Мальчик Отто переезжает жить к девочке Ане, потому что его отец и ее мать полюбили друг друга. Дети вырастают и в свою очередь влюбляются друг в друга. Но когда настоящая мать Отто умирает, он бросает Ану и становится летчиком, летающим за полярный круг.
Весь фильм происходит бесконечное повторение имен перевертышей, будто в этом какое-то необыкновенное таинство, которое никому не разгадать и, вроде бы, в этом меньше странного и магического, чем, к примеру, родиться после выкидыша.
Мой любимый (это и правда и не правда) Медем создал фильм, в котором любовь …пока не забыл записать мысль, возникшую сейчас, в принципе, она связана с настоящей темой, я вернусь к ней. Возникла мысль сейчас под Skynet — Missing Soul (feat. Leiana) — что подобный романтик текстеп драм энд бейс похож на ледышку — ты смотришь на него и это всего лишь кусочек льда, в нем нет ничего, мы знаем этот бит, этот драм перебор, здесь нет никакого развития музыкального, он прост. Но как берешь в руку он начинает плавиться и жечь, и только упав туда, внутрь каждого звука, находишь в нем внутренний далекий слабо уловимый смысл. «Любовники» чем-то подобным отдают. Здесь любовь внешне представляется вновь поданной магической связью между мальчиком и девочкой и таким же знакомством с оригинальной романтической фишкой. Эта любовь снова Медемовским ветром в прямом смысле залетает в комнату каждого влюбленного, странным образом рвется и с середины фильма создается фактически новая любовная история, усложняемая исторической параллельностью любви двух других людей, живших чуть ранее, но во многом похожих на главных героев.
Тут немного неясно почему «любовники полярного круга», тогда как любовники — это когда я еду в Курск и там трахаю Марину Шапошникову, а сам сказал своей девушке, что поехал к отцу в Украину. Здесь же больше похоже на то, что за полярным кругом можно найти того, кого давно потерял, хотя это моя интерпретация. И тогда бы неплохо выглядело «Любовь за полярным кругом». Но Медем не согласился бы. Правда, это неважно, потому что данный фильм — это игра с влюбленными в такие ситуации, кто верит в эту беготню друг за другом, когда вы расстались в седьмом классе после трех лет безумной юношеской, даже детской любви, а потом ломаете голову «ну, где же она сейчас, с кем спит, что ест, и главное помнит ли как мы вместе тащились от Ace of Base» — это смешно.
НО. Медем рассказчик любви — сумасшедшей, лесбийской, наивной, необъяснимой, еще каких-то в еще непросмотренных фильмах, и, в конце концов, все режиссеры молодцы, поэтому те вполне осознанные 6 баллов — это баллы не режиссеру, а баллы мне за то, как я смог почувствовать. Без претензий.
Эротика и сюрреализм в «Любовниках полярного круга»
Четвертый полнометражный фильм баска ознаменован уходом режиссера от студии «Sogetel» и отказом от уже сплоченного дуэта, с которым мастер поработал на трех первых фильмах (Эмма Суарес и Кармело Гомес), предпочтя из старой команды актеров одного Нанчо Ново. В съемках новой картины участвовали Феле Мартинез и Нахва Нимри. Картина пользовалась успехом у публики, собрав неплохую для авторского кино кассу в прокате. Она была удостоена четырех номинаций национальной премии Гойа и получила награды за лучший монтаж и лучший оригинальный сценарий, а некоторые фанаты Медема вообще считают ее лучшей в фильмографии режиссера. Мы придерживаемся несколько иного мнения и попробуем его выразить.
История любовников Отто и Аны напомнила почему-то о фильме «Господин Никто», в одном из ответвлений сюжетной линии которого тоже были влюбленные друг в друга псевдобрат и сестра, живущие вместе с половинками своих разделившихся семей (возможно, кстати, отчасти в сложности «Любовников полярного круга» Ван Дормель черпал вдохновение для метафизики своего полотна). Что касается «Любовников», то его история настолько туго закручена в спираль, и цикличность концентрических кругов сюжета основана на нереально плотном ковре совпадений и случайности, что это просто мешает восприятию изначальной медитативности и созерцательности, которая бесспорно заложена в фундамент ленты. Иными словами, витиеватость сюжетной конструкции в данном случае не идет на пользу красоте фильма, которой проникнут фильм. По поводу красоты и технического уровня нареканий не возникает: музыка постоянного композитора Медема Альберто Иглесиаса проникает прямо в кровь, впрыскивая удовольствие от наблюдения кадров чистого кино и ракурсов, созданных с помощью камеры Гонзало Берриди. Однако цельности восприятия явных и тайных совпадений не возникает.
Зрителю довольно тяжело разглядеть глубину и правдивость в характерах героев, помимо того, что они любят друг друга, сказать о них что-то определенное затруднительно. Особенно это касается Аны. Если персонаж и эмоции Отто более открыты для восприятия, и отчасти могут объяснить мотивы его поступков, то центральная героиня картины не получила сколько-нибудь заметного развития.
Эротика. Самая страстная пора в жизни героев — их подростковый возраст, а тут сложно разгуляться, не наткнувшись на страшные обвинения в детской порнографии, даже если ты такой смелый режиссер, как Хулио Медем. Вся страсть между Аной и Отто сводится к одной короткой сцене в темной комнате под скрипичную музыку с намеком на мастурбацию и робкие объятия влюбленных. Ну, и еще пара поцелуев в моменты, когда изображенным героям уже явно больше 18 лет. Этот фильм Медем посвятил изучению любви, а не секса, тем более, что общий холодный фон, снег, северные леса — все это не назовешь атрибутами бурлящей страсти.
