В начале фильма звучит композиция группы «Pink Floyd» «Seamus» из альбома «Meddle» 1971 года, только в картине использована ее инструментальная версия.
В конце 60-х годов дерзкая пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» молодого английского драматурга Тома Стоппарда наделала много шуму, превратив Розенкранца и Гильденстерна, второстепенных персонажей «Гамлета», уже в главных действующих лиц какого-то в большей степени абсурдистского сценического произведения — словно это самое знаменитое сочинение Уильяма Шекспира вздумал пересказать на свой лад Сэмьюэл Беккет, автор «В ожидании Годо».(... читать всё)
The sight is dismall,
And our affaires from England come too late,
The eares are senselesse that should giue vs hearing,
To tell him his command`ment is fulfill`d,
That Rosincrance and Guildensterne are dead
Том Стоппард-замечательный драматург, известный по пьесам «Травести» и «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Также он известен как автор сценариев таких фильмов, как Империя Солнца, Бразилия, Влюбленный Шекспир, Ватель. Однако режиссером он стал только один раз, экранизировав собственную пьесу.
Фильм представляет собой абсурдную и ироничную философскую комедию-притчу, отдаленно перекликивающуюся с вечным сюжетом Шекспира. Однако на первый план тут выведены второстепенные персонажи: Гильденстерн, Розенкранц и Актер. Пока Гамлет занят проблемами бытия и мести на заднем плане, его университетские товарищи мучаются от неопределенности, путаницы, занимаются экзистенциальными вопросами о Боге, времени, смерти и собственном значении.
Гильденстерн в исполнении Тима Рота-нервный и иногда резкий философ, страдающий от всей неразберихи. Его мало волнуют происходящие вокруг него события, но занимают разные идеи. Он раздражителен и вспыльчив, и срывается на Розенкранца. С его помощью и загадочными намеками Актера он пытается определить куда дует ветер и почему умерло время.
Розенкранц в исполнении Гэри Олдмана-обаятельный наивный простак, случайно совершающий физические открытия и перманентно раздражающий Гильденстерна. Его не очень волнует, кто из них кто, он легко отзывается как на Розенкранца, так и на Гильденстерна, что указывает на легкий сюр происходящего.
Безусловно, фильм стоит смотреть в оригинале, наслаждаясь словестными играми героев, диалогами с тонкими аллюзиями и многочисленными цитатами и намеками.
Ну, мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики..
Вообще чувства смешанные, но безусловно приятные.
Это классика в сочетании с юмором и трагедией, все как полагается у Шекспира, только с другого ракурса — ироничного.
Про актеров тут уже все тысячу раз сказали, какие они великолепные и т. д. А я скажу еще раз. Игре и Рота, и Олдмана вообще нельзя подобрать определения, так они хороши.
Безумно понравилось, как Розенкранц постоянно интересуется физическими явлениями, немного глуповато выглядит, но в то же время философски рассуждает, где уже поневоле сам задумаешься.
Музыку на протяжении фильма не услышала, т. к. он смотрелся на одном дыхании, а вот в конце очень понравилась.
Если из трагедии Шекспира можно вычленить цитату, которая будет мыслью или нитью, связывающую все произведение, то по-моему мнению, это «to be or not to be».
Если из комедии Стоппарда можно вычленить такую ниточку, то (опять же по-моему мнению) это будет «we`re dead or we`re not dead?».
Очень интересно наблюдать за развитием событий в Датском королевстве так сказать из-за ширмы, глазами Розенкранца и Гильденстерна. Очень интересно наблюдать за постановками мистического театра, угадывая в них судьбу героев. Вообще очень-очень интересное кино.
Юмор… хмм… какой бы эпитет подобрать… терпко-шелковый, что-ли… однозначно тонкий и на своем месте. Некоторые моменты смаковала затаив дыхание.
Актерская игра тогда хороша, когда ее не замечаешь, когда не замечаешь актеров, а видишь действо. Вот в этом фильме я видела действо и живые диалоги, невероятное множество мыслей и тонкого юмора.
Никогда не видел более мертвого актера (с) Седьмая печать
Томас Стоппард решил сам экранизировать свою пьесу, как это делал Ингмар Бергман с «Седьмой печатью». Конечно, автор лучше кого-либо знает, как перенести произведение на экран, но в случае с «Розенкранцом и Гильденстерном» отсутствие режиссерского опыта определенно навредило картине. Не потому, что от фильма веет театром — долгое время советский кинематограф не мог избавиться от признаков «сохи», — а потому что снят он очень слабо.
