В своих странствиях по городам и весям самурай Сандзюро «набрел» на серьезный конфликт в одном из кланов: оголтелая борьба за власть, коррупция, глава клана по ложному обвинению арестован вместе с семьей, а его место вот-вот займет злобный интриган Кикуи. Только горстка молодых воинов готова биться за справедливость. Им на подмогу приходит Сандзюро. Его оружие — хитрость, внезапность, бесстрашие и, конечно, меч, на котором кровь негодяев не успевает высохнуть…
Зачерненные зубы жены Матсуты - это не признак безответственного отношения к своему здоровью, а достаточно модный, характерный для императорских придворных того времени, косметический прием.
Продолжение легендарного «Телохранителя» Куросавы. Блистательная актерская работа великого Тоширо Мифунэ под руководством не менее великого режиссера заставляет лишь сожалеть о том, что этот творческий тандем встречается в достаточно ограниченном количестве фильмов.
Конечно, второй раз Куросаве не удалось достичь высот, заданных им в «Телохранителе». Но виной этому, скорее всего, стал лишь сам сценарий фильма, так как работа остальной съемочной команды не ниже чем в первом фильме. В принципе этого можно ожидать от продолжения, вышедшего через год после оригинала. Был ли сценарий недоработан, или именно это и хотел нам сказать режиссер — не мне судить гения от кино.
знакомится с главным героем почти сразу. И далее, коль скоро окажется готов дождаться титров, если и расстанется с ним, то ненадолго. Потому, что этот герой нового, на момент 1962 года, фильма Куросавы уникален в своем роде и уверенно заполняет все доступное ему пространство картины.
Его премьерное появление на экране по задумке автора совпадает с постулированием персонажем своей роли в фильме — он, впервые, входит в комнату только для того, чтобы уверенно исправить готовую стать трагической ошибку своих неопытных коллег и продемонстрировать и впрямь мудрое решение проблемы. После того же, как по собственному почину он присоединяется к походу новых знакомых на недругов — «сами не справитесь» — эта модель диалога между безмерно умелым наставником и относительно туповатыми учениками воспроизводится снова и снова. Там, где подаваны неминуемо гибнут, он с видимой легкостью переступает через опасность, попутно успевая зевать, ухмыляться, чесать пузо и просчитывать дальнейшие шаги соперника на манер крутого шахматиста.
Зритель, возможно, узнаёт здесь архетипичный образ талантивого мастера, вознесшегося в своем искусстве до недоступных простым смертным высот (это без каких-либо фокусов демонстрируется в финальной сцене) — и оказывается прав. Мастер этот, конечно, совсем не полубог, он ест (вспоминает периодически про пустое брюхо), спит (в то время, пока подопечные занимаются мелкими заданиями) и, наконец, переживает какую-то внутреннюю — и смыслообразующую в рамках рассказываемой истории — борьбу. Зритель с готовностью предположит, кто же в конце концов победит, идет ли речь о борьбе со злодеями или внутренними бесами- и снова будет вознагражден. Но всячески выпячиваемая мною предсказуемость происходящего на экране все равно останется непринципиальной.
***
Фигура самурая — единственная, где зритель способен нащупать второе дно. Он единственный герой, стоящий особняком ото всех прочих, который претерпевает перемену по итогам действия, чей характер полностью раскрывается — что синонимично эволюции — лишь по ходу сюжета. До встречи с хозяйкой дома единственное, зато принципиальное, внутреннее противоречие Сандзюро, противоречие между вынужденной потребностью и нежеланием быстро и много убивать, не акцентируется никак. Но вот после действие фильма вполне осознаваемо становится иллюстрацией к разрешению этого конфликта: с того момента, когда впервые звучат значимые слова хозяйки поместья о том, что «хороший меч должен лежать в ножнах» — и вплоть до конца фильма, когда эта фраза, продублированная самим героем, приобретает характер доказанной раз и навсегда теоремы.
Все остальное наполнение киноленты: сюжет, мотивы, ракурсы, эпизоды, фигуры персонажей да и сама, конечно, граница кинокадра — все это служит обрамлением к создаваемому на экране портрету живого воплощения самурайской доблести. Как действующий персонаж, он неоднократно готов оступиться — но преодолеваемое несовершенство лишь полнее подчеркнет целостность и совершенство его личности.
Это совершенство — путь к пониманию сути произошедшего. Человек по имени Акира Куросава не дает в своем фильме элементов, не относящихся прямо к сюжету, так же, как и герой появляется на экране «почти» завершенным, настолько, что все происходящее сосредотачивается вокруг одной-единственной проблемы. Все это позволяет говорить, что режиссер скорее трудился над созданием актуального мифа, чем привязанной к каким-то конкретным историческим или социальным реалиям истории. То, что действие разворачивается именно в средневековой Японии, а не где-то или когда-то еще, пожалуй, лишь делает весь спонтанно возникающий дискурс о чести и этике предельно заостренным, хотя живость поднятой темы должна сохраняться в любом другом окружении — именно так и происходит, иначе миф не был бы мифом. Помещенная «где-то в глубине веков», отделенная от нас далью временной, пространственной и отсутствием избытка излишних деталей, история приобретает известную анонимность и значимость далеко за пределами поселка, показанного в фильме. Она, так сказать, направлена сразу в обе стороны и неограниченно далеко по временной прямой, как и дорога, по которой герой уходит в неизвестном направлении в преддверии финальных титров.
Воспринимать фильм можно и проще.
