«Charlie Kaufman writes the way he lives... With Great Difficulty. His Twin Brother Donald Lives the way he writes... with foolish abandon. Susan writes about life... But can't live it. John's life is a book... Waiting to be adapted. One story... Four Live»
Взявшись за адаптацию книги журналистки Сьюзен Орлеан «Похититель орхидей», знаменитый сценарист Чарли Кауфман оказывается в душевном и творческом тупике. Странные чувства, овладевшие им, мешают ему работать. Но однажды Чарли решает описать в сценарии всё происходящее с ним. Вскоре автор замечает, что действительность и вымысел начинают переплетаться самым причудливым и неожиданным образом.
Дональд, в качестве примера фильма о цветах, приводит «Цветы для Элджернона». На что Чарли ему отвечает: «Это не о цветах; кроме того это не кино». На самом деле существует две экранизации этой книги - фильм «Чарли» (Charly) 1968 года и телевизионный фильм «Цветы для Элджернона» (Flowers for Algernon) 2000 года.
Это очень тонкий стеб. Над самим Чарли Кауфманом, над Голливудом, над зрителем. Да, в фильме очень много подтекстов, которые понять сложно. Почти все люди в фильме-реальные. Кроме брата Чарли Кауфмана -Дональда. И то, что он есть в титрах — шутка, не более.
Самое интересное — