Прекрасным летним утром 1900 года в итальянской провинции Эмилия появляются на свет два мальчика. Олмо — еще один рот в многодетной семье бедного крестьянина. Альфредо — отпрыск богатых помещиков. Несмотря на столь различное социальное положение, мальчики не только подружатся, но пронесут дружбу через всю свою жизнь.
Они — дети страшных лет Европы, чье отрочество придется на годы Первой мировой войны, а зрелость вступит в свои права под грохот гитлеровских орудий. Да и в промежутке событий будет предостаточно. Фашистская Италия — страна неспокойная. Меняется вековой уклад общества, народ все больше узнает от социалистов о своих правах, Муссолини использует смуту для захвата власти.
Ветер перемен врывается и в провинцию Эмилия. Обостряются отношения крестьян и землевладельцев, но Олмо и Альфредо остаются друзьями. Сплетение судеб — близких и бесконечно далеких, сплетение жизни личности и жизни страны.
Гигантская фреска Бернардо Бертолуччи повествует о судьбе двух итальянских семей — Далько и Берлингьери, крестьян и помещиков — на фоне бурных событий XX века. Многие зрители и критики восприняли эту картину молодого итальянского маэстро (а ему было только тридцать шесть лет) как политически ангажированное произведение. Подчас мнение о «Двадцатом веке» складывалось на основе того или иного отношения к его идеологическим и социальным аспектам — грубо говоря, зависело от реакции на красные флаги, развевающиеся на экране тут и там.(... читать всё)
Старина Платон учил жить идеями, любоваться идеями, превозносил идеи и учил служить им, и то ли он что-то напутал, то ли мир в конец запутался.
Согласно Платону есть идеальный Далько и конкретный Далько, есть идеальный Берлингьери и конкретный Берлингьери. Идеализм Далько состоит в том, что он крестьянин, идеализм которого должен побуждать его к тому, чтобы свергнуть эксплуатацию Берлингьери, быть коммунистом. Идеализм Берлингьери состоит в том, что он помещик и его идеализм побуждает его к усилению эксплуатации крестьян, вроде Далько, быть фашистом. Но к чему заведет их последовательный идеализм? К тому, чтобы сосуществовать как Сталин с фюрером?
Далько и Берлингьери как два подвальных кота соучаствуют в судьбах друг друга, существуя по ту сторону партийности, — они дружат, — и эта дружба далека от соратничества, носит частный, интимный характер, развиваясь по ту сторону социальных смыслов и парадигм. Оба рискуют, что придет фанатик и выставит их предателями своего класса. Фюрер бы не одобрил Берлингьери, Ленин бы не одобрил Далько, ангелом-хранителем их дружбы выступает Бернардо Бертолуччи, предоставляющий их нашему суду во их спасение от фанатиков. Если кто-то запутался, то только не он и его фильм занимает почетное место в учебнике человечности.
Старина Платон учил, что идеи прекрасны. Как все было красиво на заре человечества в его мечтах и как печальна действительность. Что прекрасного в коммунизме? Что прекрасного в нацизме? Что прекрасного было в их «единстве и борьбе», например, во второй мировой войне, в Освенциме? Альфредо и Олмо — не идеалисты, Альфредо и Олмо — друзья и это прекраснее, чем какой-то там чертов идеализм.
Что за смысл в дружбе? Живут ли они осмысленно или действительно представляют собой не более чем симбиоз двух подвальных котов? Об этом фильм. На протяжении своего огромного по продолжительности фильма Бертолуччи извлекает «смыслы» взаимоотношений Альфредо и Олмо, пытаясь заинтересовать нас живой экзистенциальной действительностью такого феномена как дружба, о котором не пишут «умные» идеалисты в учебниках. Почитать учебники — в дружбе нет никакого смысла, смысл есть в партийном товариществе или чем-то вроде этого, но все это такая ерунда по сравнении с глубоким смыслом, который хранит бессмертный фильм Бернардо Бертолуччи. Альфредо и Олмо вместе мастурбируют, занимаются сексом, борются, ухаживают за девушками, празднуют — все это, когда пишешь это, кажется какой-то ерундой, даже грязью, но все это ценности потому, что альтернативой этой «ерунде» и «грязи» было бы зрелище, когда они перерезали бы друг другу глотки. Я глубоко ценю зрелище, предлагаемое Бернардо Бертолуччи, как альтернативу кошмару.
