В начале фильма звучит композиция группы «Pink Floyd» «Seamus» из альбома «Meddle» 1971 года, только в картине использована ее инструментальная версия.
Роль, которую исполнил Ричард Дрейфус, должен был играть Шон Коннери, но он предпочел сняться за больший гонорар в «Охоте за Красным октябрем» (1990).
В названии фильма использованы слова, взятые из финала шекспировского «Гамлета».
В конце 60-х годов дерзкая пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» молодого английского драматурга Тома Стоппарда наделала много шуму, превратив Розенкранца и Гильденстерна, второстепенных персонажей «Гамлета», уже в главных действующих лиц какого-то в большей степени абсурдистского сценического произведения — словно это самое знаменитое сочинение Уильяма Шекспира вздумал пересказать на свой лад Сэмьюэл Беккет, автор «В ожидании Годо».(... читать всё)
К сожалению, до просмотра фильма я не читала Гамлета (хотя сюжет в общих чертах, конечно, знала), а уж о пьесе Тома Стоппарда даже не слышала. Так что, когда друг включил фильм о Гильденштерне и Розенкранце, меня привлекли лишь исполнители главных ролей — Тим Рот и Гэри Олдман. С творчеством первого я не так давно познакомилась, а вот Гэри Олдмана обожаю уже не меньше 10 лет, с того самого момента, как посмотрела «Трассу 60». Конечно фильм сразу же привлек мое внимание. И не разочаровал. Уже после 10 минут просмотра я поняла, что влюбляюсь в это кино и оно займет свое место в моем списке шедевров.
Шекспир — великий автор, но к сожалению мне он кажется немного скучноватым, — а вот переработка на новый лад его легендарного произведения не оставила меня равнодушной. История заиграла совсем другими красками, на мой взгляд, самое главное, что привнесла в трагедию эта переработка — именно юмор, именно благодаря юмору и великолепной игре актеров заскучать становится просто невозможно. Нет, здесь вовсе не упрощен сюжет, — это все та же трагедия Гамлета, но глазами других людей. И конечно в фильме высказано множество философских мыслей — так что после просмотра будет о чем подумать. Такое удачное соединение философии и юмора встречается не столь часто — оттого фильм становится еще более ценным.
Концовка показалась мне немного смазанной, — видимо именно из-за нее фильм не советуют смотреть тем, кто не читал Гамлета. Впрочем, это совершенно не испортило мне общего впечатления от увиденного. Просто пришлось открыть томик Шекспира и прочитать последние страницы истории принца датского, — тогда все окончательно встало на свои места.
Никогда не видел более мертвого актера (с) Седьмая печать
Томас Стоппард решил сам экранизировать свою пьесу, как это делал Ингмар Бергман с «Седьмой печатью». Конечно, автор лучше кого-либо знает, как перенести произведение на экран, но в случае с «Розенкранцом и Гильденстерном» отсутствие режиссерского опыта определенно навредило картине. Не потому, что от фильма веет театром — долгое время советский кинематограф не мог избавиться от признаков «сохи», — а потому что снят он очень слабо.
Классическая пьеса Шекспира, в которой героям Розенкранца и Гильденстерна отводилась роль всего лишь придворных, была вывернута Стоппардом наизнанку и превращена в попытку математически и логически препарировать духовные искания принца Датского. В результате чего рассуждения Гамлета о «вывихнутом веке» кажутся бредом сумасшедшего — эдакое «Горе от ума» глазами Фамусова, Скалозуба и Молчалина (людей по-своему неглупых и достойных, но явно уступающих по достоинству «сумасшедшему» герою — Чацкому). Псевдофилософские размышления Розенранца и Гильденстерна, физические опыты, попытка психологического анализа — это те действия, которые меньше всего подходят к произведению о духовных исканиях. Проблема бездуховности и безнравственности, прикрываемых маской логики, проходящая через произведение Шекспира, используется в «РиГ», как нечто верное. Поэтому пародия на Принца выглядит гнусно, а фарс неуместным и притянутым. Для размышлений о том, что смерть актера явление обыденное, что существует некоторая судьбы, а все относительности и двойственно, подложка из классического произведения не была необходимостью. Скорее только привлекающим внимание элементом.
