История сексуальных переживаний молодой школьной учительницы Мари, которая влюблена в Поля, зарабатывающего себе на жизнь модельным бизнесом. Самовлюбленный Поль спит с ней в одной постели, но отказывается заниматься любовью. Его эротическое безразличие толкает ее на безрассудные похождения…
Фильм вызвал целую волну подражаний («Шаманка», «9 песен»). А вообще, кто видел «Дневную красавицу» Бунюэля, тот сразу поймет философский поддекст.
Критика: довольно жестокая лента, вызвающая реакцию отторжения, но, подкупает тем, что не заигрывает со зрителем. Хорошо сохраняется единство места, времени и действия — печаль, девственность, любовь, садо-мазо, измена, насилие, мысли, рождение ребенка… все это снято очень умело и без пошлости.
Мужикам такой фильм покажется отвратным, а. .. бабы его с восторгом примут, потому что он про женскую сексуальную активность, свободу и т. д. Не знаю, но могу поверить, что каждая женщина внутри себя хочет быть куском мяса с дыркой между ног.
Пожалуй, нет ничего забавней человека, с наивностью ребенка рассуждающего о том, о чём не имеет ни малейшего представления, при этом всячески пытающегося звучать как можно убедительней. Ну, разве что женщина, пустившаяся в философствования о причинах гендерного неравенства и свято верующая, что все её проблемы вышли исключительно из ущемленного мужского самолюбия. А теперь совместите эти два качества воедино и на выходе получите портрет французского кинематографиста Катрин Брейя, на протяжении всей своей карьеры снимающей один и тот же фильм, лишь изредка видоизменяя декорации.
Само произведение большей частью походит на исповедь закоренелой, до мозга костей убежденной феминистки, изнывающей от непонимания, отчуждения и гипертрофированного мужского эго. Еще со времен «Настоящей девчонки», героини Брейя это обязательно несчастные женщины с очень печальными глазами, повернутые на теме сексуальных аддикций, ну, или проще говоря, «слабы на передок». Причины подобного несовершенства до ужаса тривиальны — дело в том, что в постели их никто не хочет (как тут глазам не опечалиться), оттого и пускаются барышни на поиски лучшей жизни, обязательными атрибутами которой являются беспорядочные половые связи.
Формально, конечно, всё это очень важно, ибо затрагивает извечные вопросы противостояния полов, попутно поднимая как никогда актуальную проблему гендерного неравенства. Сакральное «почему мужчина, имеющий несколько женщин, обязательно мачо, а женщина, в свою очередь, спящая с дюжиной мужиков — шлюха» рефреном проносится сквозь всё творчество Брейя, достигая своего апогея в «Романсе». Но так и не находя ответа на давно интересующий вопрос, режиссер продолжает активно использовать нелепые социальные стереотипы, как то «самец рожден для того, чтобы завоевывать», а в конечном итоге подводит черту под утверждением «все мужики сволочи». Всё это дело звучит, разумеется, очень многозначительно и подается в виде откровения. Нужно отметить, что подается на протяжении, вот уже, 30-ти лет как (видимо Катрин всё еще не перестает удивляться такому выводу).
Что характерно: даже несмотря на всю ублюдочность содержания, «Романс» вполне мог бы сойти за миловидную зарисовку на тему душевного одиночества и межличностного непонимания, поскольку не лишен нежной и тонкой, исключительно женской наивности, местами переходящей в трогательное отзеркаливание чувств. Но всему виной тяга Брейя к эпатированию публики, посредством сублимирования собственных сексуальных фантазий. За обилием минетов, мастурбаций и фонтанов спермы, теряется не только авторский посыл, но и общая целостность повествования. Фильм лишний раз подтверждает несостоятельность Катрин как режиссера, утратившей всякое подобие творческой личности и, ввиду пустоты содержания, окончательно скатившейся до уровня «голой королевы».
Белый, больничный, холодный дизайн бесконечно опустошает и холодит. Хотя, допускаю, что режиссер использует его, как символ чистоты, невинности, девственности…
Очень много нудных шизофренических рассуждений… Много партнеров. Позиционирующая себя нимфоманкой особа, не обладающая страстным взглядом и ненавидящая мужчин, которые ее «имеют». Это напрягает и снижает общий эмоциональный градус.
