Жана-Клода Бриссо называют французским Ханеке. Он снимает всегда по собственным сценариям, без звезд и крупных бюджетов. «Жестокая игра» — его фактически первый полнометражный художественный фильм.

Бруно Кремер играет угрюмого детоубийцу. Некогда он был известным ученым, но паранойя не дремлет, и заподозрив коллег в шпионаже, он благополучно уволился. С женой развёлся. Но осталась дочь — Изабелль. И она, ко всему прочему — инвалид. А благодаря взрослению в интернате, вдали от нелюбящих родителей, и с характером у неё имеются необозримые проблемы. Посему, герой Кремера нанимает учительницу, которая должна наладить контакт с этой жестокой неуправляемой истеричкой и сделать из неё «человека».

Сцены с девочкой-инвалидом более всего напоминают классический «Сотворившая чудо» Артура Пенна, где воистину чудеса актёркого мастерства демонстрировала Энн Бэнкрофт (по совместительству, жена Мэла Брукса) в роли наставницы. Девчушку картинно отучают от насилия на свежем воздухе, а папа её, тем временем, мирно режет детишек.

И вот, прямо у нас на глазах, не сильно изящно и совсем не логично вырисовываются две обособленные сюжетные линии — папа-маньяк и девочка-инвалид. Но линия богобоязненного учёного, который утверждает, что «ничего случайного в мире не бывает» и «бог приказал мне» — слаба, а мотивы убийств в купе с «пришей кобыле хвост» парафразом «Убийств по алфавиту» Агаты Кристи — смехотворны. Линия о девочке-инвалиде — вторична, психологически убога и по всем статьям проигрывает «Сотворившей чудо». И мало того — эти два сюжета не стыкуются между собой, ну хоть ты тресни!

Примерно на сороковой минуте Бриссо вводит нового персонажа — красавчика-брата наставницы Изабелль. Подобный прием терпим в мыльных операх — но не в психологических драмах. Тем более, что чудесное превращение Изабелль из озлобленного садиста в блаженную идиотку благодаря неземной любви к новоприбывшему плейбою, выглядит фальшиво, дешево и до боли сериально-предсказуемо..

О чём думал Бриссо, когда писал сценарий?! Его по молодости так распирало от идей, что он решил реализовать сразу два сюжета, закрыв глаза на торчащие во все стороны «уши»? Что это — «первый блин комом»? Правда Бриссо и в дальнейшем ничего «эпохального» так и не снял…

В течении последних минут двадцати экранного времени «Жестокая игра» уже окончательно превращается в бульварное чтиво о безумном маньяке с комплексом бога, психология закономерно и неотвратимо катиться ко всем чертям, а кино в целом сокрушительно идёт ко дну.

Бруно Кремеру играть катастрофически нечего. Эмманюэль Дебевер внешне смахивает на Сару Полли, а её Изабелль — на аналогичный персонаж в исполнении всё той же Сары Полли из замечательного фильма «Славное будущее». И, конечно, сходство с героиней Полли Дьюк из «Сотворившая чудо» — так же на лицо. Вот только персонаж Дебевер — нелеп и алогичен. Она слишком груба в начале и слишком мила в конце — это шарж, а не человек.

Персонажи приходят и уходят как «приглашенные гости» в сериалах. Они не оставляют нам ничего — ни сожаления, ни отвращения. О чём вообще этот фильм? О ком он? О сумасшедшем ученом, который ни с того ни с сего вдруг осознал ценность жизни? О дочке сумасшедшего ученого, которая, впервые влюбившись, тоже осознала внезапно ценность жизни — своей и чужой? «Прозрение» девочки обосновано (правда, исключительно для «галочки»), но снято и сочинено так неправдоподобно, что аж челюсти сводит. «Прозрение» папы — финт ушами на пустом месте. Больно смотреть, как более-менее интересно начинавшееся кино, скатывается в жуткие штампы, горе-психологию и подтасованные выводы уровня «нулёвки».

Жана-Клода Бриссо называют французским Ханеке. Но Ханеке никогда не позволял себе отращивать такие «уши». Никогда.

5 из 10