Классическая пьеса Шекспира, в которой героям Розенкранца и Гильденстерна отводилась роль всего лишь придворных, была вывернута Стоппардом наизнанку и превращена в попытку математически и логически препарировать духовные искания принца Датского. В результате чего рассуждения Гамлета о «вывихнутом веке» кажутся бредом сумасшедшего — эдакое «Горе от ума» глазами Фамусова, Скалозуба и Молчалина (людей по-своему неглупых и достойных, но явно уступающих по достоинству «сумасшедшему» герою — Чацкому). Псевдофилософские размышления Розенранца и Гильденстерна, физические опыты, попытка психологического анализа — это те действия, которые меньше всего подходят к произведению о духовных исканиях. Проблема бездуховности и безнравственности, прикрываемых маской логики, проходящая через произведение Шекспира, используется в «РиГ», как нечто верное. Поэтому пародия на Принца выглядит гнусно, а фарс неуместным и притянутым. Для размышлений о том, что смерть актера явление обыденное, что существует некоторая судьбы, а все относительности и двойственно, подложка из классического произведения не была необходимостью. Скорее только привлекающим внимание элементом.
«РиГ» портит операторская работа и монтаж. Кадр выстраивается таким образом, что лицо или фигура играющего актера может быть срезана, или на протяжении одного плана демонстрируются затылки актеров. Положение камеры зачастую тоже выбрано неудачно, отчего кадры выглядят чрезмерно любительскими и постановочными. Если бы в картине не снялись такие актеры, как Гари Олдман, Тим Рот и Ричард Дрейфус, то можно было предположить, что это непрофессиональная любительская постановка по мотивам некоторой пьесы. Набивший оскомину монтаж, когда в кадре строго говорящий, когда смена кадров и планов происходит неоправданно быстро — в сценах с минимальным действием этот недостаток проступает особенно ярко. Как Моцарт пенял Вагнеру на обилие лишних нот, так и в «РиГ» много лишних кадров и актеров в кадре.
За двадцать лет до «РиГ» был снят «Монти Пайтон и священный Грааль» (или «Монти Пайтон в поисках Священного Грааля»). В фильме Терри Гиллиама и Терри Джонса используется прием, суть которого заключается в следующем: герои скачут на невидимых лошадях, а цокот копыт озвучивается при помощи половинок кокосовых скорлупок. В «РиГ» подобный прием был применен в сцене поединка на шпагах. Обойтись без сравнения «МПисГ» и «РиГ» очень трудно, потому что обе картины — чистой воды фарс с пространными размышлениями и логикой абсурда. Юмор Стоппарда более клишированный и не изобретательный, за исключением, пожалуй, сцены поединка вопросов по принципу игры в теннис.
Актерский дуэт Гари Олдмана и Тима Рота — лучшее, что есть в картине. Интересные характеры, сыгранные актерами в свойственной им манере, не смогли испортить ни операторская работа, ни монтаж. Органичную связку дополнила труппа во главе с Ричардом Дрейфусом, раскрыться которым в полную силу не дал употребленный не к месту динамичный монтаж. Взаимодействие Розенранца и Гильденстерна между собой и с труппой бродячих актеров, которые чем-то напоминают актеров из «Воображариума доктора Парнасса» (вновь перекличка с фильмом Гиллиама, теперь в обратную сторону), смотреть намного интереснее, чем любую сцену, в которой задействованы главные герои пьесы Шекспира.
ИТОГ: слабая, но занятная экранизация пьесы Стоппарда в исполнении автора. Построен фильм, как и первоисточник, на попытке отыскать логику там, где ее искать не стоит (- Темно! — Так ночь! — Сейчас и днем бывает темень!) и псевдофилофоских размышлениях. Как и выступление труппы Дрейфуса — скорее развлечение для пабов.
Вообще, в самом фильме мне понравился Актер. Помимо Розенкранца с Гильденстерном, конечно же. Кстати, кое-что из пьесы в нем упущено, по-моему. Ну да не суть.
Я понимаю, что акцент делался не на Гамлета. Но актер, подобранный на его роль… Он ужасен. В моем понимании Гамлет должен быть чуточку постарше, а не безусым юнцом, выглядящим младше Гильденстерна с Розенкранцем. Они же ровесники. Они же учились вместе. Так вот и должен он им соответствовать. Мальчишка же, сыгравший Гамлета меня вывернул с первого своего появления. Не Гамлет. И ладно бы сыграл хорошо, передал бы датского принца. Так тоже нет. Он вообще блеклый какой-то.
