Знаете ли Вы, что такое камера обскура? Это пропасть, обрывающая мир солнечного света и теней и ввергающая в царство мрачной, черной пустоты. Отчаяние, страх, недоумение и… надежда, ведь надежда, как известно, всегда умирает последней. Или вовсе не умирает… И музыка, звучащая отовсюду.
Хотя Ларс фон Трир ещё на фестивале в Канне призывал прессу не раскрывать секрета, что же случится с главной героиней «Танцующей в темноте», мало кто заранее сомневался в трагическом исходе этой истории чешки-иммигрантки в Америке. В конце концов, сюжеты греческих трагедий или шекспировских пьес известны всем и, тем не менее, это не опровергает возможность испытать ощущение катарсиса, постигая в очередной раз то, что происходит с Медеей, Антигоной или Гамлетом. Кстати, у самого фон Трира случилась в 1988 году весьма необычная экранизация (на основе сценария его великого соотечественника Карла Теодора Дрейера) «Медеи» Еврипида. Она развёртывалась на фоне дикой и неукротимой скандинавской природы, насквозь пронизанная северными ветрами, но обжигающая роковыми страстями безмерно уязвлённой Медеи, которая с холодной решимостью мстит своему мужу Язону, расправляясь с собственными детьми при помощи виселицы, стоящей одиноко на продуваемом холме.(... читать всё)
И почему мир так жесток? Почему даже если очень хочешь, даже если готов пожертвовать всем во достижение какой-то благой цели у тебя ничего не получается? Почему если есть возможность сыграть на слабости другого человека, большинство людей пользуются этой возможность? Почему всегда необходимо делать выбор? Почему нельзя просто жить… Жить. Жить свободной жизнью. Танцевать, купаясь в солнечных лучах, любуясь голубым небом и зеленой травой. Жить, видя, как взрослеет и мужает твой сын…
Но есть только музыка, только она вечна, только она помогает забыться, помогает убежать от страшной реальности, только она помогает хотя бы не на долго, хотя бы на несколько минут почувствовать себя счастливым, окунуться в настоящую жизнь… Жизнь которой никогда не будет…
С первого взгляда может показаться, что нам показывают какую-то чудовищную историю, которая не может произойти в обычном мире, ведь мы верим, даже являясь зачастую отъявленными циниками, мы верим, что люди они же хорошие. Они помогу, они никогда не бросят в беде… И почему то верится, что все плохое когда то закончится, обязательно закончится, иначе зачем жить? Зачем тогда нужно все это?
История, которую нам показывают, цепляет не своей жестокостью, она цепляет прежде всего своим реализмом. Это происходит кругом, повсюду… Нам наплевать на чужие жизни, наплевать на человеческую трагедию. Да мы можем говорить что угодно и даже создавать видимость доброго дела, но когда-нибудь, в самый ответственный момент мы отвернемся… Предадим или пройдем мимо… Просто потому что боимся, боимся испачкаться, боимся заразиться несчастьем другого человека. И даже если найдутся друзья… люди готовые помочь, они не поймут тебя, они только навредят, сделают хуже…
Всегда интересно наблюдать за тем как реагируют на данный фильм. Причем не столько на фильм, сколько на его концовку… Мне посчастливилось несколько раз присутствовать… Молчание… Тишина…
Человек просто сидит и не двигается, по экрану давно уже ползут титры, но фильм все еще не может отпустить, он проник на столько глубоко в душу, на столько помог сродниться с героиней, что в подобный конец просто отказываешься верить. Шок. Вот что испытываешь по окончанию просмотра, сильнейший шок.
Шок сродни тому, что испытываешь при потере близкого и родного тебе человека… Многие не могут определится с тем понравилось или нет… много раз я даже слышал фразу наподобие «зачем такое снимать»… И дело не в том что фильм плох, а в том что он слишком реалистичен и зол. Люди любят жизнь, любят себя, не хотят видеть страдания и мучения остальных.
