Предопределённое небесами пересечение трёх равновеликих идолов испанской культуры в одно время и в одном месте не даёт покоя многим исследователям, ищущих самые малозначительные нюансы, связывающие поэта Федерико Гарсиа Лорку, художника Сальвадора Дали и кинорежиссёра Луиса Бунюэля. Краткий по продолжительности союз обернулся забвеньем таинственности со стороны фигурантов, не охочих до просвещения жаждущей информации публики. С тех пор много всего интерпретировано, много всего выдумано, много всего утверждено. Ложь растворилась в правде, правда вошла в учебники и монографии.

Карлос Саура — абсолютный классик кинематографа 20 века, ознаменовал свой переход в новое тысячелетие обращением к биографиям вышеупомянутых персон. Саура — им ровня по сумме заслуг и его фильм не соревнование с наследием, не попытка сказать что-то новое и тем более не желание вещать общеизвестное с умствующей миной патриарха. «Сокровище царя Соломона» — фантазия или даже фэнтези. История, которой никогда не было и которая никогда не могла произойти. И дело не в фантастических элементах, определяющих странное путешествие трёх молодых актёров, вжившихся в исполняемые образы великого трио. Уж слишком были различные характеры у прототипов, чтобы поверить в их самоотверженную дружбу до гроба в гипотетической реальности. А верить хочется. И Саура не останавливается на одной идее. Он придумывает сюжет, в котором стареющий мэтр Луис Бунюэль отправляется в Толедо, чтобы поставить, наверное, самый важный фильм в своей жизни. Фильм о днях сегодняшних, но о людях из дней вчерашних. О себе юном и решительном и о своих столь же страстных современниках — возвышенном Федерико и эпатажном Сальвадоре. Героев сплачивает приключение: поиск чудодейственного артефакта древности, находящегося во власти тайных лидеров трёх влиятельных конфессий. Стол царя Соломона — зеркальная масса позволяющая знать всё про всех в прошлом, настоящем и будущем.

Действие, возможно, разворачивается в воображении пожилого постановщика, насыщающего сюжет случайными персонажами и деталями актуального ему времени. А возможно и нет. У Бунюэля всегда так: не поймёшь где сон, а где реальность. А у Сауры снимающего под Бунюэля ситуация ещё сложнее. Смысловой уровень опять же сводится к магической цифре 3. С одной стороны речь идёт о рефлексии признанного классика внутри фильма Сауры. С другой неуверенные метания в неожиданной авантюре молодых лицедеев надевших маски прославленных земляков в фильме того самого классика. И, конечно же, тени обозначенных Дали, Лорки и Бунюэля. Без интереса к этому глубинному уровню, многое в событийном ряде будет непонятно. Сам Стол с его волшебными возможностями особо никого не интересует. К тому же мы ведь знаем, как закончились жизни гениев, а сами они мыслят скорее о вечности, чем о грядущем. Но вот искать его интересно, т. к. путь к высшему знанию лежит через узнавание себя в стихах, фильмах и картинах. Мозаика складывается из подсказок в творчестве знакомых рифм, излюбленных кадров и эффектных живописных мазков. Подсказки повсюду: в соседних номерах отеля, в тёмных переулках, в лицах незнакомцев. Религиозный консервативный центр Толедо отравлен обаянием стихийного искусства неугодных бунтарей и никакие силы показного смирения и благочестия не остановят ищущих.

Саура подаёт кино без амбиций новатора, но и не с ностальгическим брюзжанием. Туристическая красота ветхого города микшируется с достижениями компьютерной графики. Элегический рассказ насыщен рядом комических эпизодов на фрейдистскую и антиклерикальную тему, часто проскакивающей в работах Бунюэля, Дали и Лорки. Предпринятая авантюра обобщает причудливые взаимоотношения авторов и их поклонников, не заканчивающиеся со смертью одной из сторон. Предмет иудейского царя приравнен по значению к творениям избранных смертных. Они и есть то зеркало, в котором видно и прошлое, и настоящее, и будущее.