И Офелия… Я всегда и упорно представлял ее блондинкой. И совершенно не такой. Более воздушной и неземной.
А Гильденстерн и Розенкранц.. И Розенкранц и Гильденстерн — они прекрасны. В шекспировской пьесе они неразделимы, тут же они личности, каждый по отдельности, пускай и вместе. Путаница с именами приятственно обыграна, да. К слову, в пьесе Шекспира она тоже была, но не акцентирована. Там, на мой взгляд, это и делалось для того, чтобы показать их единым целым. И я всегда был поклонником, как персонажа, именно Гамлета. Теперь же… Благодаря Тому Стоппарду я четко и явно переключился на Розенкранца. Хотя, это понятно. Не стал бы юзать ник, если б не влюбился в персонажа.
Актер же фееричен. Вот правда. Такой же, как и в пьесе. Иным его и не представишь.
Люблю этот фильм. И готов пересматривать и пересматривать.
«Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе.» Д. Хармс
Розенкранц и Гильденштерн, или Гильденштерн и Розенкранц направляются в неизвестном направлении по зову короля Дании, который не самый лучший брат, да и дядя не ахти, как покажет время. По пути герои мирятся с тем фактом, что сами не знают, кто же из них Розенкранц, а кто Гильденштерн, гадают о месте назначения и точке отправления своего путешествия и попадают в вероятностную яму из падающих всегда орлом вверх монет. А все почему? Да потому что они — персонажи пьесы, причем совершенно незначительные. Ведь для второстепенных действующих лиц предыстория и прочие объяснения совсем не обязательны — в хорошем сюжете каждое слово должно иметь свое время и место, а нарушать стройное повествование ради информированности парочки ничтожеств никто не собирается.
Мастер не дал нашим друзьям возможности проявить себя по отдельности, не рассказал читателю, кто из них Розенкранц, и чем он отличается от Гильденштерна. Зато Том Стоппард взялся за неблагодарное дело описания и раскрытия персонажей, чьи трагедии и переживания мало интересны на фоне размаха гамлетовских метаний. Однако, ставя пьесу о пьесе, автор схитрил и внес немалую долю абсурдистского юмора в рассказ о существовании внутри произведения героев, украшающих первоначальную историю лишь своевременной смертью. По версии режиссера эта незатейливая пара играет в вопросы на бадминтонной площадке, изобретает паровой двигатель, шпионит за принцем, пытаясь выполнить наказ его дяди, а заодно и понять наконец: что же, черт возьми, происходит в этом королевстве? Подспудно гипотетический Розенкранц выводит из себя гипотетического Гильденштерна, выражая полное отсутствие столь необходимого его товарищу сейчас теоретического мышления, а гипотетический Гильденштерн поражается тотальному прагматизму гипотетического Розенкранца. Но, не смотря на порой вопиющую разницу характеров, отойти друг от друга дальше чем на одну декорацию герои не в силах — таков приговор классических строк.
За четким и своевременным соблюдением всех приговоров следит Актер, он же драматург и руководитель бродячей труппы, который умело дергает за ниточки судеб и событий, не забывая при этом о вкусах и требованиях публики. Наблюдая за его представлением, действующие лица которого наблюдают за своим представлением, герои и не подозревают о том, что на самом деле являются героями всех этих представлений, а так же героями замыкающего представления, за которым тоже наблюдают. Друзья Гамлета (так им сказали), будучи, на первый взгляд, всего лишь обычными зрителями, не зная того участвуют в действиях и играют немаловажную роль в дальнейшем успехе пьесы. Пусть даже эта роль сводится к тому, чтобы вовремя умереть, или, точнее, чтобы о их смерти вовремя сообщили. Ведь в настоящий спектакль зрителя необходимо вовлечь, сделать его хоть незначительным, но персонажем, чтобы впоследствии оставить наедине с вопросами о том, когда минула точка невозврата и почему же все сложилось именно так. Таковы законы театра и Розенкранц с Гильденштерном раскрывают их нам, пав жертвами вынужденных мер драматического повествования.
Это была вторая попытка посмотреть этот фильм. Первый раз меня хватило не более, чем на первые полчаса. Сейчас же фильм увлек меня больше. Даже не знаю чем.