Фильм Триера это не сводка криминальных новостей, которую можно прослушать и забыть, он оголяет твои нервы дает почувствовать всю ту боль и отчаяние, которое испытывает человек, загнанный в угол. Хочется верить в хэппи энд, но в жизни хэппи энды большая редкость, почем же в кино должно быть по другому…
Смотрел фильм в кинотеатре, и это пожалуй самое главное условие для просмотра «Танцующей в темноте», так как весь фильм построен на музыке, я бы даже сказал не на музыке, а на всевозможных загадочных звуках (на обычном проигрывателе DVD всего этого не услышишь).
Начало фильма (первые минут 20) — полное недоумение. Потом просыпается интерес, начинаешь вникать в сюжет. Концовка фильма — полнейший шок. Рассказывать ничего не хочу, скажу только одно. Представьте себе: фильм заканчивается, минут пять идут титры, потом в зале плавно включается свет… а люди продолжают сидеть на своих местах, потому что просто не встать. Такое ощущение, что облили ледяной водой и избили ногами. И при всем при этом половина зала сидит и откровенно рыдает, а другая половина истерически смеется. И все это шоу продолжается минут десять без единого слова из уст кого-либо.
Фильм на все времена. Таких ощущений от просмотра кино я еще не испытывал, и более чем уверен, вряд ли еще раз испытаю. С тех пор это мой самый любимый фильм, который я пересмотрел уже много-много раз. Фильм из разряда must have! Всем советую.
Песня оборвалась. Экран погас. Один из самых необычных голосов современности звучит в голове, перекрывая сотни вопросов, подавляя комок, подступающий к горлу. Вокруг наступила звенящая гнетущая тишина. А внутри тебя, внутри — воцарилась какофония звуков, эмоций. Ты закрываешь глаза, погружаясь во тьму. Ты знаешь, что не сможешь в ней танцевать. И вдруг кто-то нарушает всё это и задаёт вопрос: «Зачем надо снимать подобные фильмы?». Занавес.
О чём
История женщины, постепенно теряющей зрение. Она знает, что такая же судьбы ожидает её сына и делает всё возможное и невозможное, чтобы собрать деньги на операцию для мальчика. Она работает дни и ночи, трудится на заводе, берёт работу на дом. Она уже почти не видит. А ещё она танцует. Танцует так, как чувствует, танцует даже на работе. Танцует в душе. У неё есть подруга, желающая помочь. У неё есть псевдо-друг, желающий её денег. Пока у неё есть вот такая вот жизнь. Но скоро у неё не будет и этого. Останется только её способность танцевать. Хотя бы в душе.
Идея
Жертва. «Все мы жертвы» («Ворон»). Кто-то из нас становится жертвой обстоятельств, другой наоборот готов пожертвовать всем, ради тех, кого любит. А третий — готов жертвовать другими. Ради себя.
Этот фильм о самопожертвовании во имя любимых. Самая жертвенная любовь — это любовь матери к своему ребёнку. Каждая мать хочет для своего дитя лучшей жизни. Можно долго спорить, правильное ли решение приняла героиня, но для себя я уже ответила на этот вопрос.
Это кино о человеческом эгоизме и слабости. На что ты готов, чтобы сделать счастливым хотя бы на какое-то время того, кого любишь? Обокрасть почти слепую женщину? Совершить предательство сразу же после того, как тебе открыли душу?
И наконец, это кино о несправедливости этого мира, об абсурдности ситуаций, законов, положений. Или просто — кино о жизни.
Музыка
Никогда ещё шум станков, гудение паровоза не были столь мелодичны и не пробуждали желания закрыть глаза и закружиться в безумном танце. Музыка — потрясающая, голос Бьорк как нельзя лучше подходит к изображаемым действиям, к этой истории. Это нечто потустороннее, завораживающее, поражающее своим драматизмом.
Режиссёр
Ларс Фон Триер. Иногда мне кажется, что я его ненавижу. Или что он ненавидит женщин. Во всяком случае, он снова и снова мучает их в своих фильмах. В этом отношении Николь Кидман в «Доггвиле» ещё повезло. То, через что он заставил пройти Бьорк, а вместе с ней и зрителей — это страшно, больно. Спасибо ему.