«РиГ» портит операторская работа и монтаж. Кадр выстраивается таким образом, что лицо или фигура играющего актера может быть срезана, или на протяжении одного плана демонстрируются затылки актеров. Положение камеры зачастую тоже выбрано неудачно, отчего кадры выглядят чрезмерно любительскими и постановочными. Если бы в картине не снялись такие актеры, как Гари Олдман, Тим Рот и Ричард Дрейфус, то можно было предположить, что это непрофессиональная любительская постановка по мотивам некоторой пьесы. Набивший оскомину монтаж, когда в кадре строго говорящий, когда смена кадров и планов происходит неоправданно быстро — в сценах с минимальным действием этот недостаток проступает особенно ярко. Как Моцарт пенял Вагнеру на обилие лишних нот, так и в «РиГ» много лишних кадров и актеров в кадре.
За двадцать лет до «РиГ» был снят «Монти Пайтон и священный Грааль» (или «Монти Пайтон в поисках Священного Грааля»). В фильме Терри Гиллиама и Терри Джонса используется прием, суть которого заключается в следующем: герои скачут на невидимых лошадях, а цокот копыт озвучивается при помощи половинок кокосовых скорлупок. В «РиГ» подобный прием был применен в сцене поединка на шпагах. Обойтись без сравнения «МПисГ» и «РиГ» очень трудно, потому что обе картины — чистой воды фарс с пространными размышлениями и логикой абсурда. Юмор Стоппарда более клишированный и не изобретательный, за исключением, пожалуй, сцены поединка вопросов по принципу игры в теннис.
Актерский дуэт Гари Олдмана и Тима Рота — лучшее, что есть в картине. Интересные характеры, сыгранные актерами в свойственной им манере, не смогли испортить ни операторская работа, ни монтаж. Органичную связку дополнила труппа во главе с Ричардом Дрейфусом, раскрыться которым в полную силу не дал употребленный не к месту динамичный монтаж. Взаимодействие Розенранца и Гильденстерна между собой и с труппой бродячих актеров, которые чем-то напоминают актеров из «Воображариума доктора Парнасса» (вновь перекличка с фильмом Гиллиама, теперь в обратную сторону), смотреть намного интереснее, чем любую сцену, в которой задействованы главные герои пьесы Шекспира.
ИТОГ: слабая, но занятная экранизация пьесы Стоппарда в исполнении автора. Построен фильм, как и первоисточник, на попытке отыскать логику там, где ее искать не стоит (- Темно! — Так ночь! — Сейчас и днем бывает темень!) и псевдофилофоских размышлениях. Как и выступление труппы Дрейфуса — скорее развлечение для пабов.
The sight is dismall,
And our affaires from England come too late,
The eares are senselesse that should giue vs hearing,
To tell him his command`ment is fulfill`d,
That Rosincrance and Guildensterne are dead
Том Стоппард-замечательный драматург, известный по пьесам «Травести» и «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Также он известен как автор сценариев таких фильмов, как Империя Солнца, Бразилия, Влюбленный Шекспир, Ватель. Однако режиссером он стал только один раз, экранизировав собственную пьесу.
Фильм представляет собой абсурдную и ироничную философскую комедию-притчу, отдаленно перекликивающуюся с вечным сюжетом Шекспира. Однако на первый план тут выведены второстепенные персонажи: Гильденстерн, Розенкранц и Актер. Пока Гамлет занят проблемами бытия и мести на заднем плане, его университетские товарищи мучаются от неопределенности, путаницы, занимаются экзистенциальными вопросами о Боге, времени, смерти и собственном значении.
Гильденстерн в исполнении Тима Рота-нервный и иногда резкий философ, страдающий от всей неразберихи. Его мало волнуют происходящие вокруг него события, но занимают разные идеи. Он раздражителен и вспыльчив, и срывается на Розенкранца. С его помощью и загадочными намеками Актера он пытается определить куда дует ветер и почему умерло время.
