В начале фильма звучит композиция группы «Pink Floyd» «Seamus» из альбома «Meddle» 1971 года, только в картине использована ее инструментальная версия.
В конце 60-х годов дерзкая пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» молодого английского драматурга Тома Стоппарда наделала много шуму, превратив Розенкранца и Гильденстерна, второстепенных персонажей «Гамлета», уже в главных действующих лиц какого-то в большей степени абсурдистского сценического произведения — словно это самое знаменитое сочинение Уильяма Шекспира вздумал пересказать на свой лад Сэмьюэл Беккет, автор «В ожидании Годо».(... читать всё)
Многие утверждают, что для полноценного восприятия этого фильма нужно знать первоисточник, то есть самого шекспировского Гамлета. С этим трудно не согласиться. Но обращает на себя внимание сам факт настойчивого подчёркивания такого малозначительного момента. Ведь если бы у нас была нормальная система образования, то сам вопрос: «знаешь или не знаешь Гамлета Шекспира?», просто не возникал бы, был бы несущественным. И вот в этом выходе на первый план малозначительного и несущественного уже проступает основная идея «Розенкранца и Гильденстерна» Стоппарда. Стоппард гениально почувствовал направление духа времени: не просто внимание к маленькому человеку, как это было ещё в 19 веке, и не борьба за права маленьких людей, как это было в первой половине века 20, а становление маленького человека как нового центра вселенной, как самому себе и бога, и чёрта. Ничтожество не становится великим: оно просто становится всем, что есть. Кроме ничтожества, нет ничего, поскольку всё на свете оно воспринимает через свою собственную призму. Но, в конечном счёте, и самого ничтожества нет, и всякому предстоит убедиться в этом точно так же, как Розенкранцу с Гильденстерном ощутить на своём горле затягивающуюся верёвочную петлю…
Стоппард не случайно выбрал Гамлета Шекспира — общепризнанную вершину не только мировой драматургии, но и эталонный образец так называемой «жизненной философии», глубоких духовных исканий, вызванных конкретной жизненной необходимостью. Самая возвышенная и глубокая трагедия классики гуманистического реализма фантазией Стоппарда превращается в низменный балаганный фарс постмодернизма, в котором всё, что было прежде трагичным, становится смешным и нелепым, и чем трагичнее, тем смешнее и нелепее. Не могу согласиться с рецензентом «Tesaurus-REX», который пишет: «Я был поражен, насколько Стоппарду удалось «подружить» антиматерию абсурда и комичности с материей величественно-возвышающей Трагедии всех времен». От трагедии здесь не остаётся и следа, и этим мы обязаны не Стоппарду, а самой жизни, в которой для трагического просто не осталось места, поскольку не вмещается оно в узкий просвет нашей измельчавшей ничтожной души. Нынешние герои — это не трагический Гамлет и даже не его дядя-злодей, а именно никчёмные Розенкранц и Гильденстерн, которые живут просто потому, что родились — как будто проснулись в одно прекрасное утро без планов на будущее, без памяти о прошедшем, и наблюдают жизнь как умеют — с изрядной долей любопытства, но без усилий и не извлекая никаких уроков, и играют словами потому, что «у них нет ничего, кроме слов». Они смешны и нелепы в своей никчёмности, но зато бесконечно реальны…
Отдельно стоит сказать о роли театра в пьесе и фильме Стоппарда. Здесь Театр — не Актёр, не его труппа, а именно сам Театр! — выступает в самостоятельной важной роли. Это не тот театр, который в пьесе Шекспира просто помогает Гамлету вывести короля-убийцу на чистую воду. Театр Стоппарда — это некий потусторонний арбитр, находящийся над повседневной реальностью, но и всегда рядом с ней, одновременно олицетворяющий Правду и Судьбу. Только в Театре ничего не понимающие Розенкранц и Гильденстерн могут увидеть реальное отражение происходящего (в том числе и свою судьбу) и получить шанс задуматься по-настоящему. Причём Театр даже показывает им, как это нужно делать: в эпизоде, когда актёры сидят и смотрят на кукольное представление своего собственного спектакля, который они сыграют завтра. Театр у Стоппарда — это волшебное зеркало и спасательный круг для беззаботных ничтожеств типа Розенкранца с Гильденстерном. И не его вина, что эти последние так ничего и не поняли…
Согласен с большинством рецензентов, что актёрские состав и игра в фильме на высоте. Особенно понравился Тим Рот, которого я, в принципе, не слишком люблю, но здесь он безусловно хорош. Понравились также актёры, играющие второстепенные роли (у Шекспира — наоборот) Гамлета и короля Клавдия. Вообще, по моему мнению, правильный выбор актёров — важнейший признак таланта и мастерства режиссёра. И уже здесь Тому Стоппарду хочется аплодировать! Вместе с тем жаль, что опущены некоторые сцены, имевшие важное значение в первоисточнике: например, сцена, когда Гамлет предлагает Гильденстерну флейту, прося сыграть на ней, а тот отказывается по причине неумения, в ответ на что Гамлет выдаёт свою знаменитую сентенцию. Впрочем, возможно, что Стоппард сознательно избегал любых драматических моментов. В любом случае —
Уильям Шекспир, наверное увидев это в гробу перевернулся. Фильм некое дополнение к «Гамлету», которое уже было развито Томом Стоппардом. Придворные и верные помощники принца датского, в лице Гэри Олдмана и Тима Рота отжигают по полной. Остроумно, и со смыслом.
