О самураях снято, казалось бы, абсолютно всё. Как 50 лет назад, так и сейчас, в Японии, это культовая тема кинематографа. Будь то боевик, драма или даже комедия, практически везде вы можете встретить горделивого японца с катаной за поясом, чинно и уверенно идущего по дорогам страны восходящего солнца. Но японский режиссёр-долгожитель Ёдзи Ямада (первый фильм он снял в 1941 году), как могущественный волшебник в век высоких технологий, сдёрнув коммерческий занавес, показал нам самурайскую Японию немного иной. Близкой и понятной, несмотря на другие традиции и обычаи.

Сэйбэй Игучи, самурай низшего сословия, один из многотысячной серой толпы, один из тех, кто без укора на судьбу существовал, трудился. И не отчаивался, потеряв жену и всё глубже утопая в долгах…. Тяготы как из рога изобилия падают на его плечи.

«…У отца на руках были две дочки и больная мать. Так что он не мог позволить себе выпивать вместе с товарищами. Каждый вечер в сумерках ему приходилось спешить домой. Рассказывали, что товарищи дали ему жестокое прозвище — Сумрачный самурай.»
Ито Игучи, старшая дочь.

Медленно и очень осторожно, действие фильма заставляет вжиться в горькую судьбу самурая, контрастно показывая то худшее, что могло случиться с ним и его семьёй, если бы не усердие Сэйбэя. В устье грязной, по-весеннему активной реки вылавливают уже иссохших от голода крестьян. Многие из них совсем ещё дети. Красным по белому вырисовывается боязнь за своих двух дочерей, то единственное сокровище, что осталось у слабеющего духом самурая…

«Когда я смотрю, как растут мои дочери, я словно смотрю на зреющие колосья…»
Сэйбэй Игучи.

В жизни любого человека есть незыблемые вещи. То, ради чего каждый готов переступить любую черту. Меч самурая — это венец его силы и благородства, незыблемый атрибут, вечная традиция. Но для Игучи деньги за меч — возможность прокормить детей и похоронить жену.

Самурай — человек долга и кодекса. В большинстве фильмов он не является зрителю хорошим мужем и отцом, оставляя семью в самом дальнем уголке своей судьбы, зажатым кровавыми подвигами и защитой собственного достоинства. «Сумеречный самурай» уступает дорогу общепринятым европейским канонам, несмотря на свою японскую родословную. Здесь нашлось место и двум замечательным дочкам, которых преданный отец лелеет не по-мужски нежной и заботливой любовью, и женщине, чувства к которой трогательны и по-японски тонки.

Как вы можете понять, в фильме постепенно стираются некоторые грани национальности, а главный герой, преступая основные каноны общественного уклада самурая, действует по зову души и сердца, внося свежую волну осмысления японского кино и культуры.

Но кульминация «Сумрачного самурая» всё равно есть не что иное, как настоящая восточная драма, когда в глазах мужчины горит кровь, мышцы напряжены и сосредоточены, когда события развиваются с суровым драматизмом, а на кону судьба отца, детей и возлюбленной.

У Ёдзи Ямада получилось идеальное кино. Драма, полюбившаяся и востоку и западу, стержнем которой стал японский «Печорин» — противоречивая внутри общества личность, но очень обаятельная и справедливая.

Франсуа Трюффо однажды сказал: «…при условии, что у медали есть оборотная сторона, тебя будут изучать, анализировать, объяснять, судить, критиковать, опровергать.» «Сумрачный самурай» не нуждается не в анализах, не в споре, он просто течёт, как кристально чистая горная река и вливается в душу к зрителю, иногда заставляя её похолодеть, иногда согреться, а иногда словно застыть в один миг, наслаждаясь каким-то особенным моментом.

Один из немногих фильмов, показывающих самураев небесстрашными рубаками, а настоящими людьми чести, способными быть мужественными не только на поле брани, но и в обычной жизни, фильм честный и мудрый, хотя в стремлении показать Японию такой какой она действительно была, а не намалёванной американскими интервентами в безмозглых боевиках. Самое главное в фильме — это дух спокойствия и равновесия главного героя, неотступно следующего кодексу бусидо. Чистый дзен.

Просто очень хороший фильм, лишённый всяких спецэффектов и коммерческого штампа. Смотрится он больше, как драматическая история жизни одного человека. Главный герой — Игути — это бедный, усталый самурай, чья жизнь пропитана чёрными пятнами горести и печали, и среди этой сырой тьмы, наружу рвутся тёплые, светлые чувства любви к своим дочерям, и красивой девушки, чьё тепло сохранилось ещё с детской дружбы.

Сам фильм, на протяжении всей истории, сохраняет серый тон, который полностью соответствует образу жизни главного героя. Поэтому в Сумрачном самурае, вы не найдёте большое количество боевых сцен, но зато финальная схватка смотрится очень даже эффектной, и яростной. Да и сам диалог с самураем — предателем, выглядит очень оригинально.

Людям, которые ценят азиатское творчество, которые не равнодушны к самурайской философии, и их образу жизни, это кино понравится без всяких сомнений. Простому же зрителю, так же в обязательном порядке стоит увидеть эту картину, хотя бы потому, что это просто красивая, жёсткая история о жизни сильного человека. 9 балов, и восхищения от простого зрителя.

Не заметил этого в других рецензиях, поэтому все таки напишу свою. На мой взгляд, ключевым моментом фильма является именно сцена, когда Игути смиряется с тем, что ему предстоит сделать, и он внутренне уже готов ко всему, произносит фразу: `Хоть я и беден, но я все таки самурай`. В этом моменте заложено сразу несколько идей.

Самое важное — это то, что именно такой человек, как Игути и является настоящим самураем, он куда более других готов служит, не покладая собственных сил, и куда менее других боится смерти. Образ Игути должен быть напоминанием каждому человеку (мужчинам в частности), что насколько бы важную или жалкую жизнь мы не вели, в ней всегда есть место войне (с миром, самим собой) и величию (забота о ближних) и человек, должен быть готов проявить лучшее, что в нем есть, драться изо всех своих сил, если этого потребуют обстоятельства.

В глубине души мы все звери, жаждущие чужой плоти и крови настолько же сильно, насколько сильно мы боимся ее получить. Человек должен быть человеком, когда ему нужно им быть (Игути мирно терпел все невзгоды и унижения, и ничто не могло сломить), но в моменты, когда это необходимо, мы обязаны бороться, как загнанный в угол зверь, и ничто не должно пугать нас.

Истинная мудрость и сила заключается в умении балансировать на границе между светом и тьмой, и НИКОГДА нельзя отходить слишком далеко на одну из сторон, именно поэтому Игути был настоящим самураем, именно поэтому при появлении малейшей угрозы для своей семьи он вытащил бы меч и бился до последнего, ни на секунду не испытав страха, и именно поэтому, когда он встал перед выбором, который большая часть его существа уже начала отрицать, он поступил так, как и должен был поступить!

9 из 10

Наверное, это один из лучших фильмов про Японию за последние десятилетия. Это фильм — драма, история жизни и любви простого самурая.

Это фильм — боевик, когда сюжет держит в напряжении с начала и до конца. И это, наконец-то, исторический фильм, исторический без пропагандистского тумана, показывающий жизнь, быт японцев такими как они есть (по мнению авторов). Фильм очень добрый и искренний.

Фильм произвел большое впечатление.

Поначалу персонаж, выведенный как главный герой, показался совсем неказистым- обшарпанный, униженный нищетой вдовец в драных носках, работающий в конторе, — этакий Акакий Акакиевич, маленький человек, затерянный на фоне самурайских хроник.

Однако позже мы видим его человеческое тепло, с которым он ухаживает за своей больной матерью, маленьких дочерей, обожающих отца и по мере сил старающихся помогать ему, становимся свидетелями неожиданно твердого отпора, который оказал Сейбей чванливому дяде… И понимаем, что дух этого человека не сломлен, просто он избрал другой путь, и это выбор от силы, а не от слабости.

Что же это за путь? Наверное, его можно было бы назвать обретением внутренней свободы, внутренней гармонии… Ценность этих негромких вещей познается так небыстро!

Йодзи Ямадо окружает своего героя особым воздухом, мелкими, но живыми деталями, приметами обыденной жизни,- когда я смотрела фильм на ДВД, да еще и не в лучшем качестве, — понимала, что теряю половину шероховатой вещественной материальности видеоряда, а отсутствие широкого экрана не дает ощутить всю атмосферность, пространственность фильма.

Трогательная история искреннего, робкого чувства, возникшего между Сейбеем и сестрой его богатого друга,- много я любовных мелодрам пересмотрела, но это совсем небанальная волнующая история оказалась.

Сама хронологическая определенность происходящих событий,- накануне реставрации Мэйдзи,- придает сюжету оттенок неотвратимости, как в первых главах «Доктора Живаго», и самым трагическим предвестьем будущего становится поединок Сэйбея и Його, — поединок, вынужденный для обоих…

На наших глазах Акакий Акакиевич превращается в героя шекспировского масштаба, что неудивительно, ибо роль Сейбея исполняет один из самых талантливых и утонченных актеров японского театра- господин Санада.

Советую посмотреть фильм всем, кто любит хорошее кино и не любит Голливуд.

10 из 10

Место действия — Япония. Время действия — начало второй половины 19 века (десяток-полтора лет до событий, описываемых в «Последнем самурае»). Бедный самурай, продавший свой меч для того, чтобы похоронить жену. Некогда хороший воин, а сейчас — столь же хороший отец. Две дочки. Полоумная мать. И старое полузабытое чувство, пришедшее из детства, когда мальчики и девочки ещё могли играть вместе. Безысходность нищеты. Социальные стены.

Жанр… я сознательно не писала жанр, потому что он, собственно, так и остаётся неясным. Вообще, я бы назвала этот фильм «бытовой самурайской драмой». И невольно на ум приходит другая драма, совсем не бытовая и не самурайская — «Тихий дон». Что общего? Судьба отживающего свое класса воинов. Солнечно-деревенские картинки. История любви. И переплетающиеся линии судеб. А главное — колорит, но человечески понятный, без стилистических надрывов и изысков.

«Самурай без меча подобен самураю с мечом, но только без меча».

Или, если угодно:

«Не меч делает самурая самураем».

Последние годы периода Эдо, эпоха перемен, жить в которую предостерегал мудрый Конфуций. Самураи, некогда бесстрашные и безжалостные воины, ушли в прошлое, породив класс самураев-чиновников и оставив после себя тяжёлое наследие жёстких понятий о чести, жизни и смерти — бусидо, неписанный кодекс самурая. Главный герой картины, Сэйбэй Игути — самурай-чиновник самого низкого ранга, на первый взгляд насмешка над классическим образом самурая: бедный, неопрятный, растрепанный, он опустился ниже крестьянина, возделывающего землю — он мастерит клетки для сверчков, подобно ремесленнику — неслыханное и недопустимое дело для самурая. Более того, Сэйбэй Игути, весьма странный человек — никогда ничего не хотел, он начисто лишен самолюбия, желания выслужиться перед начальством, он не хочет сражаться и умереть в бою доблестной смертью за своего господина и свой клан, как того требует бусидо. Он говорит, что он больше подходит для жизни крестьянина, чем самурая. Но будучи человеком долга, он честно выполняет свою работу и идёт тем путём, который уготовила ему судьба. Он — носитель ценностей нового мира, признающий идеалы, чуждые уходящей эпохе: бесценность человеческой жизни, первоочередную важность семьи, любовь. Но, оставаясь заложником старого мира, и не имея достаточно сил для открытого противостояния ему, он мужественно переносит все удары судьбы. Невзгоды закаляют его, и он, объединяя в себе новые ценности с наследием старого мира, становится самураем новой эпохи — самураем без меча. Он находит в себе силы двигаться дальше — в новую эпоху, тревожную эпоху перемен.

Японцы всегда были перфекционистами, доводили всё до ранга искусства, а искусство до совершенства. Именно благодаря этому они стали мастерами художественного образа — очень поэтичными, метафоричными и символичными. Скрупулёзное внимание к мельчайшим деталям быта, богатство и глубина художественных образов, не бросающихся в глаза — рис, просыпанный умирающим старым самураем, как символ смерти, Конфуций в устах детей, всё это воссоздаёт необычайно правдоподобный и захватывающий самобытный мир периода Эдо. И все это в декорациях прекрасных красот Японии, где сама природа способна рассказать больше, чем герои, наделённые словом: цветущая сакура, символ скоротечности человеческого бытия, служит фоном для разговора о войне, народных волнениях и смерти; цветение азалии, символа женской красоты, любви, дружбы и верности, предваряет появление прекрасной Томоэ; река, приносящая трупы умерших от голода.

Как жаль, что я не могу прочитать роман Сюхэя Фудзисавы, послуживший основой для этого фильма, и, увы, всё ещё не переведённый на русский язык. И как я рад, что мне предстоит посмотреть ещё два замечательных фильма Ёдзи Ямады, продолжающих трилогию о самураях «Скрытый клинок» и «Любовь и честь».

9 из 10

Ёдзи Ямада — плодовит безумно. Мало того, что он на протяжении почти тридцати лет снимал сериал, состоящий из сорока с лишним полнометражных фильмов, он еще и успевал между тем создавать самостоятельные картины. Что интересно, самурайская тематика заинтересовала его совсем недавно, после прочтения произведений известнейшего в Японии писателя-историка Сюхэя Фудзисавы. Один из его романов, «Бамбуковый меч и другие истории о самураях», и послужил литературной основой для трилогии Ямады: «Сумрачный самурай»* или «Сумеречный Сэйбэй» (2002), «Скрытый клинок» (2004) и «Любовь и честь» (2006).

В этом фильме напрочь отсутствуют грандиозные баталии, героические походы, эффектные поединки, пафосные речи и вся та самурайская романтика, к которой мы так привыкли. Да и самих самураев здесь как таковых нет. Ну в самом деле, разве можно применить это гордое, величественное понятие в отношении оборванного, редко моющегося, неухоженного работника архива, носящего с собой вместо меча бамбуковую палку? Такими воинов катаны мы еще не видели. И в этом уникальность фильма Ямады. Он не показывает того, что уже давным-давно срослось в представлении зрителя со старой Японией. Он ломает стереотипы, разрывает ассоциативные связи и прицельно бьет по традиционному образу. Его герой — всего лишь жалкий человечек с жалкими мечтами и совершенно земными, обыденными желаниями. Ему не нужно вершить революцию, он хочет быть обычным крестьянином.

Повествование ведется от лица младшей дочери главного героя, уже взрослой. Но режиссер сделал так, что ее голос за кадром звучит крайне редко, поэтому фильм не становится некой смесью ее воспоминаний, призванной создавать атмосферу безысходности и трагичности, а наоборот, является золотой серединой между воскрешаемым прошлым и событиями в режиме реального времени, разворачивающимися перед зрителем.

Это не слащавый, душещипательный фильм о любви. Не социальная драма. Не историческая сага. Ни в коем случае не боевик и арт-хаус. Это повседневность, внутри которой рождается любовная социально-историческая драма. Но в большей степени это все-таки фильм о силе духа и воле.

Картина насыщена символикой, однако автор не определил своей целью запутать и озадачить зрителя, он лишь красиво обставил основные моменты фильма, дал возможность чуть более просвещенным увидеть толику философии и художественности.

То простейшее, повседневное, природное, что есть в японском искусстве, особенно в поэзии; то щемящее, грустное и неотвратимое, но оттого еще более притягательное, что составляет японскую философию; то созерцательно-созидательное начало, которым наполнена жизнь маленького человека, — всё это здесь.

* — другие источники указывают, что в качестве литературной основы для фильма «Сумрачный самурай» использованы наиболее известные из многочисленных рассказов Фудзисавы — «Сумеречный самурай», «Гибель Такэмицу», «Праздник Дзинскэя».