Сюрреализм. В этом фильме режиссер отпустил повод фантазии, успев, однако, связать нитями логики повествование так, что полярный круг и круги жизни героев не существуют сами по себе, а концентричны, подобно кругам на воде, несмотря на умозрительность и полный игнор теории вероятности. Любовь рассыпается на мелкие детали, которые героям нужно собрать, чтобы соединить, наконец, свои судьбы, в этих необычных деталях и содержится то, что лишь с натяжкой можно назвать сюрреализмом. Образы самолетиков явно перекликаются с будущей профессией Отто. Первый поцелуй героев на фоне полярного круга на глобусе заканчивается встречей в этом самом кругу. История о летчике Отто во время войны приключается с его младшим тезкой, когда он прыгает с парашюта над финским лесом, где в аккуратном домике его поджидает Анна. Их знакомство совпадает с началом долгого романа между их родителями, что стимулирует развитие их собственной любви. В этих судьбоносных совпадениях слишком много порядка, чтобы относить их к области чувственности, отчего и фильм получился несколько пресным.
Единственным по-настоящему сюрреальным моментом истории (моментом истины) является двойной финал, где зрителю предлагается взглянуть на конец глазами каждого из героев, Анны и Отто. Какой вариант подходит вашему восприятию, решать только вам.
«Любовники полярного круга» можно назвать переходным фильмом Хулио Медема, тем самым, в котором Медем ранний постепенно вырастал в Медема зрелого. Как кажется, в нём баск нащупал-таки собственный стиль. Тем не менее, эта работа, конечно, серьёзно уступает более поздним «Беспокойная Анна» и «Люсия и секс». И дело здесь не столько в «картинке» (хотя и она ещё не столь изысканна), сколько в иных составляющих. О них и поговорим.
Фабулу можно было бы пересказать в двух-трёх предложениях, а то и в одном. История любви сводного брата и сестры, которые хоть и познакомились друг с другом ещё в начальных классах школы, начинают жить в одной семье лишь годам к шестнадцати. Только тогда детское романтическое увлечение может перерасти в нечто большее. История, кстати, очень похожа на одну из ветвей жизни героя в «Господине Никто» — не исключаю, что Ван Дормель просто стырил чужую находку. Далее Медем следует по незатейливой схеме «трагический инцидент — расставание — встреча». Итог — сюжет удивительно скуп на перипетии. Но ведь пустую подушку надо набить хоть какими-то перьями.
Вот автор и пользуется активно флэшфорвардсами, флэшбэками, а также время от времени приёмом вариативного развития событий с определённой точки отсчёта. К тому же Хулио как бы разрезает картину на части, последовательно показывая одно и то же событие глазами двух разных героев — Аны и Отто. Сам приём, конечно, не нов, но в этом контексте особенно интересен. Медем очень убедительно демонстрирует один мир двумя разными глазами — мужчины и женщины, причём влюблённых друг в друга. Правда, после вышеупомянутого расставания сам приём теряет прежнюю привлекательность. Несмотря на россыпь новомодных сценарных трюков, от ощущения отсутствия интригующих сюжетных перипетий всё равно ведь не избавиться. Фокусник забыл реквизит дома, работать ему не с чем.
Философский пласт так же слаб, как и в «Беспокойной Анне». Если там Хулио устами главной героини рассказывал какую-то утрированно глупую ерунду, отдающую феминистическим душком, то здесь нам невнятным образом повествуют о теории вечной жизни, цикличности всего происходящего, намекают на реинкарнацию (которой автор подробно займётся в той же «Анне»). Медем слишком сильно увлекается совпадениями и палиндромами, он как всегда метафоричен и образен, но т. к. эти метафоры зачастую и строятся на случайных совпадениях, они кажутся слишком очевидными, прямыми. Возможно, в том числе и потому «Люсия и секс» выделяется в лучшую сторону по сравнению с «Анной» и «Любовниками», ибо там Медем почти не философствует и правильно делает.
Конечно, рука незаурядного художника видна и здесь — любой фильм баска ласкает глаз почти идеальным выбором ракурсов, непретенциозными, но яркими эффектами, игрой со светом, широтой фантазии и выдумки. Медем виртуозно тасует как общие, так и в особенности крупные планы. Он точно акцентирует внимание на любой необходимой в данный момент детали: будь то ноги бегущей Аны, шёпот ночной травы, утекающее за ализариновый горизонт финское солнце и т. д. У него всегда прекрасные съёмки с движения — эффект неустойчивости окружающего пространства никогда не выглядит искусственно, наоборот, картинка получается живой, говорящей, реалистичной. Чего ещё для счастья надо?
Но анализируя собственное «серое» послевкусие, прихожу к выводу, что дело не только в сюжетной незатейливости. Во-первых, если для «Люсии» Альберто Иглесиас написал такую музыку, что она рефреном повторялась в голове ещё недели две после просмотра, то в «Любовниках» не запомнилось совершенно ничего. В «Люсии» ноты обладают своей харизмой, они дополняют видеоряд, усиливают впечатление от него, в то время как в «Любовниках» это не более чем грамотно выстроенный фон. Ну и, наконец, о кастинге, который можно признать провальным. Похоже, Медем слишком буквально воспринял поговорку о том, что из красивых детей получаются некрасивые взрослые и наоборот. От чего симпатичная школьница Ана через двадцать лет превращается в страшненькую Найву Нимри, совершенно не понятно. С Отто ситуация та же. Да и в конце концов, ну не могу я сопереживать лирическим героям с отнюдь не лирической, не располагающей к себе внешностью. Правда, в дальнейшем Медем похоже свой промах понял, и начал приглашать на главные роли только действительно красивых актрис.
99.9 тыс., 
48 тыс., 
