Виттория перетекает по жизни из одних обстоятельств в другие: мужчина — подруга — другой мужчина — соседка… Уходы — приходы — встречи — рассказы…
Все это, как облака, проплывающие по небу: вот они есть, а через мгновение — уже нет. Ничего особенного, акцентированного. Жизнь проживается. Танец-лицедейство: вода в чане, щепочки на сухой земле, затмение…
Этот фильм Микеланджело Антониони, некогда смущавший умы интеллектуалов всего мира (в том числе — и у нас, когда довольно неожиданно попал в советский кинопрокат, хотя и лишился, вероятно, из-за необходимости сокращения более чем двухчасового хронометража, одного из своих ключевых эпизодов — полёта на небольшом частном самолёте), вполне может теперь показаться старой доброй классикой. Обострённо нервная, мятущаяся героиня Моники Витти, которую здесь зовут Витторией, терпит вопреки собственному имени поражение за поражением в личной жизни, опять переживая прославившую Антониони на рубеже 50—60-х годов («Затмение» — четвёртая часть условной пенталогии: от «Крика» до «Красной пустыни») проблему «некоммуникабельности чувств» в экономически стабилизировавшемся обществе.(... читать всё)
Кинодрама «Затмение» Микеланджело Антониони завершает его негласную трилогию так называемой некоммуникабельности, которая отражает в себе чувства одиночества и покинутости, накатывающей депрессии. От малого к большему растут мои впечатления от картин Антониони, хотя есть еще непреодолимые преграды в его творчестве, которые мне пока не удалось осилить. Таким до сих пор остается неполное восприятие картины такой, какой ее хотел представить сам режиссер, ибо закладываемая им суть, истина демонстрируемого кино, загадочным образом все время ускользает, на сколько бы ты близко к ней не подобрался.
Постановка картины вызывает хорошие отзывы, сочетая в себе неожиданные сюжетные развязки и режиссерские приемы. Передаваемая атмосфера киноленты увлекает, заинтересовывает, привлекает, но в то же время находит такие маленькие сглаживающие впечатления от фильма колкости, которые в пору было бы опустить, но которые все равно остаются на виду.
Из актерской игры хотелось бы выделить снова актрису Монику Витти, которая была задействована во всех трех фильмах этой трилогии Антониони. Обратить внимание на эту актрису определенно стоит и в других лентах. Прекрасное исполнение роли и воплощение образа на экране. А вот Ален Делон не так уж сильно притягивал к своей персоне внимание, несмотря на свою очаровательную внешность.
Для полноты восприятия стоит смотреть этот фильм после просмотра более ранних картин режиссера, которые вошли в эту трилогию. Хорошее кино, но чего-то не хватает, как говорится, для полного счастья.
Мне хотелось бы не любить тебя, или любить намного сильнее
«Затмение» — один из самых чувственных фильмов, которые я когда-либо смотрела.
Главная героиня девушка по имени Виттория живет в своем мире переживаний, она неповторима в своих желаниях и манере поведения, она очень красивая и необычная женщина. Как любая женщина она хочет быть не только любима, но и любить. Поэтому встретив Пьеро (Ален Делон просто неотразим, смотреть на него доставляло невероятное удовольствие весь фильм), влюбляется и расцветает. Режиссер передает это настроение любви через отрывки пейзажа на улицах, через случайных людей, через коляску с улыбающимся малышом, наконец-то сама актриса, ее мимика, ее изумительная актерская игра идеально передают это настроение. Возможно лишь отсутствие должного музыкального сопровождения делает фильм несколько монотонным, но надо ли считать это минусом для данной картины — вопрос спорный.
Просто гениально и выше всяких похвал. Посмотрела с удовольствием.