Но «Мадонна с младенцем» в финале, жуткая музыка, грудной ребенок на улице, с штормовым ветром… Это не просто заставляет задуматься… тошнить начинает.
Не столь однозначная картина, как мне изначально казалось. Состоит в основном из фраз. Главная героиня, проживая свою жизнь в страданиях и непонимании себя, в постоянных столкновениях с собственными желаниями и потребностями в сексе, погружает себя в мысли о никчемности своего существования как женщины и невозможности существования любви между мужчиной и женщиной.
Достаточно опрометчивый шаг, казалось бы, было брать такого персонажа — слабого, с наклонностями нимфоманки, что уже не выигрышно для того вопроса, который поднимается в фильм — темы женщины и ее смысла, но все это, тем не менее, подчеркнет сам образ женщины как объекта в двух разных состояниях.
Большинство мыслей в первом состоянии упирается в одно — женщина — слабое, потерянное и зависимое создание. В том, чтобы помочь понять это принимают участие несколько персонажей, постепенно, а некоторые периодически появляющиеся в фильме — возлюбленный главной героини, который не желает ее в постели, шеф — по сюжету это директор, если не ошибаюсь, той школы, в которой работает главная героиня преподавателем младших классов, он же здорово ей поможет и сыграет эмоционально значимую для нее роль. Кроме этого, первый любовник главной героини и насильник. Итого четверо человек.
Тут стоит отметить, что пускай фильм и откровенен, но нисколько не вульгарен и держится в рамках художественности за исключением, пожалуй, эпизода с родами, где все изображено чересчур реалистично, даже отвратительно.
Необходимо быть готовыми к тому, что большую часть фильма, а точнее, весь фильм будет пропитан довольно жесткими выводами о смысле и значении женщины, некоторые из которых противоречивы, к тому, что главная героиня не даст ни малейшего шанса порадоваться за нее и постоянно будет нагнетать обстановку внутри тебя. И ведет это неминуемо к одной мысли. Но все превратится в ни что, когда наступит концовка, ради которой все и затеивалось.
Фильм интересен в первую очередь рискованностью, что, наблюдая большую часть времени за изнываниями героини, можно в полной мере не прочувствоваться завершением, не осознать его в полной мере. Для кого-то же будет, наверное, все сразу понятным. В любом случае, картина удачная и сильная.
Очень интересный и завораживающий фильм о женщине, которая просто хочет быть любимой. Но ей этого не позволяют. И тогда она решает, что любовь между мужчиной и женщиной — постоянная битва, в которой всеми силами хочет победить. В процессе своих метаний главная героиня предстает перед нами слабой, но в ее слабости заключается колоссальная сила, дающая ей право победить свою главную слабость — бездушного Поля.
Весь фильм для меня — одна большая цитата, которую так и хочется запомнить или записать. Но больше всего мне понравился момент, когда Мари становится матерью, говорит: «Создавать жизнь — это прекрасно, а все, что было до этого, не имеет значения».
Трудно понять такого человека, как главная героиня, если ты, во-первых, сам не женщина, а во-вторых, если ты никогда не был в положении брошенной женщины. Любить человека и сознавать, что он уже никогда не будет любить тебя как раньше, невыносимо. Действительно, «женщины умеют любить гораздо сильнее, чем мужчины». Таков, судя по всему, замысел всего фильма. От себя хотелось бы добавить: не сильнее, а скорее безумнее.
В каждом движении, в каждом слове присутствует чисто женская логика со всем свойственным ей драматизмом. И вообще в центре фильма — обиженная женщина. Трудно сказать, любит ли она своего молодого человека или нет. Скорее всего нет. Или же это такой особый вид любви, граничащий с чувством собственности. Ведь Поль — красивый молодой человек, а терять красивые вещи всегда неприятно. А Мари именно так и воспринимает Поля, как вещь, даже как член, принадлежащий красивому молодому человеку. Не зря фильм начинается со сцены, где Поль снимается вместе с красивой девушкой в образе тореадора, а Мари с горечью и со слезами смотрит на него, «тихо куря в сторонке».
