Недалеко от гавани пропитанного сыростью и окутанного туманом мрачного Города потерянных детей, в замке на берегу моря живет страшный ученый по имени Кранк, преждевременно постаревший из-за полной неспособности спать. По приказу Кранка его подручные-циклопы похищают детей и затаскивают в мрачную лабораторию, где злодей-ученый превращает их сны в свои собственные.
Но из-за того, что дети ужасно его боятся, он видит только их кошмары. В поисках пропавшего младшего брата в Город приходит цирковой силач Один. Ему помогает храбрая девятилетняя девочка Миетт и ее бригада маленьких бойцов сопротивления …
На момент создания фильма Рон Перлман не знал французского языка и был единственным американским актёром на съёмочной площадке. Тем не менее он старательно заучивал все фразы и не допустил ни одной ошибки.
Костюмы для фильма разработал Жан-Поль Готье.
Для достижения слегка искаженной цветовой гаммы фильма, лица актеров были окрашены в белый цвет, а цветовою палитру исправляли, пока лица не обретали естественный окрас.
«Город потерянных детей» — это сказка. Это не конфетный безобидный мультик, не адаптированная Диснеем очередная сказка братьев Гримм, не по-голливудски прилизанная история для маленьких детей. Это сюрреализм и психодел в чистом виде, и эти слова применимы к фильму во всех аспектах, будь то сюжет, персонажи либо общая визуализация. Это настоящая сказка без пушистых гирлянд и сглаживания углов. Немного мрачная, порой жутковатая, но никак не страшная. И я не могу сказать, что это зрелище только для взрослых, нет. Этот замечательный фильм, как и любая настоящая сказка в своей фантастичности и сумрачности не теряет некой доли детскости, отчего темно-зеленая картинка вовсе не выглядит угнетающе, а фантасмагория, творящаяся на экране естественна и интересна.
Этот «Город…» — своеобразный, ни на что не похожий мир. Там свои порядки и законы, там и циркачи, и великаны, и сиамские близнецы, и отдельная каста механических людей. Есть и простые обыватели и, конечно же, потерянные и бездомные дети. Иногда так и хочется назвать всех этих персонажей «Цирком Уродов», особенно учитывая также наличие главного злодея в обрамлении целой кучи клонов, мозга в аквариуме и карлицы. Но это будет сказано без злости, страха, отвращения или презрения — это просто как констатация факта. Из перечисления действующих лиц может показаться, что зрителя ожидает первоклассный фриковый винегрет, но фантасмагория на то и фантасмагория, чтобы в ее рамках все, даже чересчур харизматичные и необычные персонажи смотрелись уместно и гармонично.
Мне кажется, что фильм вполне можно сопоставить с таким определением как «сон», он также символичен, немного расплывчат, и описать ту атмосферу, которая правит в «Городе потерянных детей» по-другому я не могу, в нее буквально погружаешься и плаваешь, а из-за каждого угла тебе на встречу выплывают все более причудливые создания с не менее причудливыми историями, и все это воспринимается как само собой разумеющаяся, но и не без некой доли восторга.
Отдельно хочется остановиться на внешней картинке. Меня, как чуть ли не стопроцентного визуала, грамотно и с душой сделанная визуальная часть фильма всегда подкупает, даже если у оного и присутствуют серьезные недостатки. Но «Город потерянных детей» тот случай, когда под изумительной оберткой видно очень вкусную конфетку с не менее замечательной начинкой. Внешняя составляющая только еще один повод восхититься картиной, очень хорошо выдержана цветовая гамма, такие сочетания не везде увидишь. Сам сюрреалистичный мир и персонажи его населяющие — все это цельное произведение не только по сюжетным связкам, но и по визуальной стороне. И работа камеры… некоторыми кадрами так и тянет полюбоваться.
«Город потерянных детей» — это не сюр ради сюра, если есть желание покопаться в предложенной нам истории, то можно обнаружить достаточно аналогий на наши реалии. А если отбросить всю эту давайте-копнем-глубже-и-отыщем-скрытый-смысл манию, то можно просто насладиться неординарной сказкой, а это не составит никакого труда, так как там нет ни приторности, ни слащавости, ни пафоса, зато есть необычная история в весьма французской манере, не лишенная юмора. Да, иной раз, все это фрик-шоу может смутить и оставить неподготовленного зрителя хлопать глазами, но это действительно стоящее зрелище.
