30-е годы XX века. Голливуд — недостижимая вершина для восторженных любителей кинематографа. Но год от года мечтатели продолжают штурмовать ее в надежде доказать свой талант и обрести славу, деньги, любовь поклонников. Хэрри Гриннер, выпускник Йельского университета, тоже пытается войти в мир кинобизнеса. Но попав за кулисы киноиндустрии, он видит, что за красивой картинкой «фабрики грез» скрывается уродливая реальность
В своей второй картине, сделанной в США, британский режиссёр Джон Шлезингер вновь развенчивает миф об «американской мечте». Как и в фильме «Полуночный ковбой», опять сценаристом является Уолдо Солт, на сей раз обратившийся к известному роману «День Саранчи» Нэтанаэла Уэста, чей исходный материал был хорошо известен и самому Солту, поскольку он начинал свою деятельность в кино именно в 30-е годы. В этом литературном произведении, написанном в 1939 году, незадолго до преждевременной гибели в 37-летнем возрасте в результате автокатастрофы, Уэст обобщил собственный опыт работы в качестве голливудского сценариста. И он показал подлинную изнанку кинопроцесса, которая невидима восторженным поклонникам кинематографа и молодым людям, отправляющимся на завоевание Голливуда, ту именно оборотную сторону киноимперии, что лишена внешнего блеска и очарования.(... читать всё)
Роман, по которому поставлен фильм, читал давно. И ощущения от него были неуютные. Не потому, что там проблематика острая или язык с завихрениями, нет. Плоский был роман, тусклый. Может, дело в переводе? А вот фильм — другое дело! Голливуд, вывернутый наизнанку. Геенна сияющая и блестящая, отороченная гниющим мясом. Вот пошлая и доступная Фэй, актрисочка, в сердце которой скрутились жгутами алчность самки богомола и выводящая из себя тупость. А это художник, который хочет карьеру и сумеет вовремя промолчать. А это — несчастный и забитый мужчина, стоящий на обочине жизни и пытающийся найти в ней крупицу любви, неуклюжий, зажатый в угол религией и собственным несовершенством. А в центре бурлит толпа, состоящая из жующих и чавкающих рыл, охотники за знаменитостями и автографами, пресловутая саранча, полчища неживых.
При просмотре внутри просыпается гнев, который не смог донести роман Натанаэла Уэста: Шлезингер вылепил из глины существ, а вместо жизни вдохнул в них стремление. Причем, хаотичное, внутри каждого механизм самоликвидации — лететь на блеск и славу, прильнуть к ней или пожрать ее, уж кому как повезет. Тридцатые годы, Депрессия позади, Голливуд цветет, нацистская Германия зреет. Ни у кого нет воли: сказать раку душевному «стоп», просто остановиться в этом беге миллионов ног за счастьем, что воплощает собой богато накрытый стол, шелковые простыни, роскошные платья и пачки денег.
Финальную сцену Шлезингер снял так жестоко, что даже насмотренного человека будут потом преследовать рожи толпы-саранчи; на ум приходили фильмы Триера, Полянски, но им в чем-то далеко до этого шквального огня, кричащей утробы, вылившегося на улицы ужаса… Лак отваливается кусками, и предстает чудовище: человек, отказавшийся от облика своего ради горстки фальшивых драгоценностей.
Забавно: одного из героев зовут Гомер Симпсон. Роман написан в 1939, и я, читая его, посмеивался; сложно избавиться от образа желтого толстяка. Также в фильме есть девочка-мерзавка, Адор. Ее сыграл Джеки Эрл Хейли, впоследствии Роршах в «Хранителях» и новый Фредди Крюгер.
Легендарный композитор, создатель музыки к фильмам о Джеймсе Бонде, многократный лауреат премии «Оскар» Джон Бэрри скончался от сердечного приступа в возрасте 77 лет. (...)