Розенкранц в исполнении Гэри Олдмана-обаятельный наивный простак, случайно совершающий физические открытия и перманентно раздражающий Гильденстерна. Его не очень волнует, кто из них кто, он легко отзывается как на Розенкранца, так и на Гильденстерна, что указывает на легкий сюр происходящего.
Безусловно, фильм стоит смотреть в оригинале, наслаждаясь словестными играми героев, диалогами с тонкими аллюзиями и многочисленными цитатами и намеками.
Два датских болтуна с посланием от датского короля едут в датское королевство навестить их старого приятеля Гамлета, который, как говорят, изменился до неузнаваемости и внешне и внутренне от безумия, грусти или меланхолии. Вот их король и вызвал для того, чтобы они узнали причину этого помешательства. Кто читал однименную пьесу великого классика Уильяма Шекспира, знают эту причину. Я так и не понял как кого звали, но один из них в самом начале приезда к королю уже точно подметил печальный конец. В фильме много разговоров, очень много разговоров. Флуд шекспировской эпохи. В этой постановке Гамлет, его мать и король-узурпатор отодвинуты на второй план. И наоборот — второстепенные персонажи как Розен, Гильден и актер в исполнении Ричарда Дрейфусса, со своей труппой выступают в главных ролях.
«Розенкранц и Гильденстерн мертвы» стоит смотреть в хорошем переводе (к счастью различных преводов имеется немало, и есть из чего выбрать). Или смотреть с субтитрами, но это подойдет не всем, так как в фильме, как я уже писал, много разговоров, а Розен и Гильден любят поболтать много и быстро, субтитры часто не успеваешь прочесть. Кто обладает скорочтением, у того проблем с этим не должно возникнуть. С некачественным переводом лучше не смотреть, чтобы не получить неверное, а то и скверное представление о об этом фильме.
Я этот фильм не совсем понял, но не скажу что мне он не понравился, скорее наоборот; больше понравился, чем не понравился. Посмеяться можно и над диалогами этой парочки, и над склонностью персонажа Гари Олдмана обращать внимание на физические явления. Понравилось быстрота, с какой отвечают эти оба; вопрос еще не договорен, а ответ уже готов. Понятно что эта пьеса, и в ней могут идти диалоги как быстро, так и медленно. Если бы в жизни все так говорили, как в этой постановке. А игра в риторику на теннисной площадке, смысл которой заключается в том, чтобы как можно дольше отвечать вопросом на вопрос, а утверждение считается пригрышем, поразило меня сверхбыстрой реакцией ума Розенкранца и Гильденстерна. По этой картине можно и риторике немного обучиться. Пожалуй стоит в свободное время почитать «Гамлета» или «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в бумажном виде. И потом посмотреть этот фильм еще раз.
Что тут сказать, никогда бы не подумала, что из «трагедии трагедий» можно вылепить нечто настолько смешное, искрометное и в то же время очень тонкое. Юмор-то в фильме совсем не глупый, и я бы даже сказала, что не каждый этот юмор сможет понять.
О блистательной игре Олдмана и Рота в этой картине сказано немало, но я просто не могу удержаться: сыграно просто потрясающе, несмотря на то, что роли очень комичны, что сразу делает их очень непростыми. Впрочем от двух вышеперечисленных персонажей я ничего другого и не ожидала. Меня лично также радует тот факт, что Рот и Олдман с возрастом, как хорошее вино, стали только лучше… Ну или по-крайней мере ничуть не «испортились».
Отдельная похвала саундтреку — музыка подобрана если и не гениально, то всегда «в точку», тютельку в тютельку, как хрустальный башмачок для Золушки.
Остается надеяться, что глубоко любимый Билли Шекспир не перевернется в гробу пару раз. А если и перевернется, то только от смеха.
На одной площадке встретились два великих актёра Гери Олдман и Тим Рот… два молодых, но неимоверно талантливых актёра, которых собрал под своё крыло тогда уже довольно известный сценарист Том Стоппард («Бразилия», «Влюбленный Шекспир») — это была его первая проба в качестве режиссёра и могу сказать она удалась. Сценарий написал всё тот же Том Стоппард.