Я весь фильм пыталась понять весь абсурд, происходящий на экране. В центре внимания — два второстепенных персонажа «Гамлета». Тяжело было понять кто из них Розенкранц, а кто Гильденштерн. Длинные диалоги, прерывающиеся вмешательством главных персонажей пьесы Шекспира, частая смена места действия запутывает еще больше. И все же у меня возникло несколько версий происходящих событий.
Версия первая. Все это реально.
А почему бы нет? Разве это не могло бы быть на самом деле? Путешествовали два друга, встретили бродячий театр, погостили у принца Датского, сопроводили его в Англию. Обычная история. Вполне могла бы быть реальной.
Версия вторая. Розенкранц и Гильденштерн мертвы.
В начале фильма Розенкранц и Гильденштерн пытаются вспомнить, что было утром. И их воспоминания ограничиваются стуком в дверь. Этот момент навеял мысль, что может этим утром что-то произошло. А может они погибли именно в этот момент? Тогда выходит, что вся история плод чьего-то воображения. Только чьего?
Версия третья.«Весь мир — театр, а люди в нём — актёры»
А вдруг главные герои, встретив бродячий театр, стали участниками спектакля? Тогда объясняется резкая смена интерьеров. Объясняется внезапное появление других героев фильма. Ведь иногда складывалось впечатление, что герои смотрят спектакль, прячась за занавесом в театре.
Я больше всего склоняюсь к последней версии, хотя мне кажется, что все варианты верны.
Пьесы Шекспира были необычайно популярны в своё время — почти как сериалы сейчас. Поэтому «Розенкранца и Гильденстерна» можно назвать эдаким спин-оффом с запозданием на пару веков. Времена меняются, меняются и интересы к человеческим судьбам… Фильм, где главными героями являются те, кто у Шекспира и в титрах-то не был указан, мог выйти только в наше время.
Двое придурковатых на вид молодых людей взирают на мир с неким недоумением и остаются в стороне от всех «великих» событий. Происходящее задевает их так же, как пушечное ядро, проломившее дыру в одной стене их каюты и выкатившееся из другой, никоим образом не нарушив сон. Над всеми драмами и тяготами наши герои пролетают легко, как бумажный самолётик. Пока Гамлет задаётся вопросами, кто виноват и что делать, Розенкранц и Гильденстерн аукают в темноту: «Где я?» и «Кто здесь?» Весь шекспировский трагизм и запутанность сюжета выглядят в итоге не лучше вульгарных спектаклей, выдаваемых на-гора труппой путешествующих актёров. «Мы можем показать вам любовь и кровь без философствований, кровь и философствование без любви, но мы не можем дать вам любовь и философствование без крови. Нет-нет, без крови мы никак не обойдёмся». Рецепт успеха. И пусть Розенкранц и Гильденстерн участвуют в пьесе на правах почти что статистов, им не убежать от своей смерти.
-И шесть трупов в конце!
-Не шесть, а восемь.
Довольно необычный фильм, пронизанный тонким английским юмором и держащийся на бесподобной актёрской игре. Так как сюжет режиссёр переместил далеко на задний план, все два часа приходится наблюдать за эдаким воображаемым теннисным сэтом между Гэри Олдманом и Тимом Ротом, где в роли волана — иронично-философствующие реплики. Забавно. К середине фильма, правда, немного устаёшь.
Но, считаю критерием того, что фильм удался, было моё желание взять и вычеркнуть из повествования ВСЕ сцены с Гамлетом и другими актёрами, оставив только Олдмана и Рота в синем лесу, подкидывающими монетку вот уже 89-й раз…И каждый раз орёл!
Знаменитый британский драматург и киносценарист Том Стоппард за свою долгую творческую деятельность снял всего один художественный фильм под названием «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», благодаря которому получил еще и мировую известность как выдающийся кинорежиссер. Экранизировав собственную пьесу Стоппард изрядно постебался и над сюжетным смыслом шекспировского «Гамлета», и над абсолютно всеми его героями, да и над самой атмосферой временной эпохи, в рамках которой развивается действие легендарной трагедии. Идея Стоппарда перевернуть вверх тормашками всю сюжетную композицию произведения Уильяма Шекспира, насытив «Розенкранца и Гильденстерна» откровенным абсурдом, черным юмором и сюрреалистическим содержанием, на первый взгляд представляется довольно смелой.