«Петь-плясать, делать детей и умирать» - кто еще может в пяти словах передать смысл жизни?
Блистательное созвездие актеров, способных в любом (и в весьма молодом) возрасте выдвинуть любой фильм в разряд шедевра. Что уж говорить о том случае, когда и сам фильм от руки Мастера…
И если мы простим его обычную зацикленность на сексуальных подтекстах… А мы, безусловно, простим. Во-первых, потому что сексуальность — все же один из сильнейших инстинктов и подспудно является движущей силой многих поступков. А во-вторых, эротика так гармонично вписывается в фильм, что просто невозможно не воспринять происходящее на экране совершенно естественно. Как это всегда и бывает, когда за режиссуру берется Бернардо Бертолуччи.
Фильм… нет, не фильм… Полотно настолько многогранно, что можно говорить о нем часами и не затронуть даже половины смысловой нагрузки.
Поэтому вложу в общую копилку и свою толику мыслей.
Любое устройство общества тем быстрее приходит к своему логическому концу, чем больше пропасть между людьми, его составляющими. А пропасть эта непреодолима, люди живут не просто на разных берегах, а на разных планетах. Так было, так есть и так будет всегда. Дружба Альфредо и Ольмо — один из примеров, когда даже близкие люди не в состоянии понять друг друга. Пока богатые пудрят ноздри кокаином, потому что реальность слишком пресна и скучна, бедняки трут хлеб о тухлую рыбу, чтобы обмануть желудки хоть каким-то запахом еды.
Вполне закономерно постепенно возникает жестокость и беспощадность в адрес хозяев. В этом отношении гениален повтор первой сцены, когда Атиллу и Реджину настигают с вилами крестьянки. В начале фильма проникаешься сочувствием, думаешь, да за что ж их так, разве так можно, вроде приличные с виду люди. А во второй раз испытываешь абсолютно противоположные эмоции. Браво, маэстро, ты заставил прочувствовать ситуацию со всех сторон!
Так вот, безнадежность и толкает отчаявшихся на поиски утопии в виде всяческих -измов и прочих маразмов. Они — плохие, мы — хорошие. Мы наш, мы новый мир построим. Но утопия тем и отличается, что ее невозможно воплотить в жизнь. Такова человеческая природа. Возможно, мою точку зрения разделят не все, но сдается мне, автор совершенно не находится на стороне какого-либо общественно-политического строя. Вспомним споры о том, чья теперь свинья или зачем нужно разоружаться. Автор вне. Вне времени, вне событий, вне споров. Снаружи, но с бесконечной любовью. Как Бог. И в этом особая атмосфера фильма.
Отсюда она — свобода выбора. Отсюда акцент не на общественном сознании, а на внутреннем чувстве порядочности каждого отдельного человека. Вспомним эпизод, кто остался с эпилептичкой, а кто сбежал. И вспомним более раннее — как писалось завещание. Многое закладывается в детстве, очень многое. Кто знает, возможно, Альфредо стал бы другим человеком, будь Оттавио ближе, а папаша дальше. А за Ольмо люди идут совсем не потому, что коммунисты научили его красиво говорить, они просто верят в его порядочность, какой бы путь он ни выбрал. Еще не убедила? Вы тоже считаете, что автор на стороне крестьян и ненавидит хозяев? И приведете в пример конец фильма про паровоз? Хорошо, скажу я, а если рассматривать способ лечь на рельсы перпендикулярно привычному как метафору? Что Ольмо пытается заставить друга наконец отказаться от привычных стереотипов, кардинально поменять свою точку зрения, наконец-то перестать трусить, как в детстве? «Я добрый, но добра не сделал никому». Так фашизм как таковой ли осуждается? Или слабость духа, позволяющая злу распространяться в масштабах?.
