Задолго до эпохальных экранизаций произведения Дж. Р. Р. Толкина, которые превратили Питера Джексона в очередного Атланта, подпирающего Фабрику грез, его творческая манера как сценариста легко вписывалась в драматургическую систему голливудской кинематографической школы. Основываясь на художественной нарративистике в остросюжетной канве, фильмы Джексона глубоко пронизаны мейнстримными приемами читабельного постановочного стиля, который венчают обывательские озарения философскими догмами. Поэтому одна из его ранних режиссерских работ «Небесные создания», несмотря на общую синефильскую визуализацию с яркими психологическими интроспекциями, в конечном счете, ведет к знакомым постулатам, не демонстрируя оригинальных рассуждений, что, однако, не делает ее утрированным шаблоном, ввиду в высшей степени достоверно прорисованных характеров с мастерски детализированной реконструкцией личностной трагедии, ставшей предшественником катастрофических событий.

1953 г., Крайстчерч, Новая Зеландия: в местную женскую школу приходит новая ученица Джульет, отличающаяся свободным нравом и избалованностью, что кажется особо заметным на фоне ее подруги — хмурой и застенчивой Полин. Общие интересы вместе с общими странностями сближают двух по-своему забавных нимфеток, довольно скоро перерастая в мощнейшее притяжение с невозможностью существования порознь. Драматическое напряжение, накаленное до безумного смятения, развивается из расщепления внутреннего мира героинь на индивидуальную для каждой реальность и единую сказочную фантазию. Внешнее давление становится катализатором полной потери связей с действительностью, что ведет к падению в пропасть смерти, но для Джульяет и Полин не физической, ибо они, будучи целым, или, как говорил Аристотель: «одной душой в двух телах», разрушаются навсегда, подобно атомным частицам, исчезают в плазме вселенной.

Питер Джексон, благо, что на пару с женой Фрэнсис Уолш, взвалил на себя тяжелую ношу пройти еще раз по пути от нормальности и привычности до бесчеловечного преступления, а это, как известно по примеру Трумена Капоте, не всегда может закончиться хорошо для самого художника. Но будущий воплотитель мечты толкинистов не сломался, ему удалось проследить страшную трансформация сознания, одновременно сохранив простоту и порой кричащую красками эмоций структуру изложения. Повествование от первого лица служит созданию антуража интимной исповеди, позволяя материализовать объективную реальность в единстве с ее субъективным отражением. Следуя диалектике сосуществования противоположностей, режиссер препарирует душу Полин скальпелем жизни Джульет, параллельно сплетая их в натянутую, вибрирующую наслаждением и болью струну некого сверхчувства: гибрида дружбы и любви, зависающего между салками и плотской страстью.

Неизбежно: абсолютное счастье мало чем отличается от абсолютного горя, поэтому от радости встречи по-настоящему родного человека наши героини устремляются в «четвертый мир» предельного слияния, аллегорией которого выступает сказочная пластилиновая страна, выдуманная ими сначала для забавы, однако превратившаяся в более важную, нежели действительность, ипостась бытия, соединив в себе всю правду и искренность, которых для каждой из них не нашлось в реальности; но конечная точка вновь оказывает началом очередного круга одиноких мытарств. Ибо физическая связь тела с вещественностью тяжелыми, разрезающими кожу путами держит их в затхлом воздухе жестокой пошлости, олицетворяемой невежеством родителей Полин, равнодушием в семье Джульет и общей, принципиальной неспособностью понять того экзистенциального естества в экстазе взаимного проникновения тел и душ, величайшего блаженства, заключенного между взглядами.

Стихийное течение душевной коллизии все же поддерживается режиссерскими нитями, направляющими психологическую драму в социальное русло в попытке решить мучительную дилемму, покорив вечное: «Что делать?» и «Кто виноват?». И твердолобость в первую очередь близких, на которых возложена обязанность создавать реальный мир вокруг человека, давать то немногое чистое из пространства скорби и лжи, возводимая прологом в глобальную черствость всея общества, видится главным и единственным преступником, безжалостным зверем, убийцей, толкающим на эшафот невиновных — истинных ангелов — «небесных созданий», что закиданы камнями «безгрешной» толпы. Однако данные размышления еще раз интерпретируют давно известное: преступление совершает человек, но готовит общество.