Понравится он и любителям не стремящихся к эпатажу сказок о добре и зле, и любителям лицезреть эффектные боевые искусства в действии, и тем, наконец, кого впечатляют циновки, Фудзияма и чайные церемонии — если все предыдущие рассуждения не успели произвести впечатления. Да и всем ценителям просто «старого доброго» — однозначно смотреть.
Средневековый триллер в стиле японского «вестерна»
- Леди была права. Хороший меч должен находиться в ножнах. (с)
Однажды в Стране восходящего солнца…
Признаться, садясь за просмотр этой картины, прославленной именем божества японского кинематографа, я ожидал увидеть скучное зрелище, наивное феодально-средневековое повествование на черно-белой, измученной временем, кинопленке. Но постепенно не обремененная кручеными сюжетными поворотами история меня втянула, и к середине ленты я окончательно влюбился в фильм!
Некто Кикуя, Управляющий, решил подставить доброго Камергера, который находился у власти одной из японских провинций, и, взяв в заложники его жену и дочь, пожелал заставить его подписать ложное обвинение. Сколотив небольшую армию во главе умного и проницательного начальника стражи, Управляющему осталось только избавиться от верных Камергеру 9-ти самураев, с чего и начинается картина. Но тут в дело встревает странный тип, свободный, своенравный, могучий, «обнаженный клинок» Матсуто Санджуро, с кем мы познакомились еще в фильме «Телохранитель», предыдущей картине Куросавы. Явных мотивов, кроме защиты справедливости, у самурая не было. Зачем он влез не в свое дело, лично для меня так и осталось загадкой. Но с этой самой поры, как можно догадаться, у плохих парней все пошло из рук вон плохо!
Пожалуй, такие оставшиеся за кадром вещи, как мотивы Управляющего, добрый характер Камергера, предыстория развивающих событий, специально были выброшены за борт, чтобы не растягивать фильм, чтобы сохранить его динамику. Да и не в них суть! Самое интересное здесь — это шахматная партия между командой «злоумышленников» и персонажем Мифунэ, волевым и своевольным самураем, который практически в одиночку победил соперника. В одиночку, ибо бегавшая за ним, словно утята за мамочкой, команда из молодых самураев, как была образцом человеческой глупости в начале, так ею и осталась в конце.
Итак, нас с места в карьер окунают в действие. И хотя от событий и поступков, и тем более от диалогов, за версту отдает наивом, фильм подкупает душевностью, с которой он был создан. Весьма предсказуемый финал, ходы Матсуты — это просто игра. Но какая игра! Это настоящий триллер, захватывающий, напряженный, разбавленный для проформы фирменным самурайским экшеном, где владеющий катаной разрешает исход битвы. Поединки исполнены молниеносно. Пара секунд, и трое плохих парней уже корчатся в предсмертной агонии. Я несколько раз перематывал эти две секунды в замедленном действии. Сейчас так никто не снимает. Это слишком незрелищно. Но здесь, в «Отважном самурае», это зрелищно, это круто. Десять секунд достаточно персонажу Тоширо Мифунэ, чтобы разделаться с полтора десятком бойцов, разбегающихся от него, как стадо овец от страшного хищника. Поверьте, сегодня это стоит десяти минут современного экшена с самыми мощными спецэффектами.
Впрочем, не только совершенное владение мечом привлекает к себе образ бесстрашного самурая. Это харизма, мощная, непоколебимая внутренняя сила этого человека. Такого героя смог гениально воплотить на экране Тоширо Мифунэ. Он и ведет за собой приправленную японским средневековым колоритом историю.
Что же касается постановки, то за нее отвечает Куросава. Внимательно понаблюдайте за композицией кадров. За операторскими ракурсами. За большим и в то же время изящным стилем этого виртуозного режиссера. Снятый на середине его жизненного пути, когда уже сформировалась полностью его манера съемок, «Отважный самурай», кажется, так просто сделанный, гениален. Куросаве удается одним статичным кадром так много сказать зрителю! Так снимали великие мастера. Приведу лишь один пример, чтобы было понятно, о чем речь.
В искусстве кватроченто, до прихода в живопись Рафаэля, ознаменовавшего наступление эпохи высокого Возрождения, были весьма распространены многочисленные фрески на различные религиозные сюжеты и групповые портреты с одной и той же композицией. Представьте картину с пропорциями широкого полотна в кинотеатре. На ней линией, так что портреты всех действующих лиц находятся на одном уровне, выстроены персонажы. Чаще всего каждый из них занят каким-то своим делом, кто-то разговаривает, кто-то смотрит в сторону и так далее. Так вот, в фильме Куросавы многие кадры выстроены по такому же принципу. Это экономия выразительных средств. Сейчас там, где современный режиссер раздробит кадр на десять кусков, не всегда удачно тратя время и силы на каждого персонажа, Куросава помещает все персонажи в один кадр, и он выглядит как фреска тех далеких времен.
Но на этом стилистические особенности картины отнюдь не исчерпываются. Полувековой фильм Куросавы остался для нас свидетелем другой эпохи в истории кинематографа, являя его сильные и лучшие стороны. При этом он сам описывает совсем другую эпоху, феодализм в Японии, будучи нетленным шедевром, который может послужить добрым уроком начинающему киномагистру. И пусть здесь тяжеловесная бурчащая музыка, пусть звук похрипывает после стольких лет жизни пленки! Такое кино нужно и можно любить. Оно закалено временем, как сталь самурайского меча. Мое почтение.
В четверг 1 ноября в Японии начинаются съемки ремейка комедийного боевика Акиры Куросавы «Скрытая крепость». Этот фильм вошел в историю кинематографа, помимj прочего, еще и тем, что именно он вдохновил Джорджа Лукаса на создание «Звездных войн». (...)