Гамлет стало быть страдает за всё королевство. А Розенкранц и Гильдестерн стоят в сторонке и хихикают. Как будто так и надо. В фильме Стоппардом мало что изменено. Всё идёт по плану, ну или по пьесе. Вот только на главном фоне не Гамлет, впоследствии одержавший верх над своим коварным дядей, а два его приятеля, ну или взаимопомощника. В этом единственное отличие. Нам как бы показываются вырезанные сцены из великой пьесы.
Ну если смотреть трезвым взглядом, различия огромные. Наши герои прикалываются весь фильм, и в конце концов, это приводит в виселице. Какая же драма без смерти одного из героев. Ну а если будущих покойничков будет два, это в двойне приятно для зрителя. Правда, таких вольностей не потерпел бы сам Шекспир, будь он ещё жив. Высказал бы наверно всё, что он думает о режиссёре. Даже может быть в стихотворной форме.
Маразматический фильм, который можно просто глянуть в кругу друзей для поднятия настроения. Не более. Если уж что то говорить о Гамлете, то лучше я расскажу об оригинальной пьесе, в ней то больше смысла. Не правда ли? Без всяких сомнений, порадовал актёрский дуэт Олдмана и Рота. У них совместных фильмов к большому разочарованию мало. Ну, если подводить итоги, то к фильму надо относиться как к шутке. Шутке, которая до слёз доводит. И не оставит без впечатлений, своего зрителя.
P.S.-Жизнь, которой мы живем, близка к правде, как бельмо на глазу, и когда вдруг кто-то изменяет ее — начинается гротеск!
Огромная гора, сплошной камень стоявший миллионы лет до появления человека, по нему едут двое, судя по одежде, наличию лошадей, перед нами эпоха Средневековья. Неторопливая езда прервана неожиданной находкой, один из всадников нашел золотую монету, ради интереса он подбрасывает ее, гадая о том, что выпадет: «орел» или «решка»? Семьдесят восемь раз подряд выпадает «орел». Розенкранц и Гильденстерн, а именно так зовут двоих путешественников, за ужином, организованным прямо в лесу пытаются выяснить, что же является причиной такого вопиющего нарушения статистической вероятности. Так и не придя к какому-либо окончательному выводу, они двигаются дальше.
Их путешествие прерывает небольшой странствующий театр, хозяин которого, не медля, развернул сцену перед странниками. Актеры за небольшую плату готовы были сыграть все что угодно: любовную драму, смешную комедию, а за особую плату продемонстрировать весьма пикантные моменты из жизни людей. По этому поводу между актерами и путниками разгорается ожесточенный спор: Розенкранц и Гильденстерн считали недостойным, что бы актеры потворствовали низким людским желаниям, разыгрывая перед зрителями похабные истории.
Во время дискуссии Розенкранц и Гильденстерн предлагают хозяину пари, они думают, что имеют неоспоримое преимущество — знание того факта, что всегда выпадет «орел», но в этот раз выпадет «решка». В то же мгновение они оказываются в Эльсиноре — королевском дворце Дании, их встречает сам король Клавдий, просящий друзей поговорить с их старым знакомым, который последнее время ведет себя крайне странно, имя друга — Гамлет.
