотника и мишени. Природа же может их и заменить, по другому интерпретировать… Множеству интерпретаций поддаётся и вся картина — одна из самых многослойных в фильмографии Клинта Иствуда.
«Белый охотник, чёрное сердце» — трагифарс о тщете человеческой жизни и о сути кино, как о развлечении уносящим человека от реальности. Реальность окажется сильнее, но замкнутым кругом она довершит своё послание на киноплёнке, оставив пустое отражение в зеркале для жаждущего увидеть себя больше, чем просто охотником за слоном.
«Белый охотник, черное сердце» — это одна из папок в картотеке, которую стоит отыскать, чтобы сквозь призму содеянного понять суть происходящего. В данном случае, кино очень четко отвечает на вопросы: кто такой Клинт Иствуд? Что такое христианская Америка? Ну и почему не стоит оба эти вопроса венчать с фашизмом, в котором многие почему-то Иствуда уличают. Есть ещё такая категория зрителей, которые задаются не менее важным вопросом: как такое вполне заурядное кино проскочило на Канны 90-го, ведь там же что ни кадр — то вестерн (хотя бы появление в кадре Сполла вспомните), да и стилистика в духе Индианы Джонса (карта с самолетиком! а-а-а!)? — ну т. е. совсем не артхаус. Тут стоит понимать, что те же «Дикие сердцем», взявшие тогда золотую ветку, тоже где-то вестерн (не без Линча конечно!) — поэтому жанр тут вообще роли не играет. Ну и во-вторых, кино у Иствуда получилось толерантное и с человеческим лицом. А те, у кого этого лица нет, кто негра животным называет, в это самое нечеловеческое лицо и получают.
«Охотник» — это своего рода зачин к последовавшему через 18 лет «Гран Торино», где Клинт открытым текстом признается в том, что он империалист, но уж никак не фашист. Тут то же самое, разве что лужаек нет и негры вокруг. Старый ковбой смотрит на них, понимает, что они конечно братья наши меньшие, но не позволяет себе разряжать в них обойму, а наоборот — берет под крыло. Там даже в середине фильма Иствуд и еврейский вопрос снимает — вот такой примирительно-консолидирующий подход это и есть старая христианская Америка, в которой место найдется всем — и красным, и желтым, и черным — но только, если они по нашим правилам живут, и междусобойчики не устраивают. Ну т. е. вы понимаете, что Большой брат…
Ну а вообще, дело конечно не только в этносах. В первую очередь Клинт в кино проговаривает о Голливуде, и делает это очень так безапелляционно и бескомпромиссно: съемки-съемками, но сначала надо завалить огромного слона с бивнями «до пола», иначе какой ты вообще американец, мужчина и ковбой (у Иствуда эти термины примерно как сопрестольная Троица — непостижимы, но истинны). Поэтому весь фильм — это манифест о том, кто вообще-то на съемочной площадке главный. Тоже, конечно, ностальгия Клинта по старой доброй Америке, где продюсер только деньги считать умел. Вообще, чем дальше Иствуда смотришь, тем всё больше видишь, как он стареет. Видимо последним фильмом автора будет черно-белая комедия про чернокожего ковбоя… зато смешная.