Актрисы
Странная Бьорк играет странную наполовину слепую мать-одиночку, танцующую между станков. Что может быть страннее? Причём играет так, что кажется, будто это и не игра вовсе. Это жизнь. А как известно, жизнь — это странная штука.
Катрин Денёв, исполняющая роль её подруги всё так же хороша собой. Немного странно видеть её на заводе, с её аристократической внешностью. Она придаёт фильму свой особый шарм и чисто европейское очарование.
Итог
В моей личной коллекции эта кинокартина носит почётное звание «Самого тяжёлого фильма» и «Самого необычного мьюзикла» (прости меня Суини Тодд). Каким этот фильм станет для вас — судить не берусь. Советовать — тоже. Слишком резко оборвалась песня. Слишком быстро закончился танец. Занавес был поднят — но от этого не стало легче. Она до сих пор танцует там, в темноте…
Пошли на премьеру с девчонками, будучи тогда еще студентками. О чем — не знали. Сначала — непривычные к мюзиклам — мы все порывались уйти. Не ушли, заинтересовались. Правда, очень болели глаза от прыгающей съемки (что-то подобное было во время просмотра недавнего «Монстро»). Потом — волнения, переживания… И — апофеозом — просто Шок. Вот такой, сбивающий с ног, неожиданный, леденящий. И слезы. Сперва комком в горле, потом — потоками горних рек на лице. На шарфе. На шубе.
Была зима. Было темно. Четыре студентки шли в мороз через озеро к общаге и просто тупо плакали. Все. Проскользнули мимо вахты, прошли в комнату, покидали шубы и улеглись каждая на свою кровать. Не включая света. и плакали в темноте.
Подобное впечатление оставил лишь «Страсти Христовы». Но там — все оправдано, ожидаемо, там — свет в конце тоннеля, Иисус принял наши грехи и воскрес…
А Триер не оставляет нам надежды. Он жёсток и жесток. Он безжалостно хлещет нас по лицу и оставляет лежать в грязи. Под пронзительным дождем. Навсегда. Сил и решительности пересмотреть этот фильм так и не хватило.
Да, это Ларс фон Триер. Это он, собственной персоной.
Это не то кино, которое можно смотреть с другом/подружкой дома на диване, периодически повторяя: «Это как про нас снимали!»
Это не то кино, герои которого висят не плакатах улыбаясь со стен подростков.
Это не то кино, когда всё кончается как обычно.
Это не то кино, которое снимается ради миллионов долларов.
А саундтрек…
Это вообще не то кино.
Это замечательное кино. И я сильно плакала. Я хочу жить.
После просмотра я несколько минут просто не мог говорить. Я был далеко в мыслях. Слезы наворачивались на глазах, в душе щемило. Это просто божественный шедевр.
Никакая трагедия не может заставить переживать больше. Мир полон несправедливости, и этот фильм тому подтверждение. Но всё же есть надежда, что мир не без добрых людей. «Танцующая в темноте «- это ещё и ода альтруизму, любви и прощении. Думаю, когда героиня стояла с петлёй на шее, и ей сообщили о том, что её сын здоров, она уже не боялась, она была счастлива, ведь её жизнь, мысли, поступки были не напрастными.
Есть фильмы, которые нельзя оценить ни словами, ни оценками, для них нет определённой шкалы. И этот фильм таков. Его просто стоит смотреть.
Сердце болит от непролитых слёз,
Руки искусаны — вдоль, поперёк…
Вот она — смерть! Как писали — всерьёз!
Ужасом бьёт. Этот ужас жесток.
Липкий, тягучий, на стёклах, в груди.
Нечем дышать — горло давит виной.
Что ты, проклятая, хочешь? Уйди!
Только не нас! Не за ней, не за мной!
Даже не ужас мой главный палач,
Нет, не его я боюсь, не его.