Виттория — красивая, молодая, интересная женщина… Проблема только в том, что она совершенно не понимает себя, не понимает мир, не понимает свое место в мире. Она абсолютно пуста, внутри у нее нет ничего — полное отсутствие желаний, стремлений, смысла жизни. Она словно бы с другой планеты. Странная штуковина, которую видно из ее окна, и которая расположена так, что каждый раз, когда Виттория идет из дома или домой, попадается на ее пути, равно как и странный звук-фон, сопровождающий героиню повсюду, — явный намек на что-то непонятное, нездешнее… предназначенное именно для Виттории, как бы якорящее ее, не дающее уплыть по течению обычной жизни в реальный мир…
Реальный мир для Виттории представляется чем-то вроде биржи — шумный, бессмысленный и ни на секунду не замирающий, в вечном стремлении взять больше, взобраться выше, добиться быстрее… Ее же собственный мир — пуст и бездушен. Недостроенные здания, вечно свободные автодороги, одинокие прохожие…
Редкие попытки вырваться из своего мира и по-другому воспринять реальный мир, — типа преображения в танцовщицу-негритянку или полет в сквозь облака на самолете, лишь на несколько минут позволяют ей установить хрупкое равновесие между двумя мирами. Но в обоих случаях это всего лишь призрачная иллюзия и долго она продлиться не может. От себя не убежишь!
Пьеро — обычный человек из обычной реальности. Он милый, умный, энергичный — на него не грех обратить внимание молодой незамужней женщине. Пытаясь сойтись с ним, Виттория пытается объединить свой отстраненный, опустошенный, статичный внутренний мир с его внешним миром — непредсказуемым, беспокойным, стремительным… Очень быстро оба понимают, что это невозможно…
После расставания, Пьеро практически сразу окунается в привычную ему реальность, одну за одной возвращая на законное место трубки бесконечных телефонов, которые тут же начинают звонить. И хотя предприимчевый биржевой маклер все еще смурен и озадачен произошедшим, но противный визг телефонов успокаивает его, и скоро вовсе заставит забыть обо всем…
А Виттория, прощаясь с Пьеро, навсегда порывает не только с человеком, но и с самим реальным миром. Ее собственный мир, затягивая героиню все больше и больше, наконец, победил — Виттория растворяется в нем полностью, в финале картины ее уже нет… А есть мир, который, на самом-то деле, неделимый — включающий в себя все: и внешее, и внутреннее, и пустоту, и наполненность, и отстраненность, и суетное, бурное движение — и пустые проспекты, и стаю веселящихся под водопадом струй из поливочной установки ребятишек…
Нужно ли говорить о том, что этот фильм — шедевр? И так ясно. Чёрно-белая эстетика Антониони достаточно ярко передаёт все те краски жизни, которые должна передать.
Антагонизм чёрного и белого, смысла и денег, поиска и удовольствий. В этом смысле и Виттория, и Пьетро противостоят друг другу, лишь на несколько часов, становясь единым целым, они любят друг друга, забывая о суете чувств и суете на бирже.
Ленивая грация Витти подкупает, она прекрасна, она чувственна и беспощадно пронзительна. Делон, напротив, решителен, энергичен, активен. А вместе они гармоничны, они — единое целое.
Вся жизнь за два часа экранного времени: неторопливо, символично, чувственно, эмоционально.
Минимальное количество диалогов и музыки делают ленту ещё более атмосферной — некая неопределённость, недосказанность — неустойчивое состояние суетного реального мира, когда возможно на несколько мгновений вырваться из механического существования.
«Затмение» Микеланджело Антониони — неторопливая история о чувствах людей в суетливом и неустойчивом мире. Жанровая классификация, на мой взгляд, бессильна перед этой картиной, как, впрочем, и перед другими лентами знаменитого итальянца в том «некоммуникабельном» периоде его творчества. Это и драма, и трагикомедия, и философская притча, и, пожалуй, романтическая мелодрама… Но это неважно, ибо, в первую очередь, «Затмение» — очень сильное и хорошее кино.
Кино это рассказывает о непродолжительном отрезке жизни молодой красавицы Виттории. Она расстается со своим молодым человеком, настоящих друзей-подруг у нее нет, а мать предпочитает общению с дочерью игру на бирже. Там Виттория и знакомится с Пьеро, преуспевающим биржевым игроком, привлекательным и обаятельным. Вся жизнь энергичного парня — непрекращающиеся финансовые бои, а такую жизнь лучше проводить в посредственной квартирке, чем в квартире, оставленной ему родителями, где все так и дышит традициями и духом красоты. Собственно, это знакомство и развитие отношений двух героев (между прочим, очень качественно сыгранных Аленом Делоном и Моникой Витти) — и есть основной сюжет картины, простой и незамысловатый, но притом гениальный.