Ни Розенкранц ни Гильденстерн не помнят своего прошлого, не могу сказать что же они делали вчера, словно до этого самого утра их просто не было на свете. Зритель находится точно в таком же положении что и эти двое, да он знаком с трагедией Гамлета, но действие на экране далеко не всегда совпадает с произведением Шекспира. Перед нами одновременно знакомый и новый мир, который мы постоянно открываем вместе с Розенкранцем и Гильденстерном. В общем, это путешествие сопровождается одними лишь вопросами и загадками. Происходящее приобретают смысл лишь по воле хозяина театра, который отправляет их во дворец, где они становятся свидетелями разыгрывающейся в Эльсиноре трагедии. Беседуют с Гамлетом, которому не в силах помочь, узнают, что Клавдий убил брата, но ничего не предпринимают.
Они марионетки, но не при этом не производят впечатления безвольных кукол, Розенкранц ни Гильденстерн яркие фигуры, эта парочка не унывает, стараясь узнать об окружающем мире как можно больше. Эти попытка дарят зрителю немало веселых минут. Герой Олдмэна несколько глуповатый на вид парень, подмечающий необычные свойства обычных с виду вещей, но как только он пытается их (свойства) продемонстрировать своему другу, все немедленно рушится и разваливается. Герой Рота задумчивый персонаж стремящийся проанализировать все вокруг, он неустанно ищет объяснения всем явлениям, которые происходят рядом с ними.
Честно говоря, я не очень хорошо знаком с театральным миром, пьеса для меня это не совсем обычный способ получения информации. Я бесконечно люблю картины: «Трамвай «Желание» или «Гамлет» со Смоктуновским, но это скорее исключение из правил, поэтому мои знания о первоисточнике крайне поверхностны. Ворвавшись в шестидесятых с пьесой «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в театральный мир, Стоппард спустя двадцать с лишним лет перенес её на экран, выступив в качестве режиссера. На роли Розенкранца и Гильденстерна были взяты, соответственно, Гэри Олдмэн и Тим Рот, правда лично я так до конца и не понял кто из них кто. В титрах естественно четко прописаны персонажи, но по ходу ленты Олдмэн и Рот постоянно путаются в именах, за весь фильм они ни разу толком не представившись.
То, что зритель видит на экране это смесь театра абсурда, комедии, философской притчи, драмы. В своей пьесе Стоппард совместил невероятное количество жанров, попытавшись ответить, наверное, на все главные вопросы когда-либо задававшиеся людьми. Что есть человек? Зачем он приходит в этом мир? Есть ли смысл в его существовании? Замечательный фильм, без излишнего морализаторства, он рассказывает о крайне важных для каждого вещах, преподнося обыденность через непривычные ракурсы. Не говоря уж об игре актёров: Олдмэн, Рот, Дрейфус выложились на полную, создав запоминающиеся образы.
Ну, мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики..
Вообще чувства смешанные, но безусловно приятные.
Это классика в сочетании с юмором и трагедией, все как полагается у Шекспира, только с другого ракурса — ироничного.
Про актеров тут уже все тысячу раз сказали, какие они великолепные и т. д. А я скажу еще раз. Игре и Рота, и Олдмана вообще нельзя подобрать определения, так они хороши.
Безумно понравилось, как Розенкранц постоянно интересуется физическими явлениями, немного глуповато выглядит, но в то же время философски рассуждает, где уже поневоле сам задумаешься.
Музыку на протяжении фильма не услышала, т. к. он смотрелся на одном дыхании, а вот в конце очень понравилась.
Если из трагедии Шекспира можно вычленить цитату, которая будет мыслью или нитью, связывающую все произведение, то по-моему мнению, это «to be or not to be».
Если из комедии Стоппарда можно вычленить такую ниточку, то (опять же по-моему мнению) это будет «we`re dead or we`re not dead?».
Очень интересно наблюдать за развитием событий в Датском королевстве так сказать из-за ширмы, глазами Розенкранца и Гильденстерна. Очень интересно наблюдать за постановками мистического театра, угадывая в них судьбу героев. Вообще очень-очень интересное кино.
