Прекрасным летним утром 1900 года в итальянской провинции Эмилия появляются на свет два мальчика. Олмо — еще один рот в многодетной семье бедного крестьянина. Альфредо — отпрыск богатых помещиков. Несмотря на столь различное социальное положение, мальчики не только подружатся, но пронесут дружбу через всю свою жизнь.
Они — дети страшных лет Европы, чье отрочество придется на годы Первой мировой войны, а зрелость вступит в свои права под грохот гитлеровских орудий. Да и в промежутке событий будет предостаточно. Фашистская Италия — страна неспокойная. Меняется вековой уклад общества, народ все больше узнает от социалистов о своих правах, Муссолини использует смуту для захвата власти.
Ветер перемен врывается и в провинцию Эмилия. Обостряются отношения крестьян и землевладельцев, но Олмо и Альфредо остаются друзьями. Сплетение судеб — близких и бесконечно далеких, сплетение жизни личности и жизни страны.
Гигантская фреска Бернардо Бертолуччи повествует о судьбе двух итальянских семей — Далько и Берлингьери, крестьян и помещиков — на фоне бурных событий XX века. Многие зрители и критики восприняли эту картину молодого итальянского маэстро (а ему было только тридцать шесть лет) как политически ангажированное произведение. Подчас мнение о «Двадцатом веке» складывалось на основе того или иного отношения к его идеологическим и социальным аспектам — грубо говоря, зависело от реакции на красные флаги, развевающиеся на экране тут и там.(... читать всё)
Ожидание посмотреть фильм «Двадцатый век» было довольно долгим. Но сам просмотр оказался настоящим приключением, путешествием по миру, который создал знаменитый итальянский режиссёр. Нельзя не признать, испытание было очень нелёгким: просидеть пять часов перед экраном, но этот фильм запомнится надолго. Бернардо Бертолуччи ещё в 70-х годах очень чётко выявил тему для своих фильмов: центровым моментом в его самых лучших киноисториях всегда было отношение между людьми, нередко это были родственные отношения, то, как они меняются с годами.
«Двадцатый век» — это история двух друзей, которые, несмотря на разные условия жизни, сохранили свою дружбу до конца. Но это лишь стержень для развития фильма. Бертолуччи показывает куда больше. В эти пять часов проходят десятки лет жизни, а центровые персонажи меняются с каждым часом. Каждый действующий актёр здесь может почувствовать себя главным героем, при этом каждый герой здесь абсолютно разный. Альфредо, роль которого исполнил восходящий тогда Роберт Де Ниро — это честный человек со своими принципами и добрым сердцем. «Я никогда не сделал ничего плохого людям» — говорит он в одном эпизоде.
Вообще, для Роберта 76-й год, в котором вышел этот фильм, стал самым плодотворным в карьере. Помимо «Двадцатого века», у него были главные роли в шедевре Скорцезе «Таксист» и в очень неплохой драме «Последний магнат». Прискорбно, что при таком вкладе «Оскар» ему тогда зажали. И, несмотря на то, что в «Таксисте» его работа была на порядок сильнее, нельзя отрицать, что в картине Бертолуччи он создал совершенно новый образ с совсем новыми штрихами. Он прожил столь противоречивую жизнь вместе со своим героем. Это была своего рода репетиция перед фильмом «Однажды в Америке», где у него была чуть более масштабная и насыщенная роль.
Ольмо — не такой умный, как Альфредо, но более сильный, более смелый, он пережил войну. «Двадцатый век» — это событие хотя бы потому, что он собрал в себе двух лучших актёров разных стран. Жерар Депардье начал карьеру актёра всего на один год раньше, чем Де Ниро. Как и у Де Ниро, лучший период у актёра был в 70—80-х годах. Глядя на его фильмографию и увидев в списке чуть ли не двести фильмов, кажется, что он действительно живёт ради искусства. «Двадцатый век» — это одна из его первых ролей, которая открыла новые грани и перспективы для будущих фильмов.