Вот так кровью и потом снималась одна из самых смешных, философских и трогательных картин десятилетия «Розенкранц и Гильденштерн мертвы».
Если я не ошибаюсь — до выхода на большой экран была такая пьеса, и при чём довольно удачливая.
Да, кого только не играли и Олдман и Тим Рот, после съёмок в «Розенкранце»: это сутенёр-наркоторговец, жуткий человечик мечтающий стать владыкой мира и даже Сид Вишез (Правда это было до съёмок «Розенкранце»:) в исполнении Гери Олдмана, или умирающий полицейский, преступник, метрдотель или «вождь обезьян» в исполнении Тима Рота — не одна роль не превзошла эту! «Розенкранц и Гильденштерн мертвы» — это классика мирового кино!
10 из 10 актёры играют просто великолепно, сценарий и режиссура на высоте! БРАВО!
Знаменитый британский драматург и киносценарист Том Стоппард за свою долгую творческую деятельность снял всего один художественный фильм под названием «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», благодаря которому получил еще и мировую известность как выдающийся кинорежиссер. Экранизировав собственную пьесу Стоппард изрядно постебался и над сюжетным смыслом шекспировского «Гамлета», и над абсолютно всеми его героями, да и над самой атмосферой временной эпохи, в рамках которой развивается действие легендарной трагедии. Идея Стоппарда перевернуть вверх тормашками всю сюжетную композицию произведения Уильяма Шекспира, насытив «Розенкранца и Гильденстерна» откровенным абсурдом, черным юмором и сюрреалистическим содержанием, на первый взгляд представляется довольно смелой.
Но опытный шекспировед Стоппард, представляя на суд зрительской аудитории собственный новаторский взгляд на классическую модель произведения, продемонстрировал изящное чувство вкуса и умение создавать в рамках внешней оболочки трагедии Шекспира интересные метафорические образы, в связи с чем и обвинять его в надругательстве над великим произведением ни у кого даже язык не повернется, повода для этого не будет. К тому же, Стоппард удивительным образом практически без искажения общего смысла, сохраняет в своем фильме контекст трагической истории самого известного в мировой литературе датского принца. Эстетично хулиганствующий драматург просто преподносит ее в привлекательной для современного зрителя форме остроумной философской притчи с расстановкой акцентов на интересующих уже Стоппарда, а не Шекспира, философских вопросах жизни и смерти.
Философствующие шуты и неутомимые естествоиспытатели самых несуразных идей, которые вообще могут посетить человеческое сознание, Розенкранц и Гильденстерн, двое закадычных приятелей, своими поступками и диалогами, доведенными Стоппардом до апогея дико смешного абсурда, на протяжении всего действия картины успешно противостоят всем существующим законам формальной логики. За содержанием бесед героев невозможно следить без искреннего восхищения драматургическим талантом Тома Стоппарда, насытившего диалоги персонажей множеством ярких афоризмов, устраивая из словесных пикировок друзей сумасшедшую по своему непредсказуемому развитию игру слов, превращая тем самым в искрометный фарс буквально каждую сюжетную линию фильма.
Помимо изумительной режиссуры и оригинального сценария Стоппарда невозможно обойти вниманием первоклассную игру Гэри Олдмана и Тима Рота, которые наделили центральных персонажей фильма свойственной данным актерам уникальной типажностью, выразительной мимикой, а также индивидуально-авторской разговорной интонацией. Рот и Олдман абсолютно гармоничны в создаваемых образах, играют легко и непринужденно, в связи с чем и мастерски сконструированные диалоги героев начинают приобретать более совершенное звучание, наводя на обоснованные мысли о своей шедевральности. И пока зритель с удовольствием следит за тем, как при помощи упоительно смешных экспериментов над его здравым мышлением Розенкранц и Гильденстерн пытаются найти смысл собственного предназначения в ловко построенном гениальным Томом Стоппардом театре под названием «жизнь и смерть», на всем протяжении хронометража картины шекспировские страсти ненавязчивым фоном продолжают обозначаться в комфортной для восприятия юмористической иносказательной форме.