Гениальность эта заключается не в четкости и идеальности сценария; напротив, я уверен, что найдется зритель, который со скептичным видом будет сыпать вопросами или фразами типа «а почему так?» или «так не бывает». Гениальность, как мне кажется, в том, что с таким развитием действия, неспешным, а порой даже затянутым, режиссеру наиболее удачно удается «ворваться» в жизнь персонажей. Да, именно ворваться, ведь порой Антониони со своей кино-командой представляется вероломным незнакомцем, подслушивающим обрывки разговоров или подсматривающим свидания. И зрителю, естественно, приходится следовать за ним.
Вот мы находимся в квартире бывшего кавалера Виттории, где до сих пор витает затхлая атмосфера ссоры и полуночных выяснений отношений. А вот мы на бирже: всюду кричат, орут, носятся, как потерпевшие, продавая и покупая воздух да цифры на табло. Вдруг мы переносимся в квартиру Пьеро, здесь красиво и торжественно, но пусто, как в опустошенной коробке конфет. Вот мы снова на бирже, ныне «обвалившейся», и наблюдаем за потерявшим пятидесяти миллионное состояние грузным мужчиной. Потом мы вместе с так называемыми подругами главной героини играем в естественность, изображая негров и туземцев, а мгновением спустя пьяница, посылавший воздушные поцелуи Виттории, угоняет машину Пьеро…
Вы, читающие эту рецензию, спросите: зачем я перечислял вам эпизоды фильма, да еще и в неправильном хронологическом порядке? Все просто. Жизнь героев постоянно измельчается и крошится на эпизоды, количество которых огромно и грандиозно, но ни один из этих эпизодов сам по себе ничего не стоит и никак не отпечатается в их сознании. И все слова — ни о чем, все взгляды — в никуда, все мысли — без смысла. Но все происходит совершенно по-другому, когда герои становятся чуть ближе друг к другу и однажды проводят вместе целый день.
…просторная квартира Пьеро, трубки многочисленных телефонов сняты, двери закрыты, они вдвоем. Они дурачатся, смеются, кривляются, вспоминают какие-то мелочи, на которые ни за что в жизни не обратили бы внимания раньше. Они веселы и непосредственны, легки и непредсказуемы, честны и естественны. Символично, что именно на эту сцену выпадает единственный момент в ленте, когда персонаж Делона появляется без галстука. Правда, это не продлится долго. Пора прощаться, и герои, договорившись о скором свидании, расстаются.
Сцена расставания пронзила меня до кончиков нервных окончаний; безусловно, этот эпизод, как и вся концовка, — самое сильное место картины. Спустя несколько коротких мгновений возвращенные в обычное состояние телефоны начинают надрывно звонить, а Витторию толкает на улице грубая, куда-то спешащая прохожая. Вот он — невыносимо резкий контраст между сказкой и реальностью, мечтой и повседневностью. И если попытаться найти четкое, емкое определение жизни главных героев, то это будет слово «опустошенность». А если задаться целью охарактеризовать то чудо, что произошло с Витторией и Пьеро, то трудно будет найти более подходящее слово, чем «затмение». Что бы подчеркнуть и без того ощутимую пропасть между двумя крайностями бытия, Антониони искусственно опустошает последние минуты своего шедевра. Пусто, пусто… Пусто… пусто…
Будет ли еще такое затмение? Или это было лишь исключением, как известно, подтверждающим верность правила или закономерности? Каждый, кто посмотрит ленту, найдет для себя ответ на этот вопрос сам. Мне пока до конца так и неизвестно, какой ответ на этот вопрос нашел я, но кое-что в этом тщетном поиске я для себя извлек. Микеланджело Антониони вместе со своей слаженной командой и умницами-актерами хотел научить нас ценить счастье, безудержное и неподконтрольное. А так же уметь запоминать эти чудесные мгновения, затмения, когда проявляется настоящая сущность вещей и событий и предоставляется уникальная возможность понять, кто ты. Ушлый делец или влюбленный юнец…
Можно долго спорить о том, помогла ли Антониони цветовая стилистика до конца выразить киноязыком весь спектр «некоммуникабельных» чувств, но не признать того, что в черно-белом контрасте выразительность Антониони не пострадала невозможно. Однако цельную часть «некоммуникабельности» выражать теперь приходилось по средствам хрупкого образа Моники Витти, «печальной музы» режиссера.