Отдельным слово стоит отметить Дональда Сазерленда, который создал одного из самых ярких и колоритных злодеев в истории. Его реально ненавидишь, ненавидишь все его поступки и радуешься, когда он получает по заслугам. Из-за его героя в фильме немало жести. Вообще, Бертолуччи нередко переступает границы, делая свои фильмы более открытыми. От того они часто подвергаются критике и в прокате, соответственно, проваливаются. Его фильмы не для всех. Так что смиритесь с тем, что пару раз режиссёр заставит вас здесь понервничать и даже оторвать глаза от экрана.
Но красоты в фильме куда больше. Каждая сцена по-своему уникальна. Каждый кадр отчищен до блеска. Нам покажут Европу в лучших проявлениях. Покажут, как солнечный свет переливается на окна старых классических домов под прекрасные, как всегда, звуки музыки Эннио Морриконе. Несмотря на обилие жёстких сцен, фильм сохраняет свою динамику и почти нигде не провисает. Наверное, лучше смотреть этот фильм во второй половине дня, ближе к вечеру, когда за окном ещё синее небо, так смотрел фильм я. И если вы дотяните до конца, то увидите один из самых тихих, грустных, и в тоже время красивых финалов.
«Двадцатый век» можно смело назвать одним из самых недооцененных фильмов всех времён. Бернардо Бертолуччи создал не только одну из самых масштабных и эпических картин; можно сказать, что его «Двадцатый век» опередил время. И его низкие сборы, и полное отсутствие каких-либо номинаций можно объяснить лишь тем, что тогда, в 76-м году, мир просто не был к нему готов. Чего говорить, в начале фильма дед Альфредо говорит: «Старикам тут не место»…
Как же Бертолуччи любит свою родную Италию! В этом фильме у него получилось не просто рассказать о 30-летнем периоде истории, но показать как становилась новая Италия. Это первый фильм, в котором я чувствую ненависть к «врагам». Режиссер заставляет нас чувствовать это и это приятно. Порадовали Дональд Сазерленд и конечно же Де Ниро с Депардье.
Фильм оставляет ощущение, схожее с просмотром «Однажды в Америке». Похоже что эпический жанр остается беспроигрышным, хотя самое интересное начинается только на четвертом часе просмотра.
Формально фильм сделан как следует, и 5 часов неторопливого рассказа практически не утомляют. Меня, правда, несколько смутила камерность фильма. События как будто развиваются на фоне мировых войн, грандиозных политических интриг, а действие картины по большей части не выходит за пределы владений Берлиньери. Но это, видимо, задумка режиссёра.
Недостатки:
1) Режиссёр крайне субъективен. Его симпатии и политическая позиция видны с начала и до конца фильма. Остатки некоторой объективности режиссёра кончаются вместе с Первой мировой войной. Крестьяне наивны и добры. Землевладельцы коварны и злы. Фашисты — чудовища, доказательством этому служат их зверские рожи и чёрная форма.
2) Картонность отдельных персонажей. Только Альфредо демонстрирует некоторую психологию, то есть меняется на протяжении фильма. А, к примеру, Ольмо, которому 18 лет, и 45-ти летний Ольмо — это один и тот же человек.
3) Неумение режиссёра показать природу зла. Перед режиссёром стояла задача показать зарождение, развитие и гибель зла — фашизма. Что он делает? Будущий фашист Аттила малопривлекателен, корчит злобные рожи, мучит животных. Да уж, это сам Сатана. Но дабы зритель окончательно возненавидел фашизм, режиссёр заставляет Аттилу убить ребёнка и женщину по личным мотивам. Но позвольте, причём тут фашизм в целом?
Получается, звериную сущность фашизма даже пожилой режиссёр, имея прекрасных актёров, не может показать без передёргиваний типа убийства кошки. Есть мнение, что банальными мантрами «фашизм — зло» от проблемы не уйдёшь. Глубже надо копать, глубже. Иначе мы никогда не избавимся от неофашистов.
У режиссёра фашизм — это нечто чуждое итальянцам, словно простуду ветром надуло. Такой взгляд наивен и опасен. Наивен, потому что народ несёт ответственность за своих руководителей: миллионы итальянцев воевали на стороне гитлеровцев добровольно. Опасен, потому что это типичный руссоизм — вера в природную безгрешность людей. Современная психология и философия давно изжили руссоистский взгляд на человеческий грех как порождение среды. Христианская точка зрения о врождённой порочности человека признана более верной.
