Сан-Франциско, 1970-е годы. После сильного ливня по всему городу распускаются загадочные цветы. Биолог Элизабет Дрисколл приносит один из них домой. И вскоре замечает, что ее приятель Джеффри странно себя ведет. Элизабет обращается за советом к своему другу Метью Бэннэллу, и с удивлением узнает, что она не единственная, кто столкнулся с такой проблемой. Похоже, что очень многие в городе начинают совершать несвойственные им поступки.
Одно из ранних утр, дышащее живительной до дрожи прохладой, девственной и вдохновенной, ничем не омрачено. Мелкий дождь лишь усиливает это чувство, что все вокруг парит в чистоте. И кажется, что мир не нуждается в защите, что эту красоту, ощутить которую случается не каждому да и не каждый день, невозможно нарушить. Внешне все остается на своих местах, но внутрь запустили яд, принявший самый доступный и самый привычный образ красоты — цветка. Что может быть проще…
Мэттью, весь из себя такой непреступный санинспектор, в исполнении умопомрачительного Дональда Сазерленда, подхватывает в водоворот странных событий, подхватывает и тихо так уносит с течением городской суеты. Вот коллега из департамента здравоохранения, задорная, милая и смешная Элизабет, к которой с трудноскрываемым восторгом Мэттью относится, жалуется ему, что ее Джеффри вроде как не Джеффри. То есть он — это он, и не он все-таки. В первый вечер подобные высказывания попахивают переутомлением, безумной фантазией на почве стресса, неким недоумением с запасом уверенности позади, что все наладится, как обычно — само собой, что проблема эта сидит в тебе, а не вокруг, и что решится она по первому твоему желанию. И беззаботный смех послужит нам порукой. Но, как известно, этот смех предвестник катастроф.
После просмотра «Вторжения похитителей тел» я почувствовала всю тяжесть своей головы, постепенно нараставшую и нараставшую, конечно, ведь брови мои были сведены как два враждующих войска. «Вторжение…» мало похож на фантастику со слоганом «Инопланетяне захватывают мир». В нем много авторского, много деталей, на которых с явным нажимом останавливается Кауфман, останавливает и меня, набивая ими мою голову так, что неспешное движение фильма вперед нисколько не утомляет, а наоборот, втягивает, через край давая отхлебнуть от замкнутой в порочном круге паранойи и рвущей все к едрени-фени безысходности. Это гипнотический фильм. Без капли надежды.
Треснувшее лобовое стекло, как взгляд на треснувший мир, растерянность внутри себя с мятущимися догадками и снова треск с угрозой помешательства и один из самых пугающих моментов — человек бежит вперед, исчезает за углом, за ним мчится толпа отстраненно-безчувственная, монотонно передвигая ногами, визг колес, глухой удар, сдавленный выкрик Сазерленда… Покруче игр с монстрами и ручной камерой. И никаких супергероев.
Концовка «Вторжения…» реально пугающая. Это похоже на ночной кошмар, вязкий, тихий ужас сцепляет тело, а рот Мэттью все открывается, обезображивая его лицо, и издает истошный возглас возмущения и обличения. К чему чувства, если их подавляют, скрывают от других, к чему дружба, если ее предают под видом самосохранения. Меня стараются разбудить, но я то знаю, что ваша реальность очередное снотворное, только для масс.
«Вторжение похитителей тел» за авторством Филипа Кауфмана интересно смотреть именно сейчас — во времена сплошных римейков. Когда переосмысление оригинальных картин свелось к простому копированию и покадровому воссозданию, «Вторжение» версии 1978 года может приятно удивить: это не столько римейк картины Дона Сигела, сколько переосмысление и сиквел. Перенеся действие в Сан-Франциско, Кауфман не стал отрицать события оригинального фильма: где-то существует тот самый маленький городок, с которого всё и началось. Майлсу удалось спастись, но его фанатичным метаниям и убеждениям никто не поверил.