Затронула эту тему только потому, что не увидела подобных мыслей в рецензиях. А так о фильме можно говорить бесконечно. Простите, великие Роберт де Ниро и Жерар Депардье, что мало внимания в рецензии уделила вашей разноплановой гениальности; простите, красавицы Доминик Санда и Стефания Сандрелли, жемчужины кинематографа; простите, Дональд Сазерленд, что не успела написать о вашем великолепно представленном злодее.
И простите, маэстро Бернардо Бертолуччи, что пытаюсь интерпретировать ваш шедевр))
Бертолуччи меня раньше не поражал своим `Последним императором`, `Стратегией паука`, `Ускользающей красотой` — казалось, что это просто раскрученный Голливудом псевдотитан. Но оставался `Двадцатый век`, который мне все не удавалось посмотреть, а специально покупать, опасаясь разочарования, не хотелось. Добавлял скепсиса отзыв Висконти начала 1970-х: что все молодые режиссеры, включая Бертолуччи — просто порнографы.
И вот канал `Культура` совершил подвиг, в два вечера устроив показ данного фильма.
И должен сказать, что Бертолуччи — фигура реальная, не дутая. Столь мощно снять кино, выстроить сюжетные линии, создать символические образы, решить это цветом, светом, видеорядом — пожалуй, где-то он превзошел Висконти с его `Гибелью богов`.
Удивительно, что в русском переводе `ХХ век` — в оригинале `Новеченто` — то есть Новый век — и неудивительно слышать это от члена Итальянской коммунистической партии Бернардо Бертолуччи.
Фильм и завершается символическим укладыванием героя де Ниро на рельсы под паровоз с красными флагами (вот Ельцин на это так и не пошел). Учитывая, что де Ниро играет местного землевладельца — `хозяина` — смысл прозрачен, его чуть ранее озвучивает мальчик с винтовкой: `хозяев больше нет!` — их смела История, которая на стороне тенденций равенства и братства, а не иерархии и собственности (на примере нашей Родины мы видим, что все такие обобщения грешат поверхностностью).
В данном случае слово `хозяин` вовсе не эквивалентно тому позитивному, произносимому с придыханием в 1980-е в необуржуазной пропаганде, а равно слову `мироед` или `кровосос`.
При этом главный герой вовсе не какое-то чудище. Он просто пользуется сложившимся миропорядком — ну не отказываться же ему от сладкой жизни ради голодающих крестьян!
Чудищем в картине изображен местный лидер фашистской партячейки Аттила. Изображен он с уклоном в сексуальную психопатологию, хотя, скорее, это можно понять символически. В данном случае Бертолуччи не оригинален: в 1970-е многие так изображали фашизм: и у Висконти в `Гибели богов` Хельмут Бергер нехорошо поступает с мамой (Ингрид Тулин) и малолетней девочкой, и `Ночной портье` Кавани вызвал бурные споры. Кое-кто увидел такую же сексуальную психопатологию в `Лякомбе Люсьене` Маля (о нем я оставлял рецензию), но там, по-моему, нет этого перегиба.
А что это перегиб, писала вся советская критика — и, вероятно, из-за перебора с сексуальными сценами (скажем, можно посмотреть воочию на `хозяйство` Депардье и де Ниро — хоть и не крупным планом) фильм не вышел в советский прокат, хотя много тарахтели о его прогрессивных тенденциях (в отличие от `ревизионистской` картины Маля).
Сексуально-брутальные тенденции Аттилы, конечно, имеют символический характер — и даже больше символический, чем документальный, но тут бы Бертолуччи поучиться у Висконти, который сцену изнасилования матери решил предельно тактично и художественно. Новое поколение режиссеров — от Бертолуччи до Феррери и Беллокьо — оказалось более натуралистичным и прямолинейным в изображении многих жизненных явлений.
Тем не менее, картина остается вершиной творчества Бертолуччи и одним из лучших творений мирового кинематографа 1970-х годов — периода, когда кино достигло, на мой взгляд, пика в возможностях выразительности.
