Однокурсники называют ее «Итальянкой»… Она чрезвычайно красива и излучает какую-то первобытную, опасную сексуальность… Ею управляют инстинкты дикого зверя: эта девушка непредсказуема, стремительна и безумна.
«Итальянка» может яростно, точно вакханка, заниматься любовью с незнакомцем и преспокойно своровать все, что ей понравится. Она источает мощную страсть, страсть не знающую преград, но страсть гибельную…
Однажды «Итальянка» встретит человека, которому подарит всю свою безудержную любовь… и смерть вместе с ней…
После долгих скитаний по Франции бывший муж Софи Марсо Анджей Жулавски снимает кино в родной Польше, но на его творчестве это никак не отразилось — как и «Одержимость», это все то же абсурдное и сверхнадрывное урбанистическое кино, в котором полно секса, смакования патологий (жалкая, на мой взгляд, попытка парафразировать творчество Кроненберга) и, самое главное, припадков и истерик. Но, в отличие от «Одержимости», тут нет ни завораживающей атмосферы, ни отменной актерской игры, а есть всего лишь безудержная вакханалия, состоящая из бесчисленных совокуплений (незабываемая фраза — «Тебя можно трахать как угодно — палец в ухо и пошло-поехало») и колоссального надрыва, отчего создается ощущение, что тебя запустили на сутки в палату для особо буйных. Также складывается впечатление, что в середине фильма режиссер просто сказал всем присутствующим на площадке — «Больше неадеквата», поскольку ни какого-то мало-мальски связного действия или осознанной актерской игры тут нет и в помине (про характеры вообще молчу). Впрочем, наверняка найдутся любители находить какой-то высший смысл в этой крайне бессвязной и отчаянно раздражающей истерике, надрывной помеси из идей «Последнего танго в Париже» и Кроненберга, я же, как всегда после просмотра фильмов Жулавски, испытывал облегчение, что это «шаманство» наконец закончилось. Кстати, если финальная сцена в «Ганнибале» оскорбила чьи-то эстетические вкусы, то посмотрите финал «Шаманки».
Они повстречались… Преподаватель факультета антропологии и очаровательная податливая студентка. Он одержим изучением найденной мумии, как он предполагает, древнего шамана, и надеется понять причину его смерти. Она одержима сексуально, в ней просыпаются первобытные инстинкты и животная страсть, заставляя ее вытворять немыслимые вещи; кажется, что у нее появился некий контакт с мистическими силами, которые дают ей энергию. Ее сексуальность бьет через края и ее голод невозможно утолить…
Анджей Жулавский — великолепный Режиссер (с большой буквы!), снимающий фильмы, балансирующие на грани и преодолевающие все немыслимые пределы. Ходят бесконечные слухи о его методах воздействия на актеров (включая использование техники магии вуду), не знаю, правда это или нет, но настолько раскованной игры актеров я не видел больше нигде! Одержимость главных героев друг другом — это не просто похоть, которая возникла при первой их встрече, до находки тела шамана, это нечто большее, чем даже сама сексуальность, которую они до этого скрывали и держали в себе.
Фильм красив и великолепен не только в технической, но и в художественной составляющей. Жестокие, почти брутальные, но в то же время очень красивые сексуальные сцены вводят в состояние полнейшего транса, чему сильно способствует абсолютно дикая музыка. Бесконечный бой барабанов, сопровождающий одержимость главных героев, напоминает музыку диких племен, которой они отдаются полностью, чтобы вступить в контакт с силами, которые абсолютно недоступны для их постижения…
Иррациональное доминирует над рациональным. Сексуальность доминирует над похотью. Фильм за пределами понимания. Фильм-ритуал.
Сюжет в этой картине безусловно второстепенен. Фильм — нерв, фильм — эмоция, фильм — экстаз. По своей сути абсолютно женское кино, которое во многом является андиподом мужского «Антихриста» фон Триера.
В «Антихристе» прямоугольная мужская рациональность, отчаявшись в борьбе с темной иррациональной женской природой, решает вопрос единственно возможным радикальным способом и в этом безусловно решение самого режиссера — фон Триер, хотя и пытается проникнуть в тайны женской природы, целиком и полностью на стороне героя-мужчины. В «Шаманке» Анджей Жулавский сливается с главными героями в трансе, незримо участвует третьим в этой экстатической пляске, переходящей в сексуальную оргию. Зрителю тут действительно мало места, это шаманские пляски главных героев и режиссера, оргия втроем. В этой стихии полноправная хозяйка — женщина, это её мир и её законы, не зря же герой-мужчина, который в начале фильма предстает увлеченным шаманизмом, главным образом, теоретически (собирается защищать диссертацию по этой теме — опять эта глупая мужская рациональность!), в конце фильма, попав под влияние женщины — природной шаманки уже полностью отдается стихии и перестает контролировать себя. И последнее слово здесь, опять же по контрасту с «Антихристом», остается именно за женщиной. Лично для меня самое удивительное в этом фильме — это растворение в этой оргии режиссера, как он мог так подавить свое мужское начало, так безусловно подчиниться героине-женщине, полностью отказаться не только от рационализма и морализаторства, присущих мужчинам, но и от логики событий как таковой. Хотя увлечение Жулавского оккультными практиками много объясняет.
Фильм нельзя назвать шедевром, он специфичен, но является очень гармоничным «произведением в себе» и способен доставить большое эстетическое удовольствие тем, кто поймает волну (это станет ясно практически с первых кадров). Ну а кто-то, возможно, станет в этой оргии четвертым.
Применены все запрещённые приёмы: гнетущая картинка, маленькие помещения в кадре, откровенные натуралистичные сцены, множество истерик и немотивированных поступков персонажей. Снято резко, намерено грубо. Сюжетный пласт уступает клиповому визуальному ряду. Раздражение зашкаливает.
Анджей Жулавский не стремится вести диалог со зрителем через главных героев; он хочет, чтобы зритель идентифицировал себя с ними и старался понять почему так, а не иначе. Но, если учесть, что герои 2 часа экранного времени мечутся с бездумными взглядами и занимаются беспорядочным сексом, в финале доходят до изощрённого членовредительства, то род подобной идентификации — сомнительное удовольствие.
Говорить о талантах красавицы Ивоны Петри трудно, т. к. режиссёр постарался, чтобы мы их не обнаружили. Можно только восхитится актрисой систематически поддерживающей в себе истерический настрой во время длительного съёмочного процесса. А вот Богуслав Линда замечателен везде и всегда.
«Шаманка», во многом, схожа с другой картиной Жулавского «Одержимая» и по характеру героини, и по общему мистическому настрою со всеми раздражителями.
Жуавский — это Вайда (по своим корневым истокам и общей философской направленности) + Кроненберг (по своей любви к квазиизображению нацеленного на физиологическое восприятие зрителя).
Просмотр данного фильма можно выразить метафорой: вы сидите на стуле в пустой комнате и ждёте человека, котрый расскажет вам много интересного. И вот врывается этот гость, начиная с порога то судорожно жестикулировать повышая голос, то шептать. Он носится по комнате взрывая пустоту помещения резкой сменой эмоциональной подачи информации. Вреда это не причиняет, но вы сидите в напряжении, краем уха улавливая рассказ. Заботясь о своей безопасности, уворачиваетесь от брызгающей слюны…
Не самое неудачное произведение искусства и не лишённое смысла. Немного специфичное, расчитывающее на транспогружение в омут мрачных фатазий по собственному желанию.
1.6 тыс.