Сдавленный
тихий
мучительный
плач —
это страшней всего…
«Умей принудить сердце, нервы, тело, тебе служить, Когда в твоей груди уже давно все пусто, все сгорело, И только, воля говорит: «Иди!»» — звучат слова в стихотворении Редьяра Киплинга, и этими словами можно описать фильм «Танцующая в темноте». В фильме повествуется об истории простой женщины, эмигрантки, приехавшей в США ради сына, сына которого безмерно любит, и хочет, чтобы он жил счастливо, чтобы его глазки могли видеть всю красоту мира, чтоб он видел голубое и чистое небо, лучики солнца, подающие на крыши соседних домов, розоватые закаты! Все то, что не может видеть Сельма. Она положила всю свою жизнь на счастье сына, работая на изнурительной работе, во всем отказывая себе. Лишь театр был ее утешением, мюзиклы, сцена, танец давали ей невыразимую свободу, ощущение счастья, полета, той радости, которой не было, тех ощущений, которые не прочувствованы в реальности…
Но, однажды все переворачивается, жизнь дает сильную трещину и встает выбор между спасением ее жизни и здоровьем ребенка… И мать делает все, чтобы спасти своего сына, забривает чужую и готова отдать свою жизнь, только чтобы знать, что он будет счастлив…
Настоящая трагедия, душераздирающая картина о безысходности и отчаянии, жертвенности и человечности, неизмеримой глубине человеческого горя и неумирающей надежде. Ларс фон Триер создал уникальное произведение искусства — драму человеческой жизни он заключил в мюзикл, где каждая песня несет в себе невероятный трагизм, но и в тоже время блик спокойствия (который только иногда проскальзывает в нашей жизни.). Музыка и танец наполняет весь фильм, при этом картина смотрится цельно, мечты тонко сплетены с реальностью, и это усиливает эффект восприятия. Отметим интересную операторскую работу, совершенно не обычная, иногда персонажи даже не попадают в камеру, стремительные действия камеры усиливаю нагрузку на зрение и, кажется, что ты тоже плохо видишь, что ставит Вас на место главной героини.
Отмечу и актеров, роль Сельмы сыграла исландская певица Бьорк, написавшая к фильму музыку и песни вместе с фон Триером. Эта девушка по правде гениальна, необычна и придала фильму некую изюминку. Катрин Денев, тоже просто великолепна, она показала такую верность дружбе, что редко встретишь сейчас. Фильм получился именно необычным, т. к. все в нем гармонирует, все сливается в единый образ, и в этом заслуга всех тех, кто работал над фильмом.
Ничего подобного в кино раньше я не видела, никакой фильм не влиял так на подсознание. Он задел каждую клеточку моего тела, заполнив невероятной болью, осевшую, где — то глубоко в душе. Я как бы прочувствовала всю горечь, страх и боль героини, ощутила, как она боится и дрожит перед смертью, но не смерти она боится, она боится, что больше не увидит ни сына, которого она звала, не подругу, невероятно преданную и любящую, не любимого человека, а самое главное она не услышит больше прекрасной музыки, не ощутить наслаждения в движении танца… И ее крик перед казнью, крик отчаяния, прошения, любви, надежды…
… Фильм подходит к концу… вот мы видим, как Сельма идет туда, откуда обратной дороги нет. И этот путь всего 107 шагов, шагов усталой женщины…финальная сцена, одно движение и человека нет… и у меня застыл ком в горле, и слезы сами собой потекли по лицу, невероятное ощущение пустоты, больно дышать, и думаешь: «Сельма так не любила концов, но жизнь для нее не оборвалась смертью, она уже бессмертна, бессмертна в памяти тех, кому она дорога, тому, кто ее будет помнить, а пока о тебе помнят… ты жив…».
и годы летят,… но памяти не спится,…
как будто жизнь осталась в этом январе…
и столько лет прошло, вновь акварель ложится
на холст…мир полюбил её… танцующую в темноте…
Этот отзыв я посвящаю всем матерям, которые свою любовь дарят нам…
Только что закончил просмотр этого Фильма… Попытаюсь описать свои ощущения.