Современный кинематограф не раз обращался к теме фашизма. Эта тема по-прежнему остается одной из ведущих тем мирового экрана. Многие деятели кино сходятся в одном — активном неприятии фашизма. Лучшие произведения мирового искусства посвящены данной теме. Вот и Бернардо Бертолуччи обратился к этой теме в картинах «Конформист» и «1900».
Мне хочется обратиться к фильму «1900» (или по-другому «XX век»). Яркий представитель фашизма в данном конкретном случае — Аттила. Попробуем раскрыть этот образ. Имя свирепого вождя гуннов, скорее всего, не случайно. Это чернорубашечник, очень мерзкий и страшный на вид, он патологически неуправляемый садист, вырожденец моральный и физический. Лошадиная челюсть, лошадиные зубы, выпученные глаза, редкие волосы… Он управляющий большого поместья, и он зависит от своего хозяина. И на этой почве у него возник, видимо, комплекс неполноценности. Мы видим его страшные деяния: он растлевает и зверски убивает мальчика, насилует и снова убивает пожилую женщину, самолично расстреливает взбунтовавшихся крестьян. Он сеет смерть вокруг себя, он насильник и палач, завистник и маньяк.
Режиссер акцентирует внимание на его образ, образ фашиста. От этого образ Аттилы становится еще более зловещим и отвратительным (в прекрасном исполнении Дональда Сазерленда).
Режиссер как бы говорит нам, зрителям, что фашизм — это вырождение.
Важен сам пафос этой картины, важно ее предупреждение. Это монументальное кинопроизведение, оно заслуживает высокой оценки.
Могу сразу сказать, что мне не нравилось еще заведомо до просмотра — это продолжительность фильма, отпугивали 318 минут, потому постоянно откладывался просмотр, а еще было ясно, за один раз фильм посмотреть, точно не получится. В то же время я знала, что «Двадцатый век» полон событий, потому 318 минут все же должны пролететь с интересом. Но все же как-то я не любительница таких эпопей. Но любительница творчества Бернардо Бертолуччи.
Первая приятная неожиданность — актеры, во-первых, молодые Де Ниро и Депардье, которых мне довелось видеть уже немолодыми и несколько обрюзгшими, и, честно говоря, да простят меня поклонники каждого из этих двух замечательных актеров, как-то прежде я никем из них не особо не восторгалась. Теперь мое мнение другое, особенно о Депардье, потому что Де Ниро все же нравился после «Однажды в Америке». Как получится, обязательно посмотрю «Вальсирующих» (это к слову). А во-вторых, перекочевавшие из «Конформиста», Стефания Сандрелли и Доминик Санда. У последней тут очень интересная роль неврастеничной, эксцентричной, но в то же время справедливой и чувствительной девушки, которая не смогла приспособиться к жестокой реальности. Мне кажется, актриса очень в нее вписалась, и выглядела красиво.
Мне понравилось, что в фильме есть несколько откровенных сцен, иначе их отсутствие делало бы фильм каким-то уж слишком повествовательно-образовательным, они очень дополняют его, делают более выразительным и чувственным. Жестокие сцены показаны сильно, по-настоящему вызывают отвращение к их исполнителям, заставляют вздрагивать. Натурально простым показан быт крестьян.
Кино действительно полно событиями, не много не мало, здесь охвачен огромный период жизни целой страны, две войны, рождение, взросление, юность, зрелость и старость героев. Много здесь исторических событий, политических и классовых противостояний, любви и дружбы на фоне всех этих событий. Но дружба между героями все же странная, мне кажется, это не настоящая дружба в ее классическом проявлении. Скорей, это похоже на какое-то глубокое родство, на зависимость, как, например, сын может зависеть и ровняться на отца. Ведь Альфредо не может без Ольмо. Сын хозяев, наследник, еще в раннем детстве ровнялся на своего босоногого приятеля, доказывал ему, а скорее самому себе, что он не трус. А для этого надо просто полежать под проходящим поездом, но так было в детстве, а у взрослых уже будут куда более сложные доказательства чести и храбрости. Для Альфредо Ольмо — ведущий, тот самый сильный друг, который указывает, как быть, а он, Альфредо, ведомый, несмотря на несравнимые возможности, социальное положение этих двух друзей. Но все же, те самые события по жизни разделяют героев, делая между ними огромную пропасть, но эта странная привязанность останется навсегда.