И, конечно, Гамлет задаст свой знаменитый риторический вопрос: «Быть или не быть?» И, разумеется, череп «бедного Йорика» мелькнет в кадре. Но всё же, в большей степени, в картине мне запомнится не это, а совершенно абсурдный для шекспировских времен тройной гамбургер, который с самозабвенным выражением лица сооружает себе за ужином герой Гэри Олдмана, или сворачиваемый им с ребяческим усердием «бумажный самолётик». Подобные моменты, присутствующие в фильме, являются фирменным знаком гениального кинохулиганства Тома Стоппарда, и служат визитной карточкой самих Розенкранца и Гильденстерна, двух неординарных личностей, двух странников не от мира сего, следующих удивительной фантасмагорической дорогой от понимания законов окружающей их жизни к осознанию собственной смерти.
Шекспир, Стоппард и пара-тройка отличных британских актёров
В классе десятом нас водили на эту пьесу в местный театр. Помню, что никто толком ничего не понял, но мне понравилось. Потому, когда узнала, что есть ещё и одноименный фильм, то тут же разыскала его. После первого просмотра я поняла не намного больше, однако опять же — понравилось. Понравилась игра Гари Олдмана и Тима Рота, понравились диалоги-каламбуры, понравилась сама шекспировская атмосфера вывернутая наизнанку. После второго просмотра всё стало намного понятнее, выстроилась логическая цепочка, прочитался смысл, но фильм тем не менее не потерял своё очарование.
Здесь комедия встречается с философией и рождает гениальнейший абсурд. Причём абсурдом становится вся наша жизнь, всё то понятное, закономерное, что нас окружает. Терзания Гамлета на фоне рассуждений Розенкранца и Гильденстерна кажутся лишёнными какого-либо смысла. Пока он говорит, они изобретают, действуют, живут.
Перед нами тот редкий случай, когда автору удалось экранизировать собственное произведение, причём сделать это весьма удачно. В итоге кино получилось по-европейски независимым, едва ли не по-голливудски масштабным, а в соавторстве Стоппард как сценарист указал имя самого великого Шекспира.
К сожалению в переводе картина теряет свою прелесть, потому что сила её как раз была в словах, в диалогах, монологах, в этих словесных коламбурах, которые на русском увы звучат порой совсем не так. Возможно поэтому многим фильм кажется непонятным, скучным и едва ли не бредовым.
Здесь нет случайных кадров, случайных реплик и даже случайных персонажей, здесь все к месту. И пускай в названии картины уже раскрывается часть происходящего действия, это не важно. Ведь как и пьеса Стоппарда фильм совсем не об этом. Он многогранен, многослоен и каждый сможет в нём найти что-то своё.
Кино о его величестве случае, о закономерностях, о непостижимости жизни. Оригинальное, самобытное, но опять же — не для всех. Ибо смотреть на то как на протяжении двух часов молодые Тим Рот и Гари Олдман пытаются разобраться в том, кто же из них Розенкранц, а кто Гильденстерн, Ричард Дрейфус рассуждает о театре и актёрах, а всё это разбавляют редкие появления истинно шекспировских персонажей «Гамлета» — способен пожалуй не каждый.
Однако тех, кто всё же рискнёт и так скажем «проникнется», ожидает нечто большее, чем просто диалоги и вялотекущее действие. Их ожидает настоящий шедевр, остроумный, смелый, не похожий ни на что, балансирующий где-то на грани абсурда и гениальности.