Юмор… хмм… какой бы эпитет подобрать… терпко-шелковый, что-ли… однозначно тонкий и на своем месте. Некоторые моменты смаковала затаив дыхание.
Актерская игра тогда хороша, когда ее не замечаешь, когда не замечаешь актеров, а видишь действо. Вот в этом фильме я видела действо и живые диалоги, невероятное множество мыслей и тонкого юмора.
Что тут сказать, никогда бы не подумала, что из «трагедии трагедий» можно вылепить нечто настолько смешное, искрометное и в то же время очень тонкое. Юмор-то в фильме совсем не глупый, и я бы даже сказала, что не каждый этот юмор сможет понять.
О блистательной игре Олдмана и Рота в этой картине сказано немало, но я просто не могу удержаться: сыграно просто потрясающе, несмотря на то, что роли очень комичны, что сразу делает их очень непростыми. Впрочем от двух вышеперечисленных персонажей я ничего другого и не ожидала. Меня лично также радует тот факт, что Рот и Олдман с возрастом, как хорошее вино, стали только лучше… Ну или по-крайней мере ничуть не «испортились».
Отдельная похвала саундтреку — музыка подобрана если и не гениально, то всегда «в точку», тютельку в тютельку, как хрустальный башмачок для Золушки.
Остается надеяться, что глубоко любимый Билли Шекспир не перевернется в гробу пару раз. А если и перевернется, то только от смеха.
Никогда не видел более мертвого актера (с) Седьмая печать
Томас Стоппард решил сам экранизировать свою пьесу, как это делал Ингмар Бергман с «Седьмой печатью». Конечно, автор лучше кого-либо знает, как перенести произведение на экран, но в случае с «Розенкранцом и Гильденстерном» отсутствие режиссерского опыта определенно навредило картине. Не потому, что от фильма веет театром — долгое время советский кинематограф не мог избавиться от признаков «сохи», — а потому что снят он очень слабо.
Классическая пьеса Шекспира, в которой героям Розенкранца и Гильденстерна отводилась роль всего лишь придворных, была вывернута Стоппардом наизнанку и превращена в попытку математически и логически препарировать духовные искания принца Датского. В результате чего рассуждения Гамлета о «вывихнутом веке» кажутся бредом сумасшедшего — эдакое «Горе от ума» глазами Фамусова, Скалозуба и Молчалина (людей по-своему неглупых и достойных, но явно уступающих по достоинству «сумасшедшему» герою — Чацкому). Псевдофилософские размышления Розенранца и Гильденстерна, физические опыты, попытка психологического анализа — это те действия, которые меньше всего подходят к произведению о духовных исканиях. Проблема бездуховности и безнравственности, прикрываемых маской логики, проходящая через произведение Шекспира, используется в «РиГ», как нечто верное. Поэтому пародия на Принца выглядит гнусно, а фарс неуместным и притянутым. Для размышлений о том, что смерть актера явление обыденное, что существует некоторая судьбы, а все относительности и двойственно, подложка из классического произведения не была необходимостью. Скорее только привлекающим внимание элементом.
«РиГ» портит операторская работа и монтаж. Кадр выстраивается таким образом, что лицо или фигура играющего актера может быть срезана, или на протяжении одного плана демонстрируются затылки актеров. Положение камеры зачастую тоже выбрано неудачно, отчего кадры выглядят чрезмерно любительскими и постановочными. Если бы в картине не снялись такие актеры, как Гари Олдман, Тим Рот и Ричард Дрейфус, то можно было предположить, что это непрофессиональная любительская постановка по мотивам некоторой пьесы. Набивший оскомину монтаж, когда в кадре строго говорящий, когда смена кадров и планов происходит неоправданно быстро — в сценах с минимальным действием этот недостаток проступает особенно ярко. Как Моцарт пенял Вагнеру на обилие лишних нот, так и в «РиГ» много лишних кадров и актеров в кадре.
За двадцать лет до «РиГ» был снят «Монти Пайтон и священный Грааль» (или «Монти Пайтон в поисках Священного Грааля»). В фильме Терри Гиллиама и Терри Джонса используется прием, суть которого заключается в следующем: герои скачут на невидимых лошадях, а цокот копыт озвучивается при помощи половинок кокосовых скорлупок. В «РиГ» подобный прием был применен в сцене поединка на шпагах. Обойтись без сравнения «МПисГ» и «РиГ» очень трудно, потому что обе картины — чистой воды фарс с пространными размышлениями и логикой абсурда. Юмор Стоппарда более клишированный и не изобретательный, за исключением, пожалуй, сцены поединка вопросов по принципу игры в теннис.