В середине фильма становится окончательно ясно, что главное, что гложет Мари, — это сексуальное безразличие Поля, и вовсе не то, что он ее давно не любит. И что придает фильму необычность, даже футуристичность, кроется в характере главной героини, в сути ее личности. Ведь Мари, несомненно, — нимфоманка, и в корне ее диагноза лежит расстройство личности. Но если трактовать поведение Мари таким образом, то остается непонятным ее спокойствие и проскальзывающая порой адекватность. Возможно, она все же нормальная здоровая личность, но тогда непонятно ее стремление к саморазрушению с абсолютным хладнокровием. Что к чему привело не совсем ясно: то ли ушедшая любовь сделала Мари такой неадекватной, то ли ее неадекватность привела к тому, что любовь ушла.
Концовка фильма неожиданна в любом случае. Весь фильм Мари мучилась от своей безграничной любви к Полю, страдая от его безразличия. И к чему это все привело? В чем смысл? В женской свободе и независимости? В бескрайней женской жестокости? В том, что безразличие делает из человека монстра?
И конечно, Мари далека от представлений об истинной француженке. Она не способна на красивые чувства, а секс опустила до входа «члена в дырку». Она чересчур привязана к Полю, и эта привязанность вызывает отторжение. По сравнению с Мари Поль — это образец духовности, чистоты и искренности. Но, к сожалению, он так и не смог распознать, какие душевные терзания происходят в голове Мари, за что и поплатился.
Длиннющий отзыв здесь не уместен. Фильм подойдет для извращенцев со стойким психозом. Ибо:
1. Фильм излишне натуралистичен. Там есть, причем в избытке, откровенные демонстрации половых органов. И женских, и мужских. И так сказать, действия, направленные на них. Сперма. В общем, некрасиво как-то. От этого только съеживаешься.
2. Нудные философские рассуждения вслух и про себя, автору которых прямой путь в психоневрологический диспансер. Фоном для мировоззрения больной некрасивой женщины выступает почему-то не стены глухой палаты, а школа, бары, автомобиль и квартира. Зигмунду Фрейду однозначно в могиле было неспокойно.
3. Полное отсутствие элементарной гигиены главной героини. После случайных половых связей, она заходит домой, полностью раздевается и ложится спать, норовя еще при этом совокупиться с любимым человеком.
4. Ну и наконец. Полная ее отмороженность. Начиная с ее безумных прогулок в поисках половых партнеров, заканчивая ее хладнокровным поступком в конце фильма.
Конечно, с чисто мужской позиции оценка фильма режиссера-феминистки, снятого для феминисток, будет уж слишком шовинистской. Но порой желание поставить женские причуды на уровень той философии, вокруг которой вертится мир уж слишком навязчивы, и отдают откровенной паранойей, ведь, в конце, «Романс» с трудом можно вообще понять: неужто режиссер серьезно пыталась до кого-то донести предвзятую идею о равенстве душ (плюс-минус), оправдывая поступок героини. И даже не в том дело, кто есть кто, мужчина, женщина или кошка, и кто из них кого не удовлетворял, а в той простой истине, что некоторые вещи уголовно наказуемы, или просто морально неприемлемы, а ведь если посмотреть на развязку, так бодренько подчеркнутую Катрин Брейя, без розовых очков и красивых исторических фантазий, то после простейшего расследования кое-кому придется провести счастливое детство в государственных учреждениях. А ведь при наличие некоторой фантазии и чувства самоиронии из этой истории вполне можно было создать что-то психологическое о том, как не хорошо со стороны главного героя игнорировать чувства неуравновешенной нимфоманки. «Романс» же прибывает в медлительных переживаниях главной героини, а мир вокруг настолько сосредоточен на ней одной, что местами кажется, что все это ни что иное, как ее эротические фантазии о сексе с немногословным, но покладистым незнакомцем, неблагодарным проходимцем и угодливым стареющим донжуаном, ведь именно всего этого, она, в сущности, и хотела. Но эта героиня оказывается настолько сложной личностью, что к своим фантазиям у нее есть претензии, а, возможно, и не секс тут главная причина, а типичное человеческое желание быть значимой, заметной, что при озабоченности героини другими способами добиться, разумеется, нельзя. Впрочем, сексология штука вообще сложная, и еще старичок Фрейд собственным опытом доказал, что если пытаться найти в ней логический смысл и анализировать причины и следствия, как научную теорию, то звания «гений» и «псих» будут преследовать постоянно. А ведь он этим еще и людям помогал.
И все же нельзя только ругать «Романс», не учитывая его положительные и даже художественные моменты, заострив внимание на которых, и сделав идейное наполнение несколько вменяемым, можно было бы получить чудесной образец эротико-психологической драмы. Начать стоит с того, что этот фильм, как и вообще французские ленты, обладает смелостью и раскованностью в демонстрации сексуальных тем. Здесь есть даже элементы, которые можно было бы причислить к порнографии, но отсутствие пошлости в демонстрации натурализма и запретных в традиционном кино моментов половой жизни, выдвигают его на фоне прочих работ. С такой подачей материала, даже по-человечески показанные сцены мастурбации и минетов не помешали бы его достоинствам, секс тут даже не эпатажен при всей детальности и вполне уместен, как иллюстрация к разговорам на сексуальную тематику. А ведь на тенденциях кино этот фильм своеобразное влияние этим и оказал, доказав, что открытые сексуальные отношения можно показать вполне кинематографично. Но диалогах и мысли исключительно о сексе, на которых построено повествование, порой удручают, ведь даже работая школьной учительницей в младших классах, героиня не перестает думать о сексе, заставляя детей спрягать двусмысленные глаголы, после чего ее закадровый голос произносит откровение: «меня поимели». Отсюда и впечатление, что если в жизни нормального человека секс занимает значимое место, то в жизни героини он оккупировал все пространство, что и приводит ее к мании искать утешения в объятиях кого угодно, когда угодно, лишь бы про секс. Даже обещанного романса тут не вышло, как такового, хотя и понятно, почему именно фильм был так назван, ибо демонстрировал только сексуальную жизнь и ничего кроме, но беда в том, что по нему складывается мнение, что «ничего кроме» в жизни героини и вовсе нет. И, немудрено, что у некоторых, за полтора часа этого киношедевра, от секса начнет просто воротить, и уж если искать пошлость в этой картине, то она будет заключаться именно в этом, ведь не так пошл сам секс, как некоторые его озабоченные представители. При всех своих качествах и умениях делать эротические сцены Брейя просто поражает неумением хоть на секунду сменить тему, хотя бы в качестве отдушины от пастельно-подъездных похождений и устного вбивания в зрителя способов удовлетворения женщины. Поэтому, вполне возможно, этот фильм создан вовсе не для единомышленниц режиссерского видения, а для представителей противоположного пола, чтобы по прошествии часа они ощутили, что на самом-то деле их, пользуясь терминологией фильма, «поимели. Поимели полностью».
В лучших же своих моментах «Романс» очень напоминает пособие по соблазнению женщины, написанное женщиной, что уже на этапе ознакомления должно вызвать смешанные чувства. Впрочем, плюсы в таком пособие, без сомнения есть, ибо никто лучше женщины не расскажет о тех, чувствах что она (и, конечно, некоторые другие, но, увы, не все) испытывает от отношений с мужчинами, от излишнего внимания или равнодушия, от сексуальных игр и от разных партнеров. Да, это, пособие расскажет, как завести легкую интрижку или даже спонтанный секс, но оно же и исключает верность и семейную жизнь, как, впрочем, и любое другое подобное пособие, созданное представителем, какого-нибудь другого пола.
Как, любая нормальная драма, этот фильм в итоге столкнется с неизбежным айсбергом любовных похождений — ребенком и семьей. А вот, какой выход найдет главная героиня, и какие мысли извлечет из всего этого, и покажет нам концовка, за которую фильм уже смело можно начинать ненавидеть. Сложно понять, какими мерилами тут вообще надо руководствоваться, или это все феминистки считают нормальным лишать людей жизни по той странной причине, что приравнивают родовые схватки женщины к предсмертным мукам мужчины, и одна произведенная ими жизнь вполне органично может оправдать жестокое преступление. Подтекстов тут куча, но один страшнее другого, и ни одного утешительного. Одно из последних размышлений героини касается материнства, где якобы «ничего из того, что произошло до этого момента, теперь не имеет значения». А ведь все могла бы спасти одна небольшая сцена, сцена обращения к реальности, вроде той, что была в «Небесных Созданиях» Питера Джексона, но вместо этого здесь счастливая мать и какие-то веселые бедно-викторианские похороны с музыкой.
321 тыс., 
105.9 тыс., 