4) Совершенно не раскрыта роль мафии. А ведь в сельской местности Италии (особенно на Юге) мафия нередко была альтернативой фашизму. Режиссёр ушёл от этой непростой темы. Жаль.
И тем не менее фильм хороший. Подобно «Жизни это чудо» Э. Кустурицы, картина «Двадцатый век» снята по большей части для иностранцев: фильм раскрывает перед зрителем Италию — её природу, историю и культуру. Также для русского зрителя будет любопытно отметить параллели в судьбах Италии и России в начале XX века. Отдельное спасибо режиссёру за портреты Ленина, крики «За Сталина!» и красные советские флаги.
Современный кинематограф не раз обращался к теме фашизма. Эта тема по-прежнему остается одной из ведущих тем мирового экрана. Многие деятели кино сходятся в одном — активном неприятии фашизма. Лучшие произведения мирового искусства посвящены данной теме. Вот и Бернардо Бертолуччи обратился к этой теме в картинах «Конформист» и «1900».
Мне хочется обратиться к фильму «1900» (или по-другому «XX век»). Яркий представитель фашизма в данном конкретном случае — Аттила. Попробуем раскрыть этот образ. Имя свирепого вождя гуннов, скорее всего, не случайно. Это чернорубашечник, очень мерзкий и страшный на вид, он патологически неуправляемый садист, вырожденец моральный и физический. Лошадиная челюсть, лошадиные зубы, выпученные глаза, редкие волосы… Он управляющий большого поместья, и он зависит от своего хозяина. И на этой почве у него возник, видимо, комплекс неполноценности. Мы видим его страшные деяния: он растлевает и зверски убивает мальчика, насилует и снова убивает пожилую женщину, самолично расстреливает взбунтовавшихся крестьян. Он сеет смерть вокруг себя, он насильник и палач, завистник и маньяк.
Режиссер акцентирует внимание на его образ, образ фашиста. От этого образ Аттилы становится еще более зловещим и отвратительным (в прекрасном исполнении Дональда Сазерленда).
Режиссер как бы говорит нам, зрителям, что фашизм — это вырождение.
Важен сам пафос этой картины, важно ее предупреждение. Это монументальное кинопроизведение, оно заслуживает высокой оценки.
Главным и несомненным недостатком этого фильма является его продолжительность. Я сумел выдержать этот марафон, и то только в два захода, и то только с серьезным перерывом между частями, и то только с небольшой перемоткой некоторых сцен…
Осилить этот фильм за раз — это большая работа на износ. Возможно что так и нужно было сделать, но я не осмелился так себя насиловать.
Бесспорно — это кинополотно претендует на шедевр. Суть, характеры и история фильма интересны. Занимательно многое. Первая часть вообще смотрится с вдохновением. Красивые цвета.
Все портит вторая часть, в которую воткнул режиссер весь накопленный абсурд и гротескность времени. Неадекватность по-европейски оказывается может тяготить не меньше, чем неадекватность по-американски. То что в «Конформисте» представлено в виде абстрактных моделей общества, тут гипертрофировано и концентрировано в длительном временном промежутке, как поведение героев и их поступки. Смотреть и напрягаться можно для создания некоего эффекта, например неприязни или раздражения, но когда это растягивается до невозможного, то впечатление от фильма сильно ухудшается.
Что может быть общего у пригожего Альфредо, сына разгульного барина, и запущенного голоштанника Ольмо, отпрыска хозяйского батрака? Только день рождения, оказавшийся одним на двоих, совпадение, случайность, соединившая их появление на свет, оставив каждого в предписанной положением отцов классовой ячейке неравных отношений. Так и жили бы они порознь, но, начавшись с обычного мальчишеского соперничества, неравная дружба, как оказалось, связала их на всю оставшуюся жизнь.
Поначалу ребята меряются своими недоросшими письками, сравнивая, у кого уже стоит, а позже, когда оба уверены, что встаёт, — оправляются по «деффкам», продолжая приключения, начавшиеся с неуступчивого подражания и рискованного вызова «на слабо», пока страна, пройдя через Первую Мировую, плавно погружается в кумачовый туман молодого марксизма, начинающего рулить народом на волнах разворачивающейся повсюду классовой борьбы.
Двадцатый век приходит под вдумчивые звуки Морриконе, приходит вместе с уходом взбалмошного деда Альфредо, исчерпавшего свой гендерный потенциал тогда, как он зародился у поколения нового, и в том, что Бертолуччи отдал первенство сексуального развития рабочему сынку, есть знак приоритета, символ новой движущей силы, вторгающейся в спокойный мир буйной зелени виноградников и бескрайних лесов.
Режиссёр не слишком поэтично рифмует мужскую силу и личные связи главных героев с социальным напряжением и общественными отношениями всей страны, представляя неудачный брак осторожного Альфредо со своенравной Адой, как бесплодный союз аристократии и либерализма, а нерешительность молодого помещика и его растерянность перед напористыми протестами работников объясняют ставку на волевого и беспощадного управляющего Атиллу, чья крепкая рука националиста должна подавить пугающие хозяев волнения, как и поднимающие голову фашисты — навести твёрдый порядок на территориях всех мест.
Маэстро не политизирует человеческую историю, сосредотачивая своё внимание на людях и характерах, на личностях и их противоречиях, там находя выражение общих свойств, которые обобщениями прорываются в массовых демонстрациях и немногочисленных уличных выплесках недовольных людей. Та социальная пропасть, что разделяла детей с рождения, противоречиями взросления, определяя место каждого в системе жизнеустройства общества, берет на разрыв близость их судеб, подвергая сомнению жизнеспособность альянса представителей разноклассовых слоёв.
Ведя рассказ и представляя историю через лица, решающее значение для фильма приобретают способности исполнителей главных ролей, учитывая, что в их близости к образу лежит залог успеха всей масштабной композиции, развивающейся от отрочества героев к молодости и зрелости, а, в завершении, осыпающейся старческим прахом их уходящих лет. Но, в дебюте картины, мальчишка, взятый на роль молодого Ольмо, держится заметно уверенней своего напарника, маленького Альфредо, ничего не предполагая об ответственности, которую решился несдержанный режиссёр, заставив ребёнка теребить себя перед миллионами глаз будущих кинозрителей. Его бесшабашный босяк попросту прост и ясен, не то, что делано надувающий щёки барчук из лощёной знати.
Баланс восстанавливается с заменой начинающих актёров на истинных асов: молодой Роберт Де Ниро представляет неконтролируемый поток перевоплощений, а не успевший ещё раздаться вширь и не наживший округлый животик Депардье, работает ноздря в ноздрю со своим ретивым товарищем, подбираясь к вершинам настоящего таланта, который в короткой дедушкиной роли являет трогательно-беспомощный и уверенно сильный ветеран Берт Ланкастер.
Длинные тени раздумий отбрасывают персонажи Доминик Санда и Стефании Сандрелли, которые целенаправленно обнажают нерв драматических противоречий, кристаллизующихся в демоническом Аттиле Дональда Сазерленда и его коварной подружке Реджине, на которой оттачивала свои коготки бескомпромиссная Лаура Бетти. Однако, их целеустремлённость, вопреки надеждам, временами приобретает откровенно карикатурный вид, выдавая их героев за наивные картинки из детского букваря, простовато обозначающие вселенское зло в нелепых проявлениях примитивного психоза, в формах навязчивого единения неукротимой сексуальной мощи чернорубашечника и его неутомимой подруги, демонстрирующих извращённый экспансионизм бешеной силы и попрание всех моральных норм.
В текущем времени проигранная где-то Вторая мировая война становится поражением на личном фронте: растерзанные монстры и потерявшие близких товарищи, не угомонившись, доигрывают уходящую жизнь, продолжающуюся в новом поколении крепких мальчишечьих ног, оставляющих престарелого Альфредо вместе с неразлучным другом медленно влачить стопы по пыльной тропе, чувствуя, как это прежде понял его дед, что сил продолжать спорить с Жизнью у него больше нет. Круг замкнулся: мальчишкой он мог принять вызов и лечь вдоль рельсов, пропуская над собою мчащийся в будущее поездной состав, теперь это удел нового поколения, тех, у кого стоит, у того, кто идет вдоль по жизни, а не лежит поперёк грохочущих лет.