9 из 10
- Маменька, вам не больно??
- Больно. У меня аллергия на железо.
Жан-Пьер Жёне (фр. Jean-Pierre Jeunet) как кинематографический самоучка привнес в массовое кино ту дозу авантюризма, маргинальности, неформатности, в конечном счете, дюжей изобретательности. Француз оказался современным продолжателем декорированного британского кинонарратива Т. Гиллиама. Жёне подошел к кинопроизводству не с позиции инновационных, сугубо кинематографических, техник отображения, но с точки зрения специфической «контекстуальной» мифологемы. В «Городе потерянных детей» (La cite des enfants perdus) Жёне пошел в сторону конструирования ретро-футуристического, странно функционирующего и предельно стилизованного, «механистического универсума» («механика» контекста, окружения, среды, ведь декорации здесь живут, экзистируют). Поиски вышли за рамки киноязыка, и пристальный взгляд сконцентрировался на самом объекте изображения, на его изначальных эстетических качествах. Режиссер восторгается повседневным окружением, пытаясь привнести в детали будничной среды аспекты сверхъестественного, необычного, возвышенного. Изображаемые предметы персонализируются, принимают уникальные черты; режиссера интересует единичная обыденность, — та, что не «запачкана» властными дискурсами, государственнической патетикой, реальной сферой «официального». В каждом компоненте обывательского бытия посредством ракурсов кинокамеры, декорирования и стилизации, Жёне находит специфически эстетские черты. Так в циклический, скучнейший сегмент жизни врывается «божественное». Каждый кадр стилизован, ироничен, инфантилен, а иногда грубоват. Кредо: «соригинальничать!», ограничиваясь рамками искренней любви к недавнему французскому прошлому.
Все без исключения персонажи намеренно индивидуализируются не только посредством нарочитого подбора внешне неказистых, «характерных» актеров, но и с помощью наделения второстепенными поведенческими маркерами, характерологическими признаками «из ряда вон…» (оригинальными привычками, почти бунтарскими «коллекционерством», социопатичными склонностями). Чего стоит вездесущая «муза» француза — страшноватый и харизматичный Доминик Пинон, не говоря уже о голливудском «франкенштейне» Р. Перлмане; и лишь дети прекрасны. Ни один персонаж или предмет не могут быть проходными элементами, промежуточными точками в сцеплении сюжета. В кадре существуют лишь самоценные предметы, отсылающие в большей степени не к сценарной канве, но к общей мифологеме, к авторской Системе. У Ж.-П. Жёне мы наблюдаем внутреннюю ненависть, доходящую до полного сатирического неприятия, к главному симптому консюмеристского общества — к безликим и серийным потребительским товарам (являющимися в большей степени референтом Класса, а не полезными предметами как таковыми). Французский режиссер — лучший в своей ироничности «оппозиционер» консюмеризма; более показательный в этом смысле, чем заведомо патетичные «бойцовские клубы» или «матрицы». Но это, конечно, внутрисистемная критика человека, жаждущего успеха в системе. Неприятие режиссером модной постиндустриальной «серийности», камуфлирующейся под индивидуальность и персональность, вполне объясняет экранное буйство рухляди, самоделок, устаревших вещей, стилизованных и неоптимизированных механических конструкций. Для режиссера неприемлемы серийные формализованные кинообразы, а также идентичные в своем «нуминозном» совершенстве телесности актеров, делающими последних безликими экспонатами абстрактной Красоты и т. д. Серийность у Ж.-П. Жёне подменена архаичным коллекционированием — маниакальным собирательством рецитированных образов, использованных вещей, громоздких конструкций, неформатных уродцев. Совершенство «серийных» лишает здешние предметы материальности, срывает с них овеществление, ограничивая лишь знаковыми функциями (к примеру, демонстрация классового престижа). У Жёне «постиндустриальная серийная вещь» исцеляется временем, дефектами, гибридизацией, позволяя ей вернуть себе хоть долю вещественности, наметить крепкую связь с Реальным. В этом, вероятно, бессознательное ядро творческих замыслов французского кинематографиста.