Сначала была пьеса. И пьеса эта была «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Пьеса в переводе И. Бродского с английского Т. Стоппарда. Имя Стоппарда на странице ничего не говорило. Имя Бродского говорило все. В сборнике было много стихов и тех самых, любимых, и новых странных до непонятности. А вот в разделе «Переводы» — На, тебе такое вот! Нестандартное чудо! Про «пятых подползающих» персонажей Шекспировского Гамлета! Неожиданно. Необычайно Поспешно. Более чем. Даже с иллюстрацией, кажется. Невероятно. Подозрительно. Заставляет задуматься. Пьесы вообще читать очень тяжело, особенно если не занимаешься их последующей постановкой или хотя бы экранизацией. Очень мало в тексте личного, живой конкретики, точных описаний — сплошная схема и слова, слова, слова, вопрос — ответ…и еще монета, с нее то все и начинается. Она то и есть маркер невероятности событий, условности среды, виртуальности героев. Бесконечная односторонняя орлянка — игра с судьбой, обстоятельствами и неумолимым автором, заготовившим своих персонажей на заклание. Злодейский план, не правда ли? Вызвать из небытия, материализовать героев, одушевить, и бросить их в пучину шекспировской трагедии, заранее, уже в названии, обозначив их же неминуемую смерть. И вот они трогательные и беззащитные начинают свой односторонний путь навстречу своей судьбе. Они действительно персонажи чистой воды, у них нет ни прошлого, ни будущего, им даже толком ситуацию не удосуживаются объяснить — одни догадки и слова, слова, вопрос — ответ. «Вся наша жизнь — она так правдоподобна, что вроде какая-то пленка на глазах, — но случайный толчок, и перед тобой черт знает что!» Автор не церемонится со своими героями, а вот как быть читателю, а еще хуже зрителю, который УЖЕ успел их полюбить? Монета ВДРУГ перевернулась — то верный проигрыш! А они УЖЕ свои, родные, близкие, а как же ИХ возможно потерять — уму непостижимо?! Возникнув в условном кино-пространстве, два «гениальных разгильдяя», наивно и отчаянно включаются в смертельную игру. Спрашивается, сколько упущенных научных открытий, чистых помыслов, нерожденной поэзии и философии, неосуществленных возможностей и невозможностей сколько? Розенкранц и Гильденстерн, Гильденстерн или Розенкранц? Какая разница! Это только имена, которые можно поменять местами, а вот как быть с кусочками души, уже поселившейся в их телах. И как-то по-детски, зажмурившись, уже с петлей на шее, они на что-то надеются — «В другой раз мы будем умнее». Так человек хочет верить в реинкарнацию, проживая жизнь как черновик, все еще надеясь на последующие коррективы. Театр в кино. Умирая, герои проваливаются в театральную повозку-декорацию (?), гроб (?) или походный фургон (?) доктора кукольных наук — Карабаса-Стоппарда? Театр в театре. Где куклы играют для актеров, играющих королей, которые, в свою очередь, играют в «реальных людей» — персонажей пьесы, на самом деле. «Next!» — говорит Розенкранц, и это отсыл к еще одному культовому произведению — одноименному английскому мультфильму Барри Пурвиса, Где кукольный Шекспир за 5 минут разыгрывает для придирчивого режиссера, сидящего в зрительном зале, все свои пьесы. Его игра гениальна, в финале он уподобляется Богу! Но для Главного режиссера, (а это и есть сам Господь), даже гениальный Шекспир всего лишь человек. Со времен сотворения мира чрезмерно актуален вопрос — «Кто на новенького?». «Next!» «Следующий!» Густо замешано, круто заверчено. В свое время сама пьеса наделала шума, не говоря уже о фильме. Сделанный в 90е, он словно вне времени, сам по себе, свой собственный, особенный, очень любимый…
А еще удивительно органичный. Все составляющие — сюжет, режиссура, актерская игра, словно на одном дыхании, в одном ритме сердцебиения существуют. Актерский дуэт Гарри Олдмана и Тима Рота невероятно хорош. Для Рота, на мой взгляд, это вообще самая лучшая роль (из всего мною виденного — ждем-с новых!) Здесь уж не скажешь, (как обычно), Тим великолепен, но фильм ему определенно жмёт. Или — он, буквально, вынес на своих плечах это «унылое давно». Или — что он ВООБЩЕ здесь делает, как его сюда занесло? Фильм Стоппарда — это тот самый счастливый момент, когда актеры, режиссеры, сценаристы, операторы и т. д., забыв о своих непомерных личных амбициях, в едином порыве делают нечто, имеющее прямое отношение к искусству. Трындец — зрителю! Потеря потерь…в финале. А что делать? «Единственный вход: рождение, единственный выход — смерть. Какие тебе еще ориентиры?» И верно — какие ЕЩЕ ориентиры?!
