Нью-Йорк. Август 1943 года. После ссоры с женой, Скотт Хендерсон — красивый и успешный тридцатидвухлетний инженер, знакомится в баре с таинственной незнакомкой, и предлагает сходить на бродвейское шоу, билеты на которое он приобрел для себя и супруги. Женщина соглашается, но с условием, что ни она, ни он не назовут своего имени.
Этой же ночью он застает в своей квартире полицейских, которые обнаружили его жену задушенную его галстуком. Скотта обвиняют в убийстве собственной жены. Он невиновен, но кто это сможет доказать? Его алиби может подтвердить только одна свидетельница, таинственная «леди — призрак», которую никто из других свидетелей не видел. День казни все ближе; спасти босса — найти эту женщину — берется влюбленная в него секретарша. Тем временем настоящий убийца еще не найден…
Мой любимый шедевр у Сьодмака. После того, как я увидела первую картину у него — «Винтовая лестница», от следующей я ждала именно то, что получила в «Леди-призраке». Где-то подспудно сидело это неповторимое ощущение фантастического ночного видения в творчестве Сьодмака, но с такой безудержной силой прорвалось только в этой картине.
Красавица Элла Рэйнс, вдохновительница режиссера, с чертами лица мягче, чем у Джин Тирни, не готова сидеть смирно и ждать, когда ее любимого начальника повесят, обвинив в смерти его жены. Шаг в шаг, идет она по дороге призрачного алиби в поисках леди, которая точно знает, что к чему в этом сновидении. Именно она, а не преступник, чье имя становится известным зрителю где-то в середине фильма, как основа или таблетка от противоядия, связывает всю историю, затягивает тугим жгутом, не оставляя пробелов, только немного таинственного воздуха, струящегося из вентиляционных люков глубоко уходящих подземелий. Насилие и смерть остаются за кадром, а в кадре — последствия и отклики разума, которому есть за что бороться с ними.
Для усиления эффекта разрозненности в действиях, ирреальности происходящего, Сьодмак использует предметы или вещи для коммуникации героев, узнающих правду (т. е. реальность) через них. Так, для алиби служит эксклюзивная экстравагантная шляпка; Кэрол узнает убийцу, когда находит в его вещах свою сумочку, а барабанщик через выпавшую из нее справку из полиции с его именем, — кто такая Кэрол и что ей нужно от него. И в этом случае правда прямо или косвенно приводит к смерти или грозит ею стать. Но Сьодмак не стал настолько уж нуарить фильм и его конец, в котором героиня узнает о взаимности также через вещь — диктофон, окрашивается в нежные тона все того же английского слова, только используемого в качестве мечты. И ничего дурновкусного я в этом не вижу. Как бы ни была горька реальность, героиня Эллы Рэйнс заслуженно отвоевала свое право на краткий миг счастья на экране, пройдя через кажущийся бесконечным ночной кошмар. И не только ее героиня. Элла — гипнотический магнит «Леди призрака», заняла свое особое место в моем кинематографе.
P.S. Ради одной колдовской, одуряющей, грязно сексуальной сцены с джайв-оркестром, этот фильм стоит посмотреть хотя бы раз.
Не самый известный, но приближенный к классическим образцам нуар собрал в себе лучшее от жанра: напряженный сюжет, лаконичность, игру со светом, использование декораций. В «Леди-призраке» есть прекрасная сцена игры джазового оркестра, ложная линия тайны исчезнувшего свидетеля (который и не нужен оказался для реабилитации невинного — злодей сам себя выдал и без свидетеля). Нигде Элла Рэйнс не была так хороша как в этом фильме — особенно в сцене с оркестрантом.
