Лента рассказывает о шести предприимчивых карликах, которые устраивают обычному мальчику по имени Кевин грандиозное путешествие по туннелям времени. Дело в том, что крошечные бандиты завладели волшебной картой, принадлежавшей их бывшему хозяину — Верховному Существу, сотворившему Мир.
С помощью заветной карты герои путешествуют из одной эпохи в другую и попадают в самые удивительные ситуации: они оказываются в компании подвыпившего Наполеона Бонапарта и царя Агамемнона, отправляются в плавание на корабле морского монстра и злополучном «Титанике», гостят в Шервудском лесу у Робин Гуда и пытаются выбраться из заточения Вечной Пустоты. Но помимо могущественного хозяина карты, ею хочет завладеть и Воплощение Зла, заточенное Высшим Существом в крепость Вечного Мрака.
Детские ночные страхи — благодатная почва для безумных идей Терри Гиллиама. Оравой галдящих карликов врывается он в спальню ошалевшего от неожиданности мальчика Кевина, чтобы увлечь того в умопомрачительное путешествие сквозь дыры времени из одной эпохи в другую, от исторических далей — в легендарные и сказочные миры, о которых так интересно рассказывалось в его домашних книжках.
Наполеоновские войны и пир при двое царя Агамемнона, похождения гуманного грабителя Робин Гуда и беспечность последних минут пассажиров «Титаника», — знакомые, но представленные в свойственной Гиллиаму эксцентричной форме события прошлого, дополненные встречами с мифическим Огром и нечеловеческих размеров фантастическим Гигантом, составляют поток приключений, сквозь который просматривается навязчивое желание режиссера подвергнуть ревизии книжные представления о временах и населявших их людях.
Кевину только остаётся удивляться сумасбродству Наполеона, «щедрости» Робин Гуда и быть очарованным добродушием Агамемнона, чьи образы слабо вяжутся с общепринятыми версиями исторических фолиантов.
Визуально картина выполнена в стиле наивного реализма детских рисунков — отсюда простота картонных декораций и нескладные формы фантастических костюмов, собранных едва ли не из деталей домашней бытовой техники. Впрочем, это ещё связано с упорно продвигаемой Гиллиамом идеей осуждения потребительского общества с недвусмысленными намёками на вселенскую опасность технического прогресса, грозящего превратить мир в царство компьютерного разума. Словом, хорошо известные гиллиамовские страшилки, когда высший разум предстает в деловом костюме начальственной персоны, а его злобный антипод — в одежде, напоминающей навороченный кухонный комбайн.
Для путешествий во времени кино вышло несказанно бледным и мало зрелищным, чтобы выйти за рамки простого удивления от экзотических образов исторических персон, а режиссёрские намёки о техногенной угрозе человечеству носят откровенно карикатурный характер, отчего их невозможно воспринимать всерьёз.
Детские приключения и гражданская сатира существуют здесь в параллельных измерениях, и нет между ними той дыры, которая могла бы связать воедино эти темы. Гиллиамовский миксер сломался, как тот кухонный комбайн. И это не дефект техники, а неудача режиссёра.
14.6 млн, 
620.3 тыс., 
536.8 тыс.