Итак, образ. Потеряв смысл союза со своим мужчиной, героиня Моники Витти, условно, бросается в новые приключения. Стоит упомянуть с какой тонкостью и безудержной легкостью Антониони демонстрирует эту потерю смысла в отношениях: как томно героиня водит своей рукой по предметам в его квартире; как дует ветер из вентилятора, филигранно сдувая её волосы, обнажая молочного цвета кожу лица. А после, расставшись с ним, она снова попадает в механическое общество. В обычную среду, где вновь ищет сети её душа.
Ведь «печальная муза» Антониони в сущности своей не может жить без какого-либо внимания. Она вовсе не тщеславна, она, как и любой человек просто жаждет любви. Только как оказалось любви даже не мужской, потому что, получив её, быстро разочаровывается.
Хотелось бы не обойти стороной механизм, который весьма изобретательно Антониони показывает в фактуре биржи, где люди поглощены в денежный поток.
Здесь и встречаются герои картины. Вглядитесь как мерзко происходит встреча, герой Делона толком не взглянув на героиню, жмет ей руку и молниеносно растворяется. Мало того что именно здесь Антониони символично вставляет процесс «минуты молчания», что говорит о многом, так герой Делона ещё и приговаривает: «одна минута здесь — стоит миллиарды».
В нашем осатаневшем обществе, когда каждый печется лишь о своей ханжеской точке зрения, жизнь, как таковая, ужасным образом сужает границы нашего сердца, реальность сдавливает душу и вытесняет из неё что-то светлое, чистое и не лишенное смысла. Люди, в которых остались какие-то отголоски возвышенного нрава, тщетно попытавшись сопротивляться, с горечью осознают всю безысходность положения.
Остается пустота. Некоторые с гордостью утверждают, что незнамо им это чувство. Только чувство это внутри, его можно не ощущать поверхностно, но копни глубже… Другие же пытаются скрыть, обставить реальность формами, штампами, оперируя какими-то целями, тем самым бессознательно игнорируя пустоту. Но и это неправильно. Надо понимать, что она рядом, а уже из этого позже исходить. Так ли правильно? Что-то я стал повторяться. Повторился и Антониони, но скрыл это удачным финалом затмения.
Поначалу же мне показалось, что Антониони не может найти ответа пустоте. Только позже я осознал, что ответа-то и нет. Пустота.
Только что я посмотрела этот фильм (давно хотела) и скажу, что фильм не однозначный. Он вызывает различные чувства одно за другим, и постепенно ты проникаешься одиночеством главной героини. Каждый из нас испытывает это чувство, но лишь на короткое время. Потом мы вливаемся в русло и забываем о бездонной пустоте в себе.
Весь фильм — красивая меланхолия, затягивающая и трогательная. Но местами и печальная. Мертвые пустые улицы, недостроенное здание, бак с разливающейся водой… А того, кого мы больше всего ждем нет. И не знаешь, чего ждать дальше. Но ответ приходит сам собой. Пустоту. Ничто. И все те люди, охваченные страстью к бумажкам, несущиеся непонятно куда, не будут значить ничего.
Любить — значит понимать. Но не каждым это удается в полной мере, но мера рано или поздно истекает и остается снова Пустота. Чарующая и поглощающая.
Фильм великолепен и он не требует никакой критики. Ему просто не нужна критика. Это фильм о человеческой душе и его природе. И режиссеру удалось отобразить это невесомое в то же время невыносимо тяжелое состояние… Затмение.
