19-летний Томек — вуайерист. В свободное от работы на почте время он подглядывает за красоткой напротив Магдой — сперва через бинокль, который завещал ему уехавший друг (тоже вуайерист), а теперь более основательно — через подзорную трубу. Поставленный еще приятелем диагноз: «КПЧД» (красивая попа, часто дает) — в результате наблюдений остается без изменений.
Однако чувства Томека к Магде носят хотя и патологически влюбленный, но при этом платонический характер. Узнав о том, что она находится под наблюдением юноши, Магда сама начинает испытывать к Томеку чувственный интерес, что неожиданно для всех приводит к драматическим последствиям…
По поводу этой ленты, также являющейся в сокращённой версии шестой частью цикла «Декалог», который по-своему соотносится с десятью ветхозаветными заповедями, не случайно могут возникнуть сомнения, к тому же спровоцированные её запутывающим названием. Утончённый, нежно-печальный, элегически-сострадательный рассказ о робкой, беззащитной любви в мире разобщённости, дефицита человеческих чувств, пошлости и грубости реальной жизни неизбежно вызывает в памяти уже новозаветную добродетель из нагорной проповеди Иисуса Христа: «Возлюби ближнего своего». И никак уж не хочется многим согласиться, что «Короткий фильм о любви» является как бы «экранизацией» более категоричной, запрещающей максимы старца Моисея: «Не прелюбодействуй», хотя примерно на том же настаивает девятая заповедь: «Не пожелай жены ближнего своего» — суть, в общем-то, одна.(... читать всё)
Как ни странно, на этом сайте это моя первая рецензия — хотя я «почти киноман» и пересмотрела великое множество картин.
Но это произведение искуства оставило глубокую царапину в душе — думаю, его стоит посмотреть, особенно женщинам и девушкам. Ведь быть ПЕРВОЙ ЖЕНЩИНОЙ у мужчины — это миссия в своем роде, это неизгладимый отпечаток на всю жизнь. А быть первой и ЛЮБИМОЙ — своего рода громадная ответственность. Ведь именно от ПЕРВЫХ женщин (начиная с матери) зависит то, как будет мужчина относиться к другим (возлюбленным, жене и т. д.)
Простой сюжет. Но почти треть фильма на мои глаза наворачивались слезы — настолько хорошо актеры передали всю безысходность, всю боль, всю какофонию чувств — и ЕГО, и ЕЕ.
Как показать женщину глазами влюбленного в нее мужчины? Кшиштов Кесьлёвский блестяще решил эту задачу. Он смотрит на женщину, находящуюся в смятении после ссоры. Она делает резкое движение. Открытая бутылка с молоком падает на стол. Молоко льется на столешницу. Медленно, образуя лужицу. Объектив камеры увеличивает бутылку. Она садится лицом к столу, спиной к окну, и он видит, как вздрагивают ее плечи от рыданий. Это только один из многих незабываемых эпизодов фильма. В целом превосходная работа оператора, отличная постановка освещения и выбор планов.
Камерный построенный на мизансценах фильм основывается на игре троих — ее, его и его матери. Он — вчерашний школьник почти вдвое моложе ее, испытавший первое в жизни серьезное чувство, неискушенный, наивный и чистый. Он совершенно не готов к настоящей, неплатонической любви. Он работает на почте, и его манера общения с клиенткой разительно отличается от бытового хамства, которое демонстрирует его начальница. Она — из мира искусства, опытная взрослая женщина, свободная от обязательств. Его мать — одинокая женщина, живущая ради сына.
Люди разных поколений, волей случая и режиссера оказавшиеся лицом к лицу.
Фильм воспроизводит обстановку 88-го года — время, которое как будто было вчера, хотя уже прошло больше тридцати лет. Польша. Бедные, но ухоженные подъезды и коридоры на этажах, цветы на клумбах, чистые дорожки во дворах. Польские «жигули» и единичные иномарки. Деревянные оконные рамы, белые выключатели. Джинсы и ковбойки. Плащи-больньи. Атласное белье и халаты. Допотопные мониторы и дубовые клавиатуры компьютеров. Мебель местного производства. Стеклянные молочные бутылки со знакомыми с детства мягкими станиолевыми крышками, только форма другая — более овальное горлышко, чем у тех бутылок, которые выпускались у нас раньше.
И над всем этим — тонкий, невидимый, но осязаемый флер, сотканный из чувств, который дает жизнь и придает смысл всем окружающим предметам.
Кесьлёвский использовал негромкую симфоническую музыку для сопровождения действия. Она очень ненавязчиво, но точно подчеркивает все происходящее на экране.
Пожухлые цвета тогдашней польской кинопленки сообщают действию свое время и место.
Весьма интересное кино из серии декалогов Кесьлевского, как будто недосказанное, и как всегда у польского режиссера, трогательное. Для меня Томек противоречив, соглашусь с его взглядом на любовь, как на созерцание женщины, любование ей, и это не тупое подглядывание, просто он не может иначе из-за своей слабости и скованности. Но непонятное чувство (предположительно — любовь) завладело им, и никуда не деться.
Самое главное — он говорит Магде: «любовь есть», на что она отвечает «нет». Конечно его поступки глуповаты, особенно, когда он пошел вскрывать вены.
Я вообще против всех этих суицидальных наклонностей, пусть даже из-за женщины, его жизнь не кончилась, ведь махнуть бритвой по рукам — самое простое. Они непохожие, Магда и Томек, они как будто столкнулись в темноте, находясь в поиске одного и того же, только ищут по-разному. Конец для меня непонятный.
Конечно, фильм немного скован временем, нам он может показаться простоватым и неактуальным, но только если мы не любители эпохи 80-х.
При просмотре фильма мне было сложно разбираться в языке кино и следить за выразительными средствами, потому что сюжет фильма захватывает полностью, и ты отдаешься ему.
Мне всегда было интересно узнать, случаются ли такие истории в жизни, или хотя бы в кино. Хотелось, чтобы такое произошло в моей жизни. Но… такого не случалось. Но надежда всегда сохранялась…
И верится, во всяком случае лично мне, что Магда влюбляется в Томека и у них все будет хорошо дальше. Однако, если подумать и посмотреть правде в глаза, то можно подумать, что такого в жизни быть не может: он за ней наблюдает, она ведет «вольную» жизнь, а после она испытывает эту «вольность» и к нему, но он сбегает и режет себе вены, после чего женщина понимает, что потеряла кого-то очень близкого… с ним все хорошо, он просто спит, а она сидит рядом и смотрит за тем, какой она была раньше и хочет все изменить, чтобы рядом с ней был он…
Томек — смелый парень, и если он говорит, что не знает чего хочет, все равно, в глубине души и уже все решил, и он не отступает от своих желаний. Таким свойствам и чертам характера надо всем научиться.
Я тоже когда-то хотела быть такой, как он. Почти. А почти, потому что меня всегда останавливали и не давали сделать ошибок.
«Короткий фильм о любви», телевизионная версия версия шестой новеллы «Декалога», посвящен заповеди — «Не прелюбодействуй». Девятнадцатилетний юноша Томек каждый вечер подглядывает через подзорную трубу в окно за женщиной. Постоянно меняющей мужчин как перчатки. Однако в отличие от своего друга, Томек испытывает к порочной женщине любовь. Первую и чистую, как белый, свежевыпавший снег. И наивно предлагает ей всего себя, без остатка и умысла. но в том то и проблема, что эта женщина как говорится прошла все и вся и мыслит совершенно по другому.
Для нее любовь — это физическая близость, начисто лишенная духовного поддекста. Разумеется ничего хорошего из этого выйти по определению не может. Кшиштоф Кеслевский по своему интерпретировал сказание о древнееврейской блуднице Марии Магдалине, примкнувшей к учению Христа. Главная героиня так же носит это имя, сокращенно Магда. Неожиданно поняв, что она только что упустила, раскаявшаяся в своей гордыне женщина пытается всячески замолить свой грех. Такого искренне влюбленного в нее мальчика уже не найти никогда.
Томек для нее шанс, пропуск в новую жизнь, лишенную всех старых привычек и ошибок. Это как новая возможность начать жизнь с нового листа. Не всякий получает такой шикарный шанс от судьбы. И как порой мы бываем слепы, отказываясь от своего счастья. Поэтому безмолвно плача около кровати спящего парня, Магда хочет видеть в окне (окне своей новой, предполагаемой и бесконечно желанной жизни) себя и Томека.
В версии для «Декалога» концовка несколько иная. Там режиссер не оставляет заблудшей женщине ни единого шанса на спасение, наказав ее за черствость и высокомерие. Но в этой версии Кеслевский оставляет Магде шанс на прощение и счастье. Юноша ласково гладит по голове Магду, и его глаза лучатся добротой и любовью, а женщина счастливо улыбается, обретя прощение и понимание. И найдя душевный покой. Как когда-то это было у Иисуса Христа и заплутавшей Марии Магдалены.
Двойственно? Разумеется. Жизнь как это ни странно иногда дает нам альтернативу. Главное, вовремя суметь ей воспользоваться и не испугаться за свой выбор. Надеяться на лучшее надо. И Кеслевский эту надежду дает. Как героям, так и зрителям. Пусть и неявную. Все равно огромное ему за это человеческое спасибо. Ну и конечно как не упомянуть постоянные декалоговские символы, которые присутствуют и здесь. Молоко и странный парень с велосипедом. Кшиштоф Кеслевский не отступает от своих принципов повествования. Вот и замечательно.
Кесьлёвский говорит о любви просто, без ухода в излишний лиризм, не погружая героев в драматические конвульсии, вся красота этого фильма в естественности в его персонажах, которых нельзя вырвать из жизни. Всё настолько знакомо и узнаваемо, и Варшава, неотличимая от Москвы 80тых, почта, молоко в бутылках, панельные дома, те же типажи и характеры с налётом советского наивизма.
Весь фильм 19-летний Томек подглядывает за своей соседкой Магдой в подзорную трубу, он живёт с бабушкой и совсем мало знает о том, что бывает в жизни, а она уже зрелая женщина, пытается заниматься творчеством и меняет мужчин. И это абсолютно разные полюса. Два абсолютно разных пути познания любви. И тогда вспоминаются «Смешные любови» Кундеры, созвучные своей особой атмосферой.
Он только закончил школу, работает на почте и почти не имеет никаких планов на будущую жизнь.
Она, познавшая все pro и contra, особа, с массой ни к чему необязывающих связей, вступившая в тот период, когда красота начинает постепенно блекнуть, а внутри и снаружи по прежнему ничего, кроме пустоты. По возрасту она, если и молода, чтобы сгодиться ему в матери, то уже слишком стара для остального.
Живя в соседних домах обычного спального района, они не имеют ничего общего. Их не связывает ничего, кроме украденной им из школьной лаборатории подзорной трубы, через которую он наблюдает за ней, сделав это занятие смыслом и единственной радостью и болью своей размеренной и однообразной жизни.
Они встретятся всего один раз и он, ценой вскрытых вен, отдаст ей свою веру в то, что любовь все-таки есть. Отдаст, потеряв эту веру сам.
Один из самых простых и щемящих фильмов о любви, кажущийся действительно коротким. Простота изложения сюжета, скупость музыки и других выразительных средств нисколь не умаляют достоинств этого камерного произведения искусства.
Превосходный фильм прекрасного режиссера. Точный подбор актеров и невероятно убедительная игра. Прогнозируемый, но нисколь от этого не теряющий смысла и красоты финал.
Впоследствии Кеслевский уедет из Польши во Францию, начнет снимать великих актеров, получит массу наград и всемирное признние, но этот фильм, на мой взгляд, навсегда останется недосягаемой отметкой в его творческой биографии.
Подумайте, как же легко впасть в крайность в подобной истории, превратив ее в «слезоречивую» мелодраму о несчастной любви, в больной нарыв об извращенности мыслей внутри или беспощадную, хирургически препарирующую как скальпель арт-хаусную повесть «о дряни», о противной человеческой натуре (пользуясь случаем передаю привет Триеру).
Но его живая искренность, медленная, обшарпанная пустота жизни Томека, рвущиеся внутри его невыразительного лица эмоции в сцене встречи, трогательная естественность и замечательная простота как-то разом обезоруживают любой скепсис. Мимо не пройдешь.
Деликатный и тонкий Кесьлевский написал будто совсем личную историю. Но своим нехитрым рассказом он создал серьезную пищу для ума. Здесь вызов, противопоставление духовности, платонической стороны чувств по отношению к плотской стороне любви, кому-то здесь видится парафраз притчи о Магдалине, дорого дающемуся пути изнутри к обретению истины, здесь потерявшиеся люди ищут себя, здесь камера отождествлена с людским естеством. Человек не понимает как жить. Человек то не умеет, то не хочет ценить других людей.. Кто вообще он есть? Невольно задумаешься, зачем вот так, по живому.. но попробуй не поверить в этот хватающий за горло диагноз, что любовь настоящая и может быть только такой верой, пронизывающей всю глубину человека, путающей намертво в себе душу и сердце…
Магда и Томек разно ориентированные натуры. Магда всецело отдаётся сексуальной любви, беспрестанно меняя партнёров, делая это яростно и самозабвенно, то на кухне, то в коридоре, то стоя, то, зарывшись в одеяло, на кровати. Она упивается сексом, играя в догонялки со своим оргазмом, который видится ей венцом всех чувств и ярчайшим из ощущений.
Томек — прямая противоположность Магды. Наблюдая за ней и её сексуальными гонками, он не испытывает полового влечения, не мастурбирует и даже не фантазирует, не пытается представить себя вместе с объектом своего внимания. Его любовь носит отстранённый созерцательный характер. Тут, наверно, как раз то место, когда можно покрутить пальцем у виска. Ну, нормальный ли?
И в самом деле, это нормально? Не делая никаких попыток к сближению, юноша, как пушкинская Татьяна Ларина, живёт мечтой: «… Хоть редко, хоть в неделю раз: В деревне нашей видеть. ..», то под одним, то под другим предлогом пересекаясь с объектом своих бестелесных желаний.
Кеслевский нарочно прибег к крайностям, которые, обычно представляют в виде романтического союза, осеняющего благостью счастливых влюблённых. Здесь каждый из героев довольствуется своей частью, не помышляя о большем, либо не представляя себе, что чувства могут оказаться большим даром, чем ощущения.
Оказавшись, наконец, рядом, они обнаруживают между собой пропасть, которая, как кажется, шире улицы, проходящей между их домами. Каждый из них ждёт от другого одного, своего, единственно близкого чувства, но каждый из них пришёл к другому со своим чувством, которое чуждо другому. Так что их ждёт? Разочарование? Боль? Утрата? Осознание ущербности своих чувств, или, напротив, обретение полноты ощущений?
Минимум средств, один режиссёр, два актёра и одно чувство. У каждого — своё.