Персонажи немного просты, «хороший» Ольмо справедлив, силен и смел, «плохие», бесспорно, чудовища в низшем своем проявлении (хотя с этим я никогда не спорю, потому что жестокость некоторых особей человеческих предела не имеет), Альфредо мягкотел, нерешителен, но как персонаж куда более интересен. Потому что он не хорош и не плох, у него все не так однозначно, потому его одного здесь терзают душевные муки тяжких сомнений. И в старости обоих, под конец жизни, как в раннем детстве, доказательство Альфредо той самой чести и значимости самому себе и своему другу, а теперь уже осознание своих жизненных неудач и потерь прожитых лет, должно будет пройти испытание поездом.
Хорошее кино, не любимый мой жанр, но рада, что посмотрела. Такое чувство осталось, что необходимо (в хорошем смысле) было посмотреть.
Всё таки Европой нельзя не восхищаться. Как бы не интерпретировалась история, какие события бы не обелялись или очернялись, всегда найдётся взгляд, которые отражает наиболее истинную картину, наиболее острую проблему. И как бы не пытались показать, что проблем социального неравенства, демократии и эксплуатации в Старом свете не было и в помине, правда всегда всплывает. Всплывает и начинает резать глаза демонстрируя вопиющую несправедливость того или иного времени.
События, описываемые в фильме происходили фактически не так давно. Не так давно трудящийся человек был на правах скотины. Не так давно вскидывались руки в римском приветствии. Не так давно рабочие в Европе искренне верили в торжество идей социализма.
А что самое главное, что скорее всего удивляет российского обывателя, в той же самой Италии, где происходит действие картины до сих в это верят. Когда на Манежной площади фашисты демонстрировали свою силу, в Риме тысячи студентов под красными флагами, на которых сиял серп и молот, заявляли право своих соотечественников на более достойную жизнь.
Россия и Италия действительно очень похожие страны. Обе монархии в начале 20го века, в обеих господствовало помещичье землевладение, в обеих трудовой человек был бесправен. Более того, можно смело сказать, что первые фашисты начали появляться именно в Российской империи — черносотенные движения занимались ничем иным как еврейскими погромами, убийствами революционеров и запугиванием стачечников.
Поэтому при просмотре фильма «Двадцатый век» можно смело менять место действия на Россию. Персонажа Альфредо можно переименовать в Альберта, Ольмо — в Ивана и так далее. Гений Бернардо Бертолуччи в том, что все события которые происходят на экране в течении 5 часов порожают своей объективностью. Здесь нет навязывания идеологии, нет нравоучений. Режиссёр картины лишь говорит о том, что как бы там дальше всё не складывалось, какие бы антинародные и реакционные силы не приходили к власти, а «хозяева» цеплялись за свой праздник жизни ход времени не избежен. Всё меняется. Паровоз, который постоянно фигурирует в картине и есть символ неумолимого Времени. Времени, которое сносит тех, кто не чувствует, что пора менять своё отношение к людям, к проблемам общества и мира.
В этом и основная идея фильма и оптимизм Бертолуччи. Время не остановить. Пускай справедливости сейчас нет и хозяева остаются. Рано или поздно паровоз всё равно их настигнет.
Ожидание посмотреть фильм «Двадцатый век» было довольно долгим. Но сам просмотр оказался настоящим приключением, путешествием по миру, который создал знаменитый итальянский режиссёр. Нельзя не признать, испытание было очень нелёгким: просидеть пять часов перед экраном, но этот фильм запомнится надолго. Бернардо Бертолуччи ещё в 70-х годах очень чётко выявил тему для своих фильмов: центровым моментом в его самых лучших киноисториях всегда было отношение между людьми, нередко это были родственные отношения, то, как они меняются с годами.