Удивительно. То, что один из праотцов европейского кино, Микеланджело Антониони, нынче считается бермудным и неактуальным создателем кино-амброзии для рефлексирующих эстетов. Рожден этот предрассудок, скорее всего, меланхоличной экзистенциональностью картин маэстро и автономным темпом, в котором живут его противопоставленные реальности герои. Но сам Микеланджело всегда четко фиксировал действительность, признавая, что лишь постоянное самосовершенствование есть путь настоящего художника. Стремительно двигаясь к обновлению, маэстро часто чувствовал досадную неудовлетворенность прежними работами: ему они казались анахронизмами, были уже неадекватны Антониони к моменту выхода на экраны. Он постоянно находился в состоянии творческого поиска, совершенствовал свой кинематографический стиль.
«Затмение» относится к ранним работам Антониони и является тематическим продолжением картин «Приключение» и «Ночь». К данной трилогии присоединяют и «Хронику одной любви», и «Крик», и «Красную пустыню», — пользуясь подобной классификацией, несложно всю творческую жизнь Антониони свести к одному завершенному циклу. В таком случае, «черно-белая трилогия» — это обособленное кино-событие, до насыщения пропитанное неторопливой антониониевской гениальностью. Полные внутреннего света кадры, отсутствие музыкального сопровождения и независимость визуального образа от повествования — наиболее яркие черты нового языка выразительности, созданного маэстро. Три картины объединяет также модуляция сквозного образа — погруженной в свой мир женщины, утратившей способность испытывать сильное чувство. И если в «Приключении» женщина еще пытается любить и сомневаться, если в «Ночи» любовь рассматривается как приключение на несколько мгновений, то «Затмение» — это зенит сердечной анемии, ночь души и полное затмение чувств.
Для Антониони затмение — уже не внеземное явление, для него оно давно здесь, мелькает и самоповторяется под наблюдением однообразных городских сооружений. Этот урбанизированный мир смыкает свои бетонные своды, отрывая людей от естественного, опустошая. Под затмением Антониони понимает особое состояние души, когда в привычном темпе смены чувств взята пауза-фермата, когда любовь из «живого» переходит в «неживое». В первой сцене фильма главная героиня, подопечная мраморно бледной Мельпомены маэстро Моники Витти, объясняет, что любила своего жениха, когда ей было двадцать лет, тогда, давно. А теперь этой любви нет, она испарилась из реальных человеческих отношений, оставив лишь воспоминание о том, что это было. Как это было, герои уже не помнят.
Виттория вообще живет с миром не в ногу. Отрешенная, искусственно замедленная, она представляет взгляды уравновешенного Антониони на хаотичную реальность. На бирже она единственная передвигается спокойным шагом, ей индифферентно суетливое безумие игроков. Интерес к жизни в ней пробуждают лишь рассказы подруги о далекой дикой Африке, и вот она уже смеется, танцует, переодевшись в африканские одежды, в попытке выбраться из своей замкнутой жизни в эту другую, свободную жизнь. Но Микеланджело возвращает ее назад к ее затмению, в ее неживую квартиру с этой странной лампой, с этой декоративной деревянной дощечкой, которая когда-то тоже была живой.
Картины Антониони полны подобной символики. Ландшафт и дизайн говорят о концепции много больше, чем фабула, а образы не способны удержать на себе внимание зрителя. Характерной особенностью творчества итальянца является т. н. «блуждающая камера»: сфокусировавшись на людях, она медленно переползает на предметы и перспективы, а повествование отходит на второй план, растворяясь в свете, тени и пейзаже. Микеланджело использует все доступные выразительные средства, чтобы эстетически наполнить каждую сцену, а когда эти средства заканчиваются, он находит, формирует новые.
За созданной Микеланджело кинореальностью фантомом скрывается реальность «общепринятая», поэтому «Затмение» невозможно назвать неактуальным. Однако сам маэстро не хотел, чтобы зритель выносил мораль из жизненных ситуаций его героев. «Воспринимайте их как что-то реагирующее с вашим сознанием, превращающееся в личный эмоциональный опыт», — в одном из своих интервью посоветовал он. Тем не менее, поглощенный окружающим бетоном человек продолжает абортировать чувства, затмеваться. И то, как точно эти процессы нарисовал Антониони, удивительно.