Кроме того, «потаенное» заключается в чрезмерном нарративе, кривляющемся в сторону эклектичной ретеро-футурологии, и пикантном декоре, покрывающем собой всю здешнюю визуализацию (мизансцены, антураж, персонажи). В Жёне говорит амбициозный старьевщик-изобретатель, верстающий из случайного окружения неповторимые универсумы (мясная лавка, лаборатория, отель, канализация). Французский режиссер в соавторстве с Каро выработал собственную кинематографическую технему, посредством которой непрерывно поэтизируется феномен «механизма во времени». Жёне возносит визуальные панегирики вещным артефактам индустриализма; проржавевшие заклепки, пожелтевшие фотоснимки, винтажные детские игрушки являются главенствующими субъектами наряду с живо кривляющимися актерами. Он пытается всячески индивидуализировать индустриальный мир, наделяя его замысловатыми электромеханическими аппаратами. И в изображении героев Жёне боится современной зачарованности совершенной красотой и телесной идеальностью; в таковом культурологическом образце утрачивается Реальное. Поэтому в людских лицах и телах маэстро ищет нестандартные планы, демонстрирующие складки, морщины… особую фактуру, что позволяет конструировать своеобразный мифопоэтический мир и апеллировать к Реальному одновременно. Мифологема Жёне эклектична: это — повседневный мирок французских пролетарских улочек, оппозиция старины и футуристичности, ситуационный юмор, отвращение к серийности Вещи…
Находка для киномана, любящего зрелищное, но странное кино. Как правило, фильмы с большим бюджетом почти не бывают авторскими, потому что такими фильмами правят продюсеры, которые хотят гарантированной прибыли со своих вложений, а авторские фильмы прибыли почти никогда не приносят. Поэтому артхаусные фильмы снимаются с маленькими бюджетами, отчего страдает зрелищность. Получается замкнутый круг. Терри Гиллиам, например, всегда пенял на недостаток бюджета, и я представляю, что он снял бы, если бы ему дали миллионов 150 и полную творческую свободу. Миллионы-то ему давали ("Братья Гримм»), но свободу при этом отбирали. «Приключения барона Мюнхгаузена» и «Бразилия» — редкие исключения, и то битва Гиллиама с продюсерами за «Бразилию» уже давно вошла в легенду. «Город потерянных детей» — тоже редкое исключение из правила, так как в нем имеется относительно большой бюджет и при этом фильм совершенно авторский. Он довольно медленный и очень сюрреалистический, но совершенно уникальный по картинке, а спецэффекты в нем такие волшебные, что они сполна искупают его темп. Если вам понравилось это кино, рекомендую ту же «Бразилию», а также «Темный город», «Лабиринт Фавна», «Другие ипостаси» и «Начало» (последний хотя бы из-за спецэффектов).
Вершина сюрреалистического кинематографа. Два режиссёра — мрачный антиутопист Каро и оптимистичный Жене — создали одну из лучших картин, смешав детскую сказку со смертельным приговором человечеству. Пусть фильм и близко не отбил вложенных в него средств, но ведь большинство ходит в кинотеатры не смотреть в зеркало на самих себя. Смотреться в зеркало, конечно, приятно, но тогда, когда это делается дома, бесплатно и отражение не предстаёт портретом Дориана Грея. Поэтому, наверное, «Город потерянных детей» не снискал особой популярности у пипла.
Фильм поражает воображение. Одни эти заклёпочные металлоконструкции чего стоят! Жуткие, наделённые той или иной долей аморальности персонажи (аморальны все, кроме силача Уана и мозга в аквариума). Попрана утопия о прелести детства — детей в фильме много, но детства в классическом его понимании нет ни у кого. Пожалуй, самый отвратительный персонаж вовсе не учёный Кранк, нет! Главное чудовище здесь — это маленький брат силача, ребёнок без воображения, ребёнок, не умеющий бояться. А некоторые из героев и вовсе никогда не были детьми, родившись во взрослом виде из пробирки.
В фильме полно аллегорий, саркастических ссылок, перекличек с самыми чёрными вехами истории. Фильм обязателен к просмотру всем и каждому. И обязательно следует найти себя среди его многочисленных персонажей — ибо тут есть каждый из возможных человеческих характеров.
И о музыке не забыть упомянуть — саундтреки гениальные.
Абсолютная противоположность «Амели». После просмотра «Амели» обретаешь непоколебимую веру в Оптимизм, здесь же напрочь эту веру теряешь. Но от этого фильм не надоедает.
Не знаю, сколько раз его смотрел. Кино люблю, и лучшим фильмом считаю многие. Но этот — самый любимый.