«Вторжение» 1978 не столь явно выплескивает на зрителя подтекст, как оригинал. Режиссер специально не рисует однозначную картину, на кого или что является аллегорией вторжение инопланетян. Подтекст размыт и не ясен, предлагая зрителю самому найти ответ на вопрос, и напоминая нам, что «Вторжение» — это кино, смысл которого мы видим именно таким, каким хотим увидеть.
Кауфман заметно преуспел в построении угрозы, страха и паранойи по сравнению с фильмом Сигела. И здесь заслуга не столько режиссера и прекрасных актеров, сумевших создать запоминающиеся и достоверные образы, сколько оператора. Майкл Чэпмен намеренно погрузил мир в темные цвета, многие сцены снимал под нестандартными углами, играл с тенями на различных поверхностях и показывал толпу, как своеобразный организм, движимый единой целью, в котором нет индивидуальностей.
Римейк/сиквел вряд ли что-то может предложить с позиции развития концепции инопланетного вторжения через двойников, хотя Кауфман наконец-таки во всей красе показал, что происходит с оригиналом после создания клона, но уровень паранойи, недоверия к окружающим, масштабности происходящего и общая мрачность картины значительно превосходят фильм Дона Сигела.
Часто говорят, что в настоящее время Голливуд испытывает кризис идей, что выражается в огромном количестве сиквелов/приквелов/римейков, которые буквально заполонили наши экраны. Однако, такое практиковалось и раньше — многие, ныне считающиеся классическими, фильмы 70-х — 80-х годов являются ремейками/экранизациями фильмов, вышедших еще в 30—50 е годы (например Нечто и Лицо со шрамом). В такую категорию попадает и фильм Филипа Кауфмана Вторжение похитителей тел, вышедший на экраны через 22 года после одноименной ленты, ныне считающейся классикой научной фантастики. Технически говоря, назвать стопроцентным римейком картину Кауфмана нельзя, ибо и тот и другой фильм были экранизациями романа Джека Финнея Похитители тел, опубликованного в 1955 году.
Режиссер Филип Кауфман столкнулся с теми же трудностями, которые испытывают нынешние режиссеры, переснимающие признанную классику — как рассказать зрителю ту же историю на новый лад, при этом не ударившись в слепое копирование оригинала, но с другой стороны и не перегнуть палку с новаторством? Мало кому удавалось полностью справиться с этой проблемой, и потому тем интереснее смотреть данный фильм, ибо у его создателей получилось решить эту задачу.
Сценарий Вторжения хоть и повторяет ряд ходов картины 1956 года, но в целом достаточно самобытен и по сути продолжает историю, рассказанную в предыдущем фильме, но уже в большом городе. Если действие предыдущей версии разворачивалось в маленьком городке, то действие в новой версии было перенесено в Сан-Франциско.
Перенеся действие в мегаполис, Кауфману удалось значительно поднять уровень страха и паранойи — ведь если в предыдущем фильме герои надеялись добраться до большого города, цивилизации, чтобы предупредить власти, то тут и бежать то некуда — огромный город превращается в гигантскую западню, откуда невозможно выбраться и где неоткуда ждать помощи, а развитая инфраструктура позволяет начать выращивать и распространять по миру копии людей в поистине промышленных масштабах.
Имеются и отсылки к оригинальной ленте, так ее режиссеру Дону Сигелу досталась роль таксиста, а исполнитель главной роли Кевин МакКарти фактически повторил знаменитую сцену из окончания фильма 1956 года, передав своего рода привет всем тем, кто хотел знать, удалось ли его герою предупредить власти о надвигающейся катастрофе.
Как уже сказано выше, творение Кауфмана значительно более гнетущее и пугающее, нежели его предшественник — по сути это самый мрачный фильм из всех четырех имеющихся на данный момент экранизаций. Увеличение бюджета и прогресс в технологиях создания спецэффектов позволили показать процесс «замещения» людей во всей красе, что только усиливает напряжение, кроме того имеется один достаточно неожиданный и оттого более пугающий момент, когда мы видим результат неудачного копирования одного из персонажей. К тому же, в отличии от предыдущей версии, у фильма Кауфмана очень эффектная и запоминающаяся концовка — она жестока, бескомпромиссна и оставляет мало сомнений у зрителей.
Помимо грамотной режиссуры и операторской работы, Вторжение похитителей тел 1978 года может похвастаться хорошим актерским составом. Главные роли санинспектора Мэттью Беннела и его коллеги Элизабет Дрисколл достались Дональду Сазерленду и Брук Адамс. Конечно сравнения с блестящим дуэтом МакКарти-Уинтер из оригинального фильма неизбежны, и лично я считаю что Сазерленд и Адамс весьма хорошо справились со своими ролями, придав своим персонажам глубины, а лини их отношений драматизма (тем более что история и характеры их героев достаточно сильно отличаются от фильма 1956 года).
Также весьма удачными вышли и второплановые персонажи — и слегка эксцентричный писатель Джек Беличек (Джефф Голдблюм), и его жена Нэнси (Вероника Картрайт), и доктор Кибнер (Леонард Нимой).
Итого: вторая, наиболее мрачная и бескомпромиссная экранизация романа Финнея, оставляющая весьма сильные впечатления после просмотра, Тот случай, когда римейк почти ни в чем не уступает, а по некоторым моментам даже и превосходит оригинал.
1970 год, Сан-Франциско. Биолог Элизабет Дрисколл (Брук Эдамс) находит странные цветы и приносит их домой. После сна, Элизабет замечает, что ее приятель Джеффри (Арт Хиндл) ведет себя странно, не проявляя ни каких эмоций. Элизабет просит совета у своего друга Метью Бэннэллу (Дональд Сазерленд). Метью считает, что все в порядке, но вскоре узнает, что не только Дфеффри изменился, но и другие люди…..
«Похитители тел» — это известный роман Джека Финниа, который экранизировался кинематографистами целых четыре раза. Первая экранизация вышла в далеком 1956 году, режиссером Доном Сигелам и имела большой успех. Данная картина является ремейком, но при этом имеет свою отдельную историю. В отличие от оригинала, действия картины переносится из маленького городка в большой мегаполис, и если люди в фильме Сигела стремились попасть в город, что бы спастись, а также предупредить о надвигающейся угрозе, то здесь, город выступает виде большой ловушки, от которой не убежишь и не спрячешься. Режиссер Филип Кауфман преподносит нам тему паранойи и страха людей, которая постепенно охватывает весь город. Вначале это касается отдельных личностей, которые утверждают, что близкие им люди вовсе не люди, но подавляющая масса считает их безумными, до тех пор, пока сама масса не превратится в неэмоциональных пришельцев, после чего останется лишь одно — безысходность. Безысходность, которая с каждой минутой ведет нас к неминуемой гибели.
Филип Кауфман продемонстрировал внушительные спецэффекты тех годов. Все этих сцены — рождение клонов, разложения индивида или неоконченное формирование организма выглядели очень правдоподобно и никаких тебе компьютерных спецэффектов. Все так естественно, что наводило гнетущее состояние от всего процесса преобразования мерзких клонов.
Молодой Дональд Сазерленд отлично справился со своей ролью. Вроде обычная роль, но страх безысходности Сазерленда естественны и правдоподобны, а финальная сцена просто блеск. Брук Эдамс продемонстрировала нам красоту семидесятых, и изобразила очень сочувственного персонажа. Отмечу также очень яркого Джеффа Голдблюма, эксцентричный писатель переполненный эмоциями.
Итог: Одни из лучших экранизаций романа Джека Финниа. Филип Кауфман умело показал нам безумие, паранойю, страх, откровенно и со смыслом. Рекомендую к просмотру.
Достаточно сложно и далеко не всегда возможно переложить литературное произведение на язык кинематографа. И даже если попытка сделана, не факт, что она окажется удачной. Удачной даже не в смысле непосредственного повторения произведения, а в плане того, как донесена идея и насколько лента окажется удобоваримой и актуальной. Поэтому далеко не всё, написанное на бумаге, оказывается на экране. Шедевру же Джека Финнея была уготована долгая и разнообразная кинематографическая жизнь, воплощённая далеко не в одной экранизации. Кстати, этот процесс продолжается до сих пор.
