Второй фильм, так называемой, «Немецкой трилогии» Лилианы Ковани во многом уступает первой части («Ночной портье»), но несравнимо лучше третьей («Берлинский роман»). В чём — то, даже, эта картина уникальна.

Само обращение к биографии Фридриха Ницше — одной из самых противоречивых фигур в истории, дано в более чем спорной трактовке. Ковани на всю катушку раскручивает клубок скандальных слухов из жизни философа связанных с его бисексуальностью, инцестуальными отношениями с сестрой, повышенным инфантилизмом и сумасшествием. Проблема характера Ницше мало интересует режиссёра. Он, как марионетка движимая в хаосе разлагающейся Европы накануне Первой Мировой; отражение гибели хрупкой высокой культуры, которой суждено погибнуть от диктатуры предсказанных «сверхчеловеков». От опиумного дурмана до знаменитого эпизода с избиением лошади (после которого убежищем гения стала психиатрическая клиника), развивается насквозь патологическая нить отношений Фрица (Фридриха), его любовника Пола, их общей любовницы Лу, её любовника Карла. На этом история не заканчивается, но это частности. Как и «еврейский вопрос», социал-демократические беседы, свободной секс. Ковани не смотрит вглубь, а лишь умело спекулирует и смешивает факты с вымыслом. Гений, признанный сумасшедшим при жизни — идеальная почва для всевозможных интерпретаций, а грамотное использование музыки Гуно, Штрауса, Шумана, Моцарта и Малера лишь усиливает полёт необузданной, во многом симпатичной, фантазии.

Толи восприняв буквально некоторые ницшеанские пассажи, толи, погнавшись за эпатажем, Ковани, как всегда, перегибает палку в изображении создаваемого ею имморального мира. Прекрасные, в своей обособленности эротические сцены вкупе с цитируемой балетной гомосексуальной зарисовкой, смотрятся излишеством в сочной постановке с непередаваемой атмосферой нравственного упадка изысканного стиля последних аристократов духа. В важном аспекте отображения вымирающей эпохи, кино вторично по отношению к «Двадцатому веку» Бернардо Бертолуччи, вышедшему годом ранее. Схожесть усиливает и муза Бертолуччи — Доминик Санда в роли Лу. Незаурядные актёрские работы интернационального состава исполнителей здорово помогли Ковани с её замыслом. Это уже в восьмидесятые с ней будут отказываться работать многие звёзды, но в 1977 году великий актёр Бергмана и Тарковского Эрланд Юсефсон согласился воплотить образ великого философа в специфичном представлении специфичного режиссёра. В паре с Юсефсоном и Сандой не менее роскошно смотрятся Вирна Лизи и Роберт Пауэлл.

«По ту сторону Добра и Зла» ни в коем случае нельзя рассматривать, как идейную иллюстрацию одноимённого трактата Фридриха Ницше и уж точно нельзя воспринимать это кино, как байопик. Зато мешанина эстетических и идеологических смыслов в красивейшем визуальном ряде неплохо выступает в роли культпросвета помогающего провести ту самую черту, разделяющую границы Добра и Зла.

8 из 10

Сняв «Ночного портье» и вызвав упреки за нецеломудренность фильма, Лилиана Кавани ответила фильмом об имморалистах Ницше и Лу Саломе, об эмансипации женщины и о разрушительной ревности «моральных» особ — в их числе Элизабет Фестер, сестра философа. Ницше влюблен в Лу, женщину из России, обожаемую его другом Паулем Рэ. А высоконравственная Элизабет тайно любит брата. Такое вот переплетение страстей.

Лилиана Кавани в одном интервью сказала, что ей и ее товарищам Пазолини, Беллоккьо и Бертолуччи неинтересно было снимать «итальянскую комедию нравов». В общем, понятно, в кого она метила — в нынешних олимпийцев кинематографа, Феллини, Висконти. Она и не стала снимать комедию нравов. В этом фильме, как и в предшествующем и тематически связанном с ним «Ночном портье» Кавани помещает любовную историю в социальную структуру, в контекст, где исследуется власть, подчинение и бунт, т. е. контекст, который она противопоставила указанной «комедии». Три фильма (третий — «Берлинский роман») объединяет тема нацизма. Но вовсе не потому, что с нацизмом Кавани связывала Ницше. Философ для нее — пророк освобождения от власти социальной морали. Угроза исходит от толстоватой, неуклюжей Элизабет. Это страшная женщина, которая фальсифицировала «Волю к власти» из черновиков сошедшего с ума философа, его — и ее — книгу, вдохновлявшую не только нацистов, но и сочувствовавших им мыслителей. Это страшная и жалкая женщина, подарившая Гитлеру трость Ницше. И для Лилианы Кавани тайно-порочная Элизабет и другие родственники Ницше воплощают ту обывательскую «власть ключей», власть морального оправдания и осуждения, которая принадлежала в «Ночном портье» группе бывших гитлеровских офицеров и которая противостоит «тройному союзу» Ницше, Рэ и Лу.

Неслучайно, что семья философа твердит о семитической крови Рэ и Лу. Неслучайно, что Ницше обретает опыт сексуальной свободы в борделе с сицилийкой, знакомится с Лу в Риме. Тема Германии и Италии, важная как для Ницше, предпочитавшего латинскую «расу» тевтонской, так и для Кавани, снявшей «Шкуру» на тему этих «рас», прослеживается в фильме. Лилиана Кавани сняла апологию Ницше, его защиту от упреков в «фашизме» и указала на истинный источник недоразумения, источник искажения мысли великого философа. Это обывательский морализм, с его полузадушенной, болезненной развратностью. Именно его Кавани видит фашистским, а не творчество Ницше, исполненное благоговением перед жизнью и даже перед той «французской болезнью», которая стала «сладостным демоном» Ницше, переродившим его. И надо сказать, что Альбер Камю, участник Сопротивления, не вдаваясь в подробности биографии Ницше, тоже видел его творчество таким.

Роль Ницше исполнил недавно скончавшийся актер Эрланд Юсефсон, известный по своим ролям у Бергмана, в том числе в «Фанни и Александр». Несмотря на лишь отдаленное внешнее сходство, актер своей игрой заставляет верить в такого Ницше, не очень похожего на известные портреты.