Носить статус сказочника и снимать о мраке, тьме и кошмарах, о детях-воришках, работающих на сиамских близнецов, о чокнутом родителе, произведшем на свет зло, страдающее бессоницей, о странной затеивающейся любви девочки и матроса — большой риск. Но, как сказал один из героев «Города потерянных детей»: «Если ты искренен, ты ничем не рискуешь». Марк Каро и Жан-Пьер Жене остались искренними и ничего не потеряли.
Если вы обратились к «Городу потерянных детей» лишь для того, чтобы найти кино похожее на знаменитую «Амели», то вы сильно ошиблись. Эти фильмы — две противоположные, две параллельные, имеющие мало общего, и сравнивать их нет никакого смысла. Однако действительно сложно поверить, что «Город потерянных детей» — эта антиутопическая сказка — принадлежит руке режиссера, который через несколько лет снимет кино о девочке, за ушами которой спеют вишни. Картина 95-го года не привлечет вас красочными декорациями и милой любовной линией, однако предложит не менее запоминающиеся образы и интересный смысловой ход.
Как бы не было странно, но мне кажется, что «Город…» со всеми его серыми туманами и старыми замками, учеными-злодеями, клонами, мозгом, страдающим мигренью, моряком-силачом, с трудом связывающим слова, и дрессировщиком-алкоголиком имеет здоровую мораль: жестокость порождает жестокость. Ученый-«злодей» Крэнк в итоге принимает несколько странное, но человеческое лицо, чьи действия обусловлены детскими ранами и чужим бессердечием, а не какими-то эфемерными замыслами о захвате мира или чем-то подобным классическим идеям кинозлодеев. Каро и Жене доказывают простую истину, что человек не может быть априори плохим. У всего есть свои корни и начала… И эта самая идея — идея поиска, рассуждения и объяснения без применения кулаков — для детей.
Ну, а для взрослых? Для взрослых — сюрреалистическая картинка и набор портретов общества. Маленькая девочка, примеряющая взрослый образ; силач, чувствующий, но не мыслящий; потерянные дети, у которых уже отсутствует понятие о моральных ценностях; люди-клоны, борющиеся за звание оригинала; «зло», которое привлекает больше, чем «добро», — то есть то, что мы видим в жизни в менее гротескном виде. Еще для взрослых — первоклассная игра Доминика Пиньона, Жана-Клода Дрейфуса и Дэниэла Эмилфорка, замечательный Едок, мрачный антураж и интересное послевкусие с отсутствием полноценного хэппи-энда.
Собственно говоря, получилась совершенно недетская сказка, которой все-таки не хватило чего-то изыскано-гротескного, чего-то, что сбивало бы наповал, подобно ударной волне от прощального взрыва Каро и Жене. Хотя, в общем, «Город потерянных детей» удался. Как говорится, «сказка — ложь, да в ней намек — добрым молодцам урок».
Я посмотрела кусочек этого фильма первый раз лет в пятнадцать и он меня просто приворожил. Я тогда даже не знала ни как он называется, ни где его можно достать. Не забывая о нем все эти годы, достала его как только появилась возможность и ни разу за все последующие многочисленные просмотры не пожалела.
Наверное он производит такое колоссальное впечатление, потому что действительно не похож ни на один голливудский или какой либо другой фильм. А стим-панковский антураж, проходящий через всю картину и пропитывающий ее насквозь, переносит в совершенно другую реальность, создавая именно ту неповторимую атмосферу фильма, что его отличает.
Мне была по душе эта картина, т. к. большую часть детства я питала пугающую тягу к темным подвалам, вечерним дворам старых улиц, полуразрушенным или строящимся домам… Я слушала от сверстников страшилки о реальных и мнимых персонажах, и все это дорабатывалось детской фантазией до пугающих неповторимых образов. А в более старшем возрасте приключения и фантазии детства мне заменили мрачные квесты, и одной из впечатливших меня игр стала «Город пропавших детей». И спасибо создателям данного фильма за то, что не разочаровали и я ощутила тот же душевный трепет, что и в детстве.
А теперь по существу:
Сюжет — для данного произведения — условность, просто он должен был быть, чтобы снять кино, но роль у него последняя. Ученый Кранк (как выясниться позже — сам созданный талантливым ученым-неудачником) пытаясь побороть ускоренное старение с помощью «циклопов» ворует детей, чтобы красть их сны, но его методы «общения» с детьми вызывают у них только кошмары. Очередной похищенный ребенок втягивает в эту историю своего брата — недалекого добрейшего силача Уана, который готов на все, чтобы найти братишку. Ему помогает смышленая девятилетняя девочка Миэтт, мозг местной банды детишек-воришек.