Блаженную тишину новозеландского эдема разрезает истошный девичий крик. Двух нимфеток будто преследует что-то поистине демоническое. Кадры «погони» прерываются образными отступлениями режиссёра, но вскоре возвращаются вновь. Завязка «Небесных созданий» до зависти интригующая. Однако сложно однозначно сказать, какую в итоге службу она сослужила всей картине. С одной стороны, в течение двух третей ленты она являет собой топливо, поддерживающее жизнеспособность интриги, однако когда ближе к кульминации начинаешь догадываться, а в конце и вовсе узнаёшь, что же на самом деле имелось ввиду, испытываешь некоторое разочарование. А вот если б подобной завязки и не было, то финал мог бы уже приятно, а не неприятно удивить, ибо оказался б совсем непредсказуемым.

Середина 50-х годов 20 века, тихий уютный городок Крайстчерч в Новой Зеландии. В среднюю школу для девочек поступает новая ученица, англичанка Джульет (Кейт Уинслет). Своенравие и экспрессия моментально выделяют её среди остальных одноклассниц. Единственным человеком, с которым у Джульет хотя бы теоретически может наладиться близкий контакт является Полин (Мелани Лински). Последняя также протестует против сложившейся школьной жизни, но её протест выдаёт лишь нарочито небрежный внешний вид и вечно хмурые брови, а так он до поры до времени только внутри. Завязавшаяся волей случая дружба Полин с эмоциональной Джульет и способствует снятию зажатости — накопившееся вскоре выплескивается наружу, черти выходят из тихого омута. Здесь стоит отметить, что учебное заведение Джексон рисует до неправдоподобия тускло: две центральные героини, единственная типичная жаба-преподаватель и одноклассницы в виде однообразной массы, массовки. Так, конечно же, на самом деле не бывает — в переходном возрасте почти у каждого свои тараканы в голове, а когда тебе показывают лишь двух девочек, как способных на что-то из ряда вон выходящее, невольно появляется ощущение искусственности такого социума.

Персонажи Уинслет и Лински сходятся как на общих интересах, так и на схожих проблемах. Совместное парение в облаках собственных грёз поднимает их в их собственных глазах слишком высоко. Реальный мир где-то далеко внизу кажется таким глупым, отсталым, не способным понять ни капли из их переживаний. Для себя они литературные гении, а собственные записи — шедевры. Они же сами создают собственную религию, в которой Марио Ланца, Джеймс Мейсон и другие — святые, а рай — не тот скучный и нудный предел христианских мечтаний, а некий четвёртый мир где «только музыка, искусство и бесконечное наслаждение».

В роли очага конфликта для Полин и Джульет выступает в таких случаях традиционно нетерпимая христианская школа, но в куда большей степени — семья. Джульет переживает из-за разваливающегося на глазах брака отца и матери, а Полин встречает типичное непонимание и непринятие собственных возвышенных прихотей недалёкой роднёй. Вымышленный четвёртый рай — сказочная страна неги, вечно цветущих садов и единорогов вскоре становится для барышень спасением, местом, куда есть вход только для них двоих, где можно уединиться вдали от суетной реальности и забыться сладким сном. При этом надо отметить, что её прорисовка Джексоном оставляет желать лучшего, и едва ли дело в отсутствии технологических возможностей времён «Властелина колец», скорее в недостатке фантазии. Маленький городок с ожившими слепленными фигурками не очень-то впечатляет, прямо скажем.

Фантазия вскоре слишком настойчиво пускает свои корни в действительность девочек — насколько энергичны и целеустремленны героини в осуществлении своих фантастических планов, настолько же они отдалены от осознания их нереалистичности. Быть может, именно потому планы по поводу сметания одного из препятствий строятся так легко, но как только доходит до дела, руки дрожат и пот рекой льётся. Да и не стоило, наверное, с такой лёгкостью полностью отвергать христианскую религию. Имей они о ней хоть какое-то понятие, быть может, и не произошло бы того, что произошло. Школьницы трагическим образом застряли там, где застревают на самом деле почти все, но обычно всё же перескакивают в следующий период. У них же обычный для пубертатного возраста конфликт с внешним миром встал чересчур остро.

Когда пытаешься понять, что же ещё помимо вышеперечисленного не понравилось в этой несомненно эстетской, с прекрасно прорисованными образами главных персонажей, картине Питера Джексона, понимаешь, что, конечно, ожидания от развязки перед просмотром и в его начале были совершенно иными, но главное, что Кейт Уинслетт и Мелани Лински в своей гипертрофированной взбалмошности и экспрессии с определённого момента не вызывают ничего кроме раздражения. В то время как оказавшиеся в где-то схожей ситуации загадочные героини «Девственниц-самоубийц» и тем более «Пикника у висячей скалы» вызывают куда большую симпатию и интерес.

7 из 10

Первая серьёзная драматическая картина, одного из моих любимых режиссёров — Питера Джексона, человека не нуждающегося в представлении. Очень многие смотрели «Властелин Колец», но очень немногие смотрели этот фильм, который несколько затерялся в фильмографии режиссёра, на фоне блокбастеров и культовых трэш-ужастиков. Однако это не значит, что фильм не заслуживает внимания. Ещё как заслуживает.

«Основано на реальных событиях» — эти слова всегда подогревают интерес к фильму. «Реальные события» этого фильма, имели место быть очень далеко от нас, на родине режиссёра, в Новой-Зеландии. Для нации это был шок, когда в городке Крайстчерч (дословно «Церковь Христа») две несовершеннолетние подруги жестоко убили мать одной из них. Страшно, не правда ли? Но куда страшнее узнать мотив этого преступления.

Замухрышка Полин была самой обычной школьницей. У неё не было друзей, и любила сидеть в одиночестве и ни с кем не разговаривать. Когда в класс пришла новенькая — яркая и мечтательная Джульет, начался обратный отсчёт чудовищного злодеяния. Девушки быстро подружились, сразу став не разлей вода. Казалось бы, что в этом может быть плохого? Две очаровательные леди, которым вместе очень хорошо. Такое часто бывает, когда люди по одиночке чувствуют себя неуютно, но стоит им воссоединиться со своей второй половинкой, так из кротких и тихих они превращаются в ярких и шумных. Называйте это как угодно: эмпатией, химией, но главное, что люди не могут друг без друга.

Так вот, будучи жутко наивными фантазёрками, Полин и Джульет посылают к чертям реальность, и начинают жить в красивом выдуманном мире, в котором нет места никому, кроме них. Но вот реальный мир, в лице матери Полин, не позволяет им продолжать жить в своих мечтах и в результате небесным созданиям приходиться спуститься на землю, что им очень не понравилось…

Всё это невероятно точно показал Питер Джексон. Зная толк в преувеличениях и гротеске, он буквально окунает вас в сознание главных героинь. Для этого используется масса оригинальных спецэффектов и гипнотическая операторская работа, благодаря которой фильм смотрится на одном дыхании. Дотошно воссоздана атмосфера 50-ых Новой Зеландии. Старинная обстановка, машины, костюмы и Марио Ланза с песней «Funiculi funicula». Красоты городка Крайстчёрч (да-да. всё снималось именно в тех же местах) тоже играют свою роль. Смотря на эти пасторальные пейзажи невольно чувствуешь себя поистине небесным созданием.

Ну и конечно же актёры. Мелани Лински и Кейт Уинслет просто идеально вписались в роли. Такие молодые, весёлые, со звонким смехом и мечтательными глазами. Но внешность обманчива, ибо в душах этих ангелочков живут настоящие демоны, которые никому не оставляют шансов, если перейти им дорогу. Скажу сразу — финальная сцена убийства — не для слабонервных. По сравнению с ней, сцена резни газонокосилкой в «Живой мертвичине» просто ничто.

Однако не думайте, что фильм просто поучает нас, что подростки способны на страшную жестокость. Этим занимается популярная сегодня Валерия Гай Германика. В этом же фильме всё намного сложнее и глубже. Каждый сделает свои выводы, но главная мораль этой жуткой притчи, в том что зло может поселиться даже в самых чистых сердцах…

Одна из лучших работ Джексона, пожалуй самая гармоничная и выверенная, но довольно тяжёлая и оставляющая осадок. Рекомендую — просмотр не будет очень приятным, но зато очень полезным.

9 из 10