Что происходит в семье, когда тяжелобольной человек умирает от рака? Как родственники способны помочь ему или как им самим надо помогать? А, может быть, помощь в данном случае взаимная?
Ингмар Бергман — «Шёпоты и крики» 1972. Ингмар Бергман, пожалуй, лучший режиссёр мирового кинематографа за всё время его существования. Конечно, есть равнозначные ему кинорежиссёры: Бунюэль, Хичкок, Висконти, Кубрик и другие, некоторые из них оказали, возможно большее влияние на киноязык (Феллини, Годар, Антониони…), но по количеству созданных шедевров мирового киноискусства, Бергману, уж точно нет равных. Количество их переваливает за десять. И «Шёпоты и крики» — один из них.
Основная заслуга Бергмана состоит в том, что он вывел на один уровень, поставил на одну планку кинематограф с литературой. До него так мощно и смело о новом виде искусства никто не заявлял. Его кинематографический мир можно смело сопоставлять с литературными мирами Достоевского, Толстого и Томаса Манна. И никто не вправе оспорить его доминирующее место в иерархии культуры второй половины 20-го столетия, поскольку темы «одиночества», и «некоммуникабельности» наиболее актуальные для мировой культуры в целом, с тем же мастерством и с тем же размахом были разработаны всего ещё одним гениальным режиссёром, — Микеланджело Антониони, что символично, умершим с ним в один день 30 июня 2007 года.
Но, если Антониони просто обозначал вышеуказанные темы и настроения своим новаторским языком, таким образом, ставя диагноз существующему «положению дел», то великий швед препарировал саму человеческую личность, чем поменял в целом представление о человеке. Названия его фильмов уже говорят о многом: «Лицо», «Персона», «Стыд», «Страсть», «Молчание», «Причастие», «Ритуал», «Как в зеркале», «Шёпоты и крики»…
Лента «Шёпоты и крики» не принадлежит к числу моих любимых бегмановских картин, поскольку пересматривать её просто невыносимо. Агонизирующее состояние одной из трёх сестёр нарочито подчёркнуто режиссёром кричащими красно-багровыми цветами (потрясающая работа любимого оператора Свена Нюквиста, удостоенная премии «Оскар»). Как и в другом выдающемся фильме Бергмана «Седьмая печать» скандинавский гений размышляет на тему смерти, причём северную суровость чёрно-белой картинки более ранней ленты, заменяет на «душераздирающие мазки».
Выдающиеся работы всех актёров, снимавшихся в фильме (Лив Ульман, Ингрид Тулин, Хэрриет Андерсон в ролях сестёр Марии, Карин и Агнесс, соответственно).
Бергман снял более шестидесяти картин, очень разных. Такие работы как «Улыбки летней ночи», «Седьмая печать», «Персона», «Фанни и Александр» словно сняты разными людьми — настолько непохожи повествовательный ритм, энергетика, отношение к сюжетности и изобразительному ряду. Не факт, что Бергман заслуживает того, чтобы его имя ассоциировалось в первую очередь с вереницей мутных тяжеловесных меланхоличных и минималистических женских драм на стыке с патопсихологией, которых он наснял с десяток с переходящими из одной картины в другую актрисами. «Лицо», «Персона», «Прикосновение», «Сквозь мутное стекло» — список можно продолжить. В этом ряду «Шепоты и крики» один из наиболее удачных фильмов за счет смелого цветового решения, отсутствия перезатянутостей мизансцен и смягчению патологии женских персонажей. Если избавиться от восторженного шепота, то мне фильмы «зрелого» и «психологического» Бергмана претили именно отсутствием социального контекста, в котором и можно оценивать (сопереживать) его женским образам.
Ни откуда, ни почему столь значительные психические сдвиги возникли большого объяснения не дается, преобладает ложная многозначительность, в рамках которой любая из интерпретаций событий будет верной. Из показанного в «Шепотах и криках» окружения (сестры, муж, служанка), образа жизни (достаток в поместье) персонажа Карен совершенно не вытекает обоснование ее мазохизма, а если речь идет о частном случае клинического расстройства (которых у Бергмана подозрительно многовато), то образ вряд ли уж претендует на обобщение и универсализм. Частности в «Шепотах и криках» — сочетание красного, белого и черного цветов, прекрасные работы актрис на крупных планах, удачная сцена Ульман и Юзефсона, чудные финальные кадры производят сильное визуальное впечатление, но сказать, что фильм чем-то идейно или художественно в целом впечатлил, не могу.