Актерский дуэт Гари Олдмана и Тима Рота — лучшее, что есть в картине. Интересные характеры, сыгранные актерами в свойственной им манере, не смогли испортить ни операторская работа, ни монтаж. Органичную связку дополнила труппа во главе с Ричардом Дрейфусом, раскрыться которым в полную силу не дал употребленный не к месту динамичный монтаж. Взаимодействие Розенранца и Гильденстерна между собой и с труппой бродячих актеров, которые чем-то напоминают актеров из «Воображариума доктора Парнасса» (вновь перекличка с фильмом Гиллиама, теперь в обратную сторону), смотреть намного интереснее, чем любую сцену, в которой задействованы главные герои пьесы Шекспира.
ИТОГ: слабая, но занятная экранизация пьесы Стоппарда в исполнении автора. Построен фильм, как и первоисточник, на попытке отыскать логику там, где ее искать не стоит (- Темно! — Так ночь! — Сейчас и днем бывает темень!) и псевдофилофоских размышлениях. Как и выступление труппы Дрейфуса — скорее развлечение для пабов.
Замечательнейший фильм. Настоящая классика жанра. Заставляет легко задумываться и не думать вовсе, что-то чувствовать и не понимать значения… Два человека, героя — в них есть всё, что в каждом из нас, часть любой души, и всякого гения и дурака. Сплошной сумбур и логика.
Это кино провалялось у меня, наверное, год, а может и больше, все никак не мог сесть посмотреть.
Посмотрел…
Гэри Олдман и Тим Рот — одни из любимых актеров, поэтому смотреть на них всегда приятно, а уж когда они валяют дурака внутри извращенного, ну или перевернутого, сюжета Гамлета… Тут уж ничего кроме восхищения и быть не может.
Фильм отличный, причем я только из описания знаю, что он по пьесе, которая, основывается на Гамлете, а вернее кромсает его. Смотреть было все равно интересно.
Шекспира, к слову, я не читал. Пробовал когда-то давно, но не покатило, скучно это все, бородато и еще раз скучно.
А кино… Похоже, кстати, по исполнению на «Воображариум» Терри Гиллиама. Теже бродячие актеры, теже фантазии и перевернутые основы миров героя или героев.
Фильм, который можно слушать, наслаждаясь планами двух гениальных актеров, а в остальном… «Слова, слова, слова — все, что у нас есть…"
Вильям, наш, Шекспир щедро одарил человечество пьесами, которые можно смотреть, ставить, обсуждать, изучать и извращать. За что ему, Шекспиру, стало быть, огромное от человечество спасибо.
Замечательный Том Стоппард, пожалуй, в каком-то смысле пошёл по стопам Апдайка, и вычленил из трагедии трагедий (с) пару персонажей, дабы представить нам историю, произошедшую в Датском Королевстве с иной точки зрения. Настолько иной, что, пожалуй, сам Шекспир и представить не мог того, что третьестепенные персонажи, введенные в действие ради небольшого дельца, могут оказаться такими яркими и харизматичными.
Розенкранц и Гильденстерн — некое неразделимое целое, взявшееся словно из ниоткуда, призванное радовать зрителя витиеватыми фразами и веселить весьма эстетской иронией. Парочка друзей, отстранённо наблюдающих за бардаком, творящимся в Эльсиноре (а бардак там был ещё тот!) словно играючи делает выводы о смысле бытия и философствует напропалую, перемежая монологи настоящими сатирическими перлами.
«Розенкранц и Гильденстерн мертвы» можно смело смотреть, даже не будучи знакомым с шекспировским каноном. Собственно, история Гамлета и так у всех на слуху, да и сам Прынц Датский появляется в кадре не так уж и часто, оставляя почти всё экранное время блистательным диалогам и отменной игре пары Рот-Олдмэн.
Это вкусное, деликатесное кино, которое рекомендуется пересматривать время от времени для поддержания тонуса.