Это неповторимо… Блестяще… Несравненно… Мне сейчас сложно собрать свои мысли воедино, и сказать что-нибудь более или менее внятное, но я все же попытаюсь.
Я долго не решался посмотреть этот фильм. Возможно, из-за моего предубеждения насчет певиц в кино. Я всегда считал, что каждый человек должен заниматься СВОИМ делом, а не пытаться успеть везде. Но Бьорк стала исключением. Ее игра просто завораживает, не отпускает от экрана.
Элементы мюзикла, которыми украшен этот фильм, в первые минуты просмотра несколько раздражали. (Открою секрет: ну не поклонник я этого жанра в кинематографе, уж не судите строго.) Но потом, по мере развития сюжета, я начал с нетерпением ждать их. И уже не мог себе представить этот фильм без этих музыкальных номеров, без этих кружев, на полотне, сплетенном Ларсом Фон Триером.
Поражает и операторская работа. На протяжении всего фильма оператору удавалось выхватывать самую суть, квинтэссенцию сцен. Неожиданные ракурсы, переезды камеры с одного положения на другое, даже это проигрывание камерой создают особую атмосферу фильма.
Вот уж никогда раньше не думал, что в фильме мне понравится такая, с первого взгляда незаметная вещь, как монтаж. Но и он оказался на высоте! Как ни странно это может прозвучать, лично мне было очень интересно смотреть, чего же Ларс Фон Триер не покажет, что он захочет вырезать, убрать при монтаже за ненадобностью.
Фильм достоин всяческих похвал. (Открою ещё один секрет: это третий фильм за всю мою жизнь, во время просмотра которого, я пустил слезу… даже две.)
Заключительная и самая известная часть условной трилогии «Золотое сердце». После «Идиотов», где Триер фактически поставил приговор «Догме 95», сие творение поначалу вызывает легкое недоумение. Вроде как смелый и крайне неординарный постановщик, хорошенько всколыхнув европейский киномир, вдруг взял да вдарился в мейнстрим, отверг практически все придуманные самим собой же правила и снял… мюзикл.
Звучит жутковато, но на деле намного интереснее. Для меня самое ценное во всем фильме — первый час повествования, размеренное показание быта американской глуши годов эдак 60-х — 70-х, где живет постепенно слепнущая чехословацкая эмигрантка Сельма. Работает на местной фабрике вместе с лучшей подругой (в отличном исполнении Катрин Денёв), а заодно эмигранткой из Франции (примечательно, что изначально эта героиня должна была быть… чернокожей). За Сельмой очень трогательно ухаживает герой Петера Стормаре, а вот местный полицейский в колоритнейшем исполнении Дэвида Морса за внешней милостью и доброжелательностью замышляет что-то нехорошее.
Про саму Бьорк Гудмундсдоттир сыгравшую главную роль трудно сказать что-то определенное. Роль уж точно сыграна оригинально и за своеобразное самоотречение уже большой плюс.
Как и в предшествующих двух фильмах трилогии здесь проходит тема разрушения мечтаний и идеалов. В данном случае мечты «истинно американской». Как прибывшие в Новый Свет разношерстные романтики, желавшие найти рай на земле, где все будут жить в мире и согласии. Так и Сельма, сбежавшая из коммунистической Чехословакии на американскую землю, дабы там начать жизнь заново, в мире и согласии, никому не мешая и принося всем добро, а если повезет, то и найти свое собственное счастье. Но как известно, хорошие идеи оборачиваются плохими или ничем, а на доброту чаще всего откликаются злом, да и вообще какая жизнь без конфликтов (позже на эту тему Триер снимет свою лучшую ленту)!
Но в отличие от скрытой за веселой и дурачливой маской настоящей трагедии в «Идиотах», здесь за грустной и слезливой маской скрывается явная подколка над «страной возможностей», которую сам Триер считает за мифологию, с ее несуществующими идеалами и в том числе кинематографе их продвигающем.
PS: Режиссёры братья Коэн неоднократно называли фильм нудной слезовыжималкой, называя самым интересным моментом фильма убийство одного из главных героев.. с чувством юмора у них точно все в порядке