Актеры подобраны хорошо, все по-моему прекрасно вошли в образ. Миээт восхищает своим бесстрашием, своей детской (в хорошем смысле) любовью к великану Уану. Рон Перлман хорошо изобразил неловкого здоровяка с ограниченным словарным запасом. Остальным актерам тоже прекрасно удались странные оригинальные образы.
Музыка замечательная, погружает глубже в происходящее на экране!
Главная изюминка этого сюрреалистичного кино — атмосфера! Мрачный город, почти ощутимая сырость, серое небо, грязные дома, отягощающие данную мрачность — бутылки, железки, коробки… А персонажи! Каждый образ останется в голове на долго: старухи сиамские близнецы, добряк Уан, шарманщик Марчелло с дрессированными блохами, тупые суетливые клоны, меланхоличный горе-ученый, создавший весь этот цирк уродов. Ну и зачет — мозг страдающий мигренью!
Такое ощущение, что я вернулась в какой-то страшный сон далекого детства. То время, когда пугали не столько поступки, сколько картины и образы.
Смотреть ли? Если ваш мозг не противится, не крутится мысль — «какой бред!», то вы втянитесь.
Цвета. Не сразу я заметил, что режиссер тот же, что и у «Амели». Жан-Пьер Жене.
Judith Vittet просто великолепна. Чарующая и теплая. Фильм безумный и я долго пытался вспомнить, откуда же мне знакомы его улочки и тени. Как-то давно, очень давно играл в игру, поражался тому, как атмосферно она сделана, а теперь довелось поражался тому, как фильм снят. Все эти развешанные «по углам» камеры. Сцены с одного ракурса, не сменяемого как правило на другого.
Мрачный город, странная жизнь. Взрослые — они незаметные тени. Дети — наиболее важные актеры в этом фильме. Без взрослых не обойтись, но дети — бесподобны. Их игра не то, что не уступает, даже превосходит, впрочем, как обычно скидка на возраст.
Главной героиней я просто восхищен.
Едок — прелесть.
Мне снится мир, но день за днем, лишь демонов я вижу в нем.
На далекой, на планете
замерзают ночью дети.
Это было там.
И дрожали, словно льдинки,
их замерзшие слезинки.
Это было там.
Стояла недавно в магазине перед полкой с фильмами ужасов, раздумывая, приобретать ли мне для домашней коллекции «Спуск». В это время, совершенно случайно повернув голову к разделу «фантастика» увидела «Город потерянных детей». Меня буквально захлестнула волна радости (я очень давно хотела этот фильм посмотреть), накрыла прямо с головой, так что все прочее немедленно ушло на второй план (хотя «Спуск» я тоже купила, но чуть позже.
Такая вот предыстория. Посмотрела я фильм совсем недавно, потому что где-то с месяц он лежал на полке, ожидая своей очереди. Ожидание это, на мой взгляд, даже затянулось. Если бы я знала, что фильм произведет такое впечатление, я бы посмотрела его раньше.
Вообще, стоит сказать, что «Город потерянных детей» произведение особенное. Не только потому, что это творение Каро и Жене, но еще и потому, что сам фильм расчитан в большинстве своем на тех людей, которые способны как понять замысел авторов, так и ощутить всю глубину атмосферы данной ленты.
От фильма так и веет тоской, одиночеством и смертью. Возможно, что мое воображение чересчур разыгралось, но во время просмотра я буквально физически ощутила странный сладковатый запах, и подумала, что так, наверное, пахнет человеческое горе.
В целом, вся картина представляет собой странную, гиперболизированно-психоделическую пародию на нашу жизнь.
Театр фриков Жене и Каро — это лишь отражение наших страхов и пороков, искаженное по прихоти авторов до неузнаваемости. Искаженное, очевидно для того, чтобы никто из зрителей не узнал в нем себя, иначе ему бы просто не захотелось жить. настолько эти аллегории жизненны и омерзительны…
Что ж, о чувствах и мыслях, кои данное произведение у меня вызвало, я рассказала, как смогла. А выбор — смотреть или не смотреть, как обычно остается за вами, дорогие зрители.