Наверное вы будете шокированы, если услышите от меня, что я считаю «Затмение» фильмом-пустышкой. И вовсе не сюжет я комментирую таким образом. Я говорю о чувствах. Я не увидел в фильме ни одного настоящего чувства. Начало фильма — и перед нами тяжелая сцена расставания. Вроде бы все слова сказаны, но Рикардо, бывший уже возлюбленныы Виттории, еще пытается найти какие-то слова, чтобы вернуть все на свои места. Но как мы увидим потом, при расставании Виттория обернется ему вслед, а Рикардо уходит, будто Виттория уже не существует для него. Это специально было выделено режиссером, сомневаться не приходится. Фальшивое чувство Рикардо. Виттория тоже давно все решила для себя, она не хочет иллюзии и слушает Рикардо со смесью скуки и безразличия.
Самый близкий родной человек — мать. Вы думаете она волнуется о дочери? Ни капли, все, что она может выдать, отвлекшись на некоторое время от игры на бирже, это высказать пару моралей и советов жить, которые никак не могут помочь Виттории. Эгоизм чистейшей воды, да и тот просто мишура. Должен заметить что бирже в фильме уделено очень много времени. Как времяпровождению, которое заменяет жизнь большинству пустых внутри людей. Они живут в иллюзии, а на их разуме затмение адреналина и жажды денег. Но внутри то, внутри они мертвы. Великолепнейшая сцена с известием о смерти одного из биржевиков, и минута молчания на бирже! стала для меня самой ценной иронией Антониони над происходящим. Скепсис и смех, вот что породило это торжество лицемерия у меня. Такие чувства у меня вызвала только сцена перекрестившегося фотографа в «Сладкая жизнь» Федерико Феллини.
Кем же для меня предстала Виттория? Растерянная душа, тоже пустая внутри, но в отличие от других не занятая иллюзиями, а ищущая то истинное, что может заполнить пустоту внутри. То, что ее наполнит. И так как фильм об отчуждении, мы все подразумеваем отношения, близких людей. Постоянные поиски угнетают ее. Случайно попав с подругой к девушке, чей отец работает в Кении, и чей дом просто усыпан вещами африканских племен, она понадеется, что та первобытная жизнь, отголосок которой она увидела и есть то, что она ищет. То, что даст ей огонь жизни. Но поговорив о Кении подробно, Виттория понимает, что это еще одна иллюзия. Бегство от цивилизации не способ решить ее проблемы.
Ален Делон, Пьеро, молод, красив, обаятелен. И как большинство таких людей, до жути циничен, эгоистичен и не способен любить, близость для него вещь абстрактная и более того ненужная. Он играет на бирже чтобы развеселить себя, его забавляет окружающий мир, он идет по нему легко, ни на чем не останавливая ни взгляд, ни шаг.
Удивительно, но Пьеро и Витторию притягивает друг к другу, таких непохожих и в то же время одинаково не способных любить. Кажется, неужели, это тот переломный момент, когда жизнь обоих изменится раз и навсегда к лучшему? Но… близость между ними, огонек чувств, настоящих, живых — тоже оказывается иллюзией. И вот, побывав в постели, Пьеро уже дает пустые обещания о встрече, на которую он не придет. Виттория вторит ему, и тоже не приходит. Их чувства не более чем однодневная бабочка, которая обречена быстро умереть, расцветая на один день. И в этот момент, наблюдая за местом, где должна была быть встреча, за тем, как жизнь неотвратимо течет дальше, понимаешь, что был свидетелем еще одной иллюзии поисков смысла, помрачнения рассудка, затмения…
Фильм мне очень понравился, хотя и вызвал некоторое недоумение в отдельных моментах фильма и особенно в конце, пришлось долго думать над действиями, поступками героев. Очаровательные актеры, Моника Витте в очередной раз прошлась в мое сердце будто в открытые врата, Ален Делон прошел туда с ней рука об руку. И понимание того, что надо стараться избежать в жизни своего затмения, воспринимать жизнь такой какая она есть, не строя иллюзий, не навешивать на людей ярлыки, которым они не соответствуют и не врать самому себе, осталось после фильма глубоко внутри меня.