«Двадцатый век» — это история двух друзей, которые, несмотря на разные условия жизни, сохранили свою дружбу до конца. Но это лишь стержень для развития фильма. Бертолуччи показывает куда больше. В эти пять часов проходят десятки лет жизни, а центровые персонажи меняются с каждым часом. Каждый действующий актёр здесь может почувствовать себя главным героем, при этом каждый герой здесь абсолютно разный. Альфредо, роль которого исполнил восходящий тогда Роберт Де Ниро — это честный человек со своими принципами и добрым сердцем. «Я никогда не сделал ничего плохого людям» — говорит он в одном эпизоде.
Вообще, для Роберта 76-й год, в котором вышел этот фильм, стал самым плодотворным в карьере. Помимо «Двадцатого века», у него были главные роли в шедевре Скорцезе «Таксист» и в очень неплохой драме «Последний магнат». Прискорбно, что при таком вкладе «Оскар» ему тогда зажали. И, несмотря на то, что в «Таксисте» его работа была на порядок сильнее, нельзя отрицать, что в картине Бертолуччи он создал совершенно новый образ с совсем новыми штрихами. Он прожил столь противоречивую жизнь вместе со своим героем. Это была своего рода репетиция перед фильмом «Однажды в Америке», где у него была чуть более масштабная и насыщенная роль.
Ольмо — не такой умный, как Альфредо, но более сильный, более смелый, он пережил войну. «Двадцатый век» — это событие хотя бы потому, что он собрал в себе двух лучших актёров разных стран. Жерар Депардье начал карьеру актёра всего на один год раньше, чем Де Ниро. Как и у Де Ниро, лучший период у актёра был в 70—80-х годах. Глядя на его фильмографию и увидев в списке чуть ли не двести фильмов, кажется, что он действительно живёт ради искусства. «Двадцатый век» — это одна из его первых ролей, которая открыла новые грани и перспективы для будущих фильмов.
Отдельным слово стоит отметить Дональда Сазерленда, который создал одного из самых ярких и колоритных злодеев в истории. Его реально ненавидишь, ненавидишь все его поступки и радуешься, когда он получает по заслугам. Из-за его героя в фильме немало жести. Вообще, Бертолуччи нередко переступает границы, делая свои фильмы более открытыми. От того они часто подвергаются критике и в прокате, соответственно, проваливаются. Его фильмы не для всех. Так что смиритесь с тем, что пару раз режиссёр заставит вас здесь понервничать и даже оторвать глаза от экрана.
Но красоты в фильме куда больше. Каждая сцена по-своему уникальна. Каждый кадр отчищен до блеска. Нам покажут Европу в лучших проявлениях. Покажут, как солнечный свет переливается на окна старых классических домов под прекрасные, как всегда, звуки музыки Эннио Морриконе. Несмотря на обилие жёстких сцен, фильм сохраняет свою динамику и почти нигде не провисает. Наверное, лучше смотреть этот фильм во второй половине дня, ближе к вечеру, когда за окном ещё синее небо, так смотрел фильм я. И если вы дотяните до конца, то увидите один из самых тихих, грустных, и в тоже время красивых финалов.
«Двадцатый век» можно смело назвать одним из самых недооцененных фильмов всех времён. Бернардо Бертолуччи создал не только одну из самых масштабных и эпических картин; можно сказать, что его «Двадцатый век» опередил время. И его низкие сборы, и полное отсутствие каких-либо номинаций можно объяснить лишь тем, что тогда, в 76-м году, мир просто не был к нему готов. Чего говорить, в начале фильма дед Альфредо говорит: «Старикам тут не место»…
Одним из самых длинных полнометражных фильмов, которые я видел, оказался «Двадцатый век» Бернардо Бертоллучи. Терзали меня сомнения по поводу хронометража и в частности возможности «высидеть» столь продолжительное время. Но как отмечено в заголовке здесь две серии и есть своеобразный «перерыв для отдыха», но разбиение вынужденное.
Хотя большой хронометраж позволил вместить в себя многие события и подробности без ущерба, тем самым в фильме поддерживается большой интерес на протяжении всех пяти часов. Ведь на экране демонстрируется двадцатый век, век машин, век двух мировых войн, революций и это лишь часть великих событий. Основная сюжетная линия строится на жизни и взаимоотношениях двух человек: Ольмо и Альфредо, которые родились в один день 1900 года. Первый — крестьянский сын, второй — отпрыск зажиточного землевладельца. Несмотря на различное происхождение и условия жизни они становятся друзьями. Но основная сюжетная линия — лишь нить, связывающая повествование.