Лента Филиппа Кауфмана «Вторжение похитителей тел» 1978 года является не оригинальной версией, а римейком классического «Вторжения» Дона Сигела 1956 года. Что интересно, Кевин МакКарти (главный герой «первого» фильма) и сам Сигел приняли участие в проекте Кауфмана, сыграв эпизодические роли (пробегающего человека и таксиста соответственно).
Дождь. По всему городу распускаются необычные цветы. Очень скоро жители города начинают замечать странные изменения, происходящие с их близкими, знакомыми. Но это только начало. Им предстоит столкнуться со странным, апатичным поведением окружающих, со словно укутанными в кокон телами спящих людей, с отвратительными гигантскими цветами, рождающими на свет клоны спящих, со страхом, обуявшим временно уцелевших и с безнадёжностью положения.
Сюжет таков, что будь картина снята сегодня, о ней обязательно сказали бы не слишком приятное слово — штамп. Но это сегодня, когда кинорынок заполнен повторяющими друг друга историями, соревнующимися только разве что в степени задействования компьютера. А Сигел и Кауфман стояли у истоков, при чём с блеском справились со своей задачей. Честь им и хвала за это. Не всегда и не все помнят имена родоначальников того или иного явления, но названные выше имена более чем достойны остаться в памяти.
С самых первых кадров видна планка, взятая режиссёром. Свидетельством тому являются отличные спецэффекты, которые появляются в самом начале и радуют зрителя до конца фильма. Размножение спор, образование цветов, рождение клонов, умилительная собака с человеческим лицом… Работа Кауфмана и команды явно не проходная, иначе не увидели бы мы столь естественных спецэффектов, сделанных просто высококлассно и на совесть. Не устаю петь дифирамбы мастерам прошлых десятилетий, ибо никакой компьютер никогда не даёт настолько живого атмосферного ощущения, настолько чёткого погружения в происходящее, что картинка на экране и реальность буквально смешиваются.
Дональд Сазерленд, как всегда, произвёл только благоприятное впечатление. Было достаточно интересно увидеть его в таком возрасте, когда пышную причёску ещё не тронула седина, когда ему ещё не присуща была его полукомичная улыбка. Абсолютно серьёзная продуманная роль, с которой он великолепно справился, собственно, как и его коллеги по цеху Брук Эдамс и Джеф Голдблум.
В ленте вообще не наблюдается присутствие даже лёгкого юмора. Причиной тому является, во-первых, сценарий по роману Финнея, фантаста, который славится именно философским, глубоким, но нисколько не юморным повествованием, в отличие от многих других писателей этого жанра; а во-вторых, неизменная отличительная черта лент 50—70-хх — драматизм. Да-да, фильмы этой эпохи второй половины 20 века не столько страшные, даже если в графе «жанр» стоит «ужасы», сколько драматичные и глубокие в эмоциональном плане. Может даже хотя бы за это стоит любить старое доброе кино, потому что переживания вместе с героями фильма дорогого стоят.
Есть момент, который слегка подпортил ощущения от просмотра. Создаётся впечатление, что кино снято своеобразными «волнами» — от одного динамичного впечатляющего эпизода до другого. А между «волнами» образовываются некие островки спокойствия, посвящённые долгим диалогам или чуть заметному развитию событий, подчас эти «островки» весьма скучные и чрезмерно затянутые, что, честно говоря, общее впечатление портит, правда, ненамного.
Итак, в арсенале достоинств фильма мы имеем бессмертный сюжет, отличную игру актёров, впечатляющие спецэффекты, ненаигранный драматизм, жутковатую атмосферу, погружающую в себя эмоциональность и — неожиданную, подобную холодному душу концовку. Рекомендуется всем любителям кинофантастики и просто ценителям классического кино разных жанров.