Но опытный шекспировед Стоппард, представляя на суд зрительской аудитории собственный новаторский взгляд на классическую модель произведения, продемонстрировал изящное чувство вкуса и умение создавать в рамках внешней оболочки трагедии Шекспира интересные метафорические образы, в связи с чем и обвинять его в надругательстве над великим произведением ни у кого даже язык не повернется, повода для этого не будет. К тому же, Стоппард удивительным образом практически без искажения общего смысла, сохраняет в своем фильме контекст трагической истории самого известного в мировой литературе датского принца. Эстетично хулиганствующий драматург просто преподносит ее в привлекательной для современного зрителя форме остроумной философской притчи с расстановкой акцентов на интересующих уже Стоппарда, а не Шекспира, философских вопросах жизни и смерти.
Философствующие шуты и неутомимые естествоиспытатели самых несуразных идей, которые вообще могут посетить человеческое сознание, Розенкранц и Гильденстерн, двое закадычных приятелей, своими поступками и диалогами, доведенными Стоппардом до апогея дико смешного абсурда, на протяжении всего действия картины успешно противостоят всем существующим законам формальной логики. За содержанием бесед героев невозможно следить без искреннего восхищения драматургическим талантом Тома Стоппарда, насытившего диалоги персонажей множеством ярких афоризмов, устраивая из словесных пикировок друзей сумасшедшую по своему непредсказуемому развитию игру слов, превращая тем самым в искрометный фарс буквально каждую сюжетную линию фильма.
Помимо изумительной режиссуры и оригинального сценария Стоппарда невозможно обойти вниманием первоклассную игру Гэри Олдмана и Тима Рота, которые наделили центральных персонажей фильма свойственной данным актерам уникальной типажностью, выразительной мимикой, а также индивидуально-авторской разговорной интонацией. Рот и Олдман абсолютно гармоничны в создаваемых образах, играют легко и непринужденно, в связи с чем и мастерски сконструированные диалоги героев начинают приобретать более совершенное звучание, наводя на обоснованные мысли о своей шедевральности. И пока зритель с удовольствием следит за тем, как при помощи упоительно смешных экспериментов над его здравым мышлением Розенкранц и Гильденстерн пытаются найти смысл собственного предназначения в ловко построенном гениальным Томом Стоппардом театре под названием «жизнь и смерть», на всем протяжении хронометража картины шекспировские страсти ненавязчивым фоном продолжают обозначаться в комфортной для восприятия юмористической иносказательной форме.
И, конечно, Гамлет задаст свой знаменитый риторический вопрос: «Быть или не быть?» И, разумеется, череп «бедного Йорика» мелькнет в кадре. Но всё же, в большей степени, в картине мне запомнится не это, а совершенно абсурдный для шекспировских времен тройной гамбургер, который с самозабвенным выражением лица сооружает себе за ужином герой Гэри Олдмана, или сворачиваемый им с ребяческим усердием «бумажный самолётик». Подобные моменты, присутствующие в фильме, являются фирменным знаком гениального кинохулиганства Тома Стоппарда, и служат визитной карточкой самих Розенкранца и Гильденстерна, двух неординарных личностей, двух странников не от мира сего, следующих удивительной фантасмагорической дорогой от понимания законов окружающей их жизни к осознанию собственной смерти.
На одной площадке встретились два великих актёра Гери Олдман и Тим Рот… два молодых, но неимоверно талантливых актёра, которых собрал под своё крыло тогда уже довольно известный сценарист Том Стоппард («Бразилия», «Влюбленный Шекспир») — это была его первая проба в качестве режиссёра и могу сказать она удалась. Сценарий написал всё тот же Том Стоппард.
Вот так кровью и потом снималась одна из самых смешных, философских и трогательных картин десятилетия «Розенкранц и Гильденштерн мертвы».
Если я не ошибаюсь — до выхода на большой экран была такая пьеса, и при чём довольно удачливая.
Да, кого только не играли и Олдман и Тим Рот, после съёмок в «Розенкранце»: это сутенёр-наркоторговец, жуткий человечик мечтающий стать владыкой мира и даже Сид Вишез (Правда это было до съёмок «Розенкранце»:) в исполнении Гери Олдмана, или умирающий полицейский, преступник, метрдотель или «вождь обезьян» в исполнении Тима Рота — не одна роль не превзошла эту! «Розенкранц и Гильденштерн мертвы» — это классика мирового кино!
10 из 10 актёры играют просто великолепно, сценарий и режиссура на высоте! БРАВО!