Более важны события, происходящие вокруг, их влияние на судьбы людей. Таким образом, в фильме поднимаются вопросы о месте человека в мире, о судьбе, о выборе, значении принятых решений. И большой плюс фильма — множество разных событий, порой неоднозначных, сложных и экстремальных, дающих возможность посмотреть на героев с различных сторон, их изменения со временем, а также ассоциировать себя с ними или отдельно размышлять над возможным влиянием подобных событий на самого себя.
Но все-таки есть небольшой минусок в фильме: некая однобокость позиции режиссера в противостоянии богатых и бедных и местами излишняя растянутость. Но этот минус с лихвой перекрывается достоинствами. Первое — актерские работы, среди которых отмечу главные по сути, но все-таки недостаточно впечатляющие, хотя и интересные у Роберта Де Ниро и Жерара Депардье. Больше впечатляет Дональд Сазерленд, создавший мощный и запоминающийся образ злодея, может слегка карикатурный, но яркий, харизматичный и действительно пугающий. Другие достоинства: саундтрек от самого Эннио Морриконе, пусть и не дотягивающий до его лучших работ, но оставляющий приятное впечатление; также натуралистичный визуальный ряд, без всяких спецэффектов и компьютерных подрисовок, а сплошь естественный, порой излишне откровенный и жесткий, но правдиво демонстрирующий быт крестьян и вообще события и нравы людей во времена, демонстрируемые в фильме.
В общем и целом, достойное полотно. При всех своих достоинствах и громких именах людей, принимавших участие в его создании, все же малоизвестное и недооцененное. Но при знакомстве с ним, несмотря на прошедшие годы с момента создания, впечатляет и поражает своим размахом. Хотя и чувствуется некая мощь и зерно, есть ощущение его размазанности и размытости по всему фильму, всему огромному хронометражу, это чувствуется и в отдельных компонентах. Но пусть это не пугает, кино, повторюсь, получилось достойное.
Давно приметил это картину, как интересующую меня, в первую очередь, своим актерским составом(Роберт Де Ниро, Жерар Депардье), а также прекрасным композитором — Э. Морриконе. Конечно же я слышал об известном итальянском режиссере Бернардо Бертолуччи, но мне пока не доводилось видеть его работы, и первой стала именно эта, 20 век.
В основе фильма есть крепкая ось, которая держится на протяжении всего фильма, это цепь взаимоотношений между двумя главными героями Альфредо и Ольмо. Они родились в один и тот же день и в одном месте, и в старости были также рядом. А между их детством и старостью была жизнь, жизнь не простая.. жизнь, которая заставила друзей быть поодаль друг от друга, так уж сложилось исторически. Между ними не было доброй, безмятежной дружбы, она была взрывная, другая. Хотя иногда казалось, что они уже враги, и их противоположное положение в обществом обязывало их быть врагами, где-то в глубине души между ними все-таки была дружеская связь…
Таким образом, на примере жизни двух героев, режиссер отлично передал историю Италии, рассказал о фашистах, о помещиках, о крестьянах, отлично показал настроения того общества. Но в то же время не зацикливался на войнах и их значении в мировом масштабе. Он сумел показать какой была Италия до первой мировой, после первой мировой, и после второй мировой. Он показал Италию во всей ее красе и разнообразии, показал её прекрасные пейзажи, и всё это в сопровождении душевной и трогательной музыки, созданной Э. Морриконе и Д. Верди.
Что говорить о продолжительности этого фильма, то, действительно, кажется, что 5 часов это слишком много для одного фильма. Но именно столько он и должен идти, нет ничего лишнего, показана полноценная история, включившая в себя много интересного и познавательного. С уверенностью говорю, что это отличное кино! Смотрите и вкушайте удовольствие от просмотра данной картины, словно вы едите пирог одного из лучших кондитеров Франции!