Давно приметил это картину, как интересующую меня, в первую очередь, своим актерским составом(Роберт Де Ниро, Жерар Депардье), а также прекрасным композитором — Э. Морриконе. Конечно же я слышал об известном итальянском режиссере Бернардо Бертолуччи, но мне пока не доводилось видеть его работы, и первой стала именно эта, 20 век.
В основе фильма есть крепкая ось, которая держится на протяжении всего фильма, это цепь взаимоотношений между двумя главными героями Альфредо и Ольмо. Они родились в один и тот же день и в одном месте, и в старости были также рядом. А между их детством и старостью была жизнь, жизнь не простая.. жизнь, которая заставила друзей быть поодаль друг от друга, так уж сложилось исторически. Между ними не было доброй, безмятежной дружбы, она была взрывная, другая. Хотя иногда казалось, что они уже враги, и их противоположное положение в обществом обязывало их быть врагами, где-то в глубине души между ними все-таки была дружеская связь…
Таким образом, на примере жизни двух героев, режиссер отлично передал историю Италии, рассказал о фашистах, о помещиках, о крестьянах, отлично показал настроения того общества. Но в то же время не зацикливался на войнах и их значении в мировом масштабе. Он сумел показать какой была Италия до первой мировой, после первой мировой, и после второй мировой. Он показал Италию во всей ее красе и разнообразии, показал её прекрасные пейзажи, и всё это в сопровождении душевной и трогательной музыки, созданной Э. Морриконе и Д. Верди.
Что говорить о продолжительности этого фильма, то, действительно, кажется, что 5 часов это слишком много для одного фильма. Но именно столько он и должен идти, нет ничего лишнего, показана полноценная история, включившая в себя много интересного и познавательного. С уверенностью говорю, что это отличное кино! Смотрите и вкушайте удовольствие от просмотра данной картины, словно вы едите пирог одного из лучших кондитеров Франции!
Бертолуччи меня раньше не поражал своим `Последним императором`, `Стратегией паука`, `Ускользающей красотой` — казалось, что это просто раскрученный Голливудом псевдотитан. Но оставался `Двадцатый век`, который мне все не удавалось посмотреть, а специально покупать, опасаясь разочарования, не хотелось. Добавлял скепсиса отзыв Висконти начала 1970-х: что все молодые режиссеры, включая Бертолуччи — просто порнографы.
И вот канал `Культура` совершил подвиг, в два вечера устроив показ данного фильма.
И должен сказать, что Бертолуччи — фигура реальная, не дутая. Столь мощно снять кино, выстроить сюжетные линии, создать символические образы, решить это цветом, светом, видеорядом — пожалуй, где-то он превзошел Висконти с его `Гибелью богов`.
Удивительно, что в русском переводе `ХХ век` — в оригинале `Новеченто` — то есть Новый век — и неудивительно слышать это от члена Итальянской коммунистической партии Бернардо Бертолуччи.
Фильм и завершается символическим укладыванием героя де Ниро на рельсы под паровоз с красными флагами (вот Ельцин на это так и не пошел). Учитывая, что де Ниро играет местного землевладельца — `хозяина` — смысл прозрачен, его чуть ранее озвучивает мальчик с винтовкой: `хозяев больше нет!` — их смела История, которая на стороне тенденций равенства и братства, а не иерархии и собственности (на примере нашей Родины мы видим, что все такие обобщения грешат поверхностностью).
В данном случае слово `хозяин` вовсе не эквивалентно тому позитивному, произносимому с придыханием в 1980-е в необуржуазной пропаганде, а равно слову `мироед` или `кровосос`.
При этом главный герой вовсе не какое-то чудище. Он просто пользуется сложившимся миропорядком — ну не отказываться же ему от сладкой жизни ради голодающих крестьян!
Чудищем в картине изображен местный лидер фашистской партячейки Аттила. Изображен он с уклоном в сексуальную психопатологию, хотя, скорее, это можно понять символически. В данном случае Бертолуччи не оригинален: в 1970-е многие так изображали фашизм: и у Висконти в `Гибели богов` Хельмут Бергер нехорошо поступает с мамой (Ингрид Тулин) и малолетней девочкой, и `Ночной портье` Кавани вызвал бурные споры. Кое-кто увидел такую же сексуальную психопатологию в `Лякомбе Люсьене` Маля (о нем я оставлял рецензию), но там, по-моему, нет этого перегиба.
А что это перегиб, писала вся советская критика — и, вероятно, из-за перебора с сексуальными сценами (скажем, можно посмотреть воочию на `хозяйство` Депардье и де Ниро — хоть и не крупным планом) фильм не вышел в советский прокат, хотя много тарахтели о его прогрессивных тенденциях (в отличие от `ревизионистской` картины Маля).
Сексуально-брутальные тенденции Аттилы, конечно, имеют символический характер — и даже больше символический, чем документальный, но тут бы Бертолуччи поучиться у Висконти, который сцену изнасилования матери решил предельно тактично и художественно. Новое поколение режиссеров — от Бертолуччи до Феррери и Беллокьо — оказалось более натуралистичным и прямолинейным в изображении многих жизненных явлений.
Тем не менее, картина остается вершиной творчества Бертолуччи и одним из лучших творений мирового кинематографа 1970-х годов — периода, когда кино достигло, на мой взгляд, пика в возможностях выразительности.
Фильм Бернардо Бертолуччи «20-й век», как произведение классической литературы. Можно писать сочинения на темы раскрытия образов героев, мотивов сюжетной линии или даже сравнения эпох, охваченных этой лентой. Материалов для фанатов школьных сочинений и рецензий хватит под завязку, ибо полотно Бертолуччи получилось настолько глубоким и широким, что при желании его можно склонять годами.
Начало двадцатого века, богатые итальянские земли с их живописными зелёно-золотыми пейзажами, плодородными угодьями, богатым скотоводческим хозяйством и сплоченной дружиной крестьян. Прекрасная пора…
Старое поколение помещиков сменяет новое и на смену тихой и мирной сельской жизни в сознание батраков приходит протест. В стране у власти фашисты, а в сундуках простого люда укромно сложены красные флаги, Италия готовиться ко второй мировой, а крестьяне готовы бунтовать. Яркие тона сменяются серыми, как будто блеклая осень пришла к власти, бесцеремонно сменив солнечное лето… Время течет и на дворе уже послевоенные годы. Время, когда в стране все перевернулось. Не стало хозяев и батраков, Италия превратилась в Республику.
Этот немаленький период в истории Италии (1901—1945) Бертолуччи удалось охватить в своём громадном полотне, на примере небольшого итальянского поместья, которое очень чутко реагирует на все политические процессы в стране. Центральными персонажами избраны два друга, рожденные в один день. Один — сын рабочего класса (Депардье), второй — сын помещика (Де Ниро). Их дружба крепка, но принадлежность к разным классам общества способна разорвать любые узы. Их отношениям предстоят не менее революционные изменения, нежели чем всей стране.
Однако меня кино сразило далеко не только своей размахом сюжета, а еще успехом изображения эпохи начала и середины 19го века. Проникнуться в историческую атмосферу гораздо сложнее, чем прочувствовать кино, сюжет которого протекает в недалеком прошлом или реальном времени. Блестящему итальянскому режиссёру это удалось на 5+…
Обстановка, настроения, традиции, колорит — все передано гениально. Все пять с небольшим часов могут легко войти одним залпом. Бертолуччи пошел своим стилем, снимая и красоту и ужас в ярких, незаурядных, но вполне естественных тонах.
Жерар Депардье и Де Ниро — просто высший класс в достаточно юном возрасте. Но больше всего поразил Сазерленд, заставивший себя искренне ненавидеть, как отрицательного героя.
«Двадцатый век» во истину киноделикатес! Кушать его лучше медленно, не отвлекаясь на посторонние мысли и не боясь его больших размеров можно смело делись на несколько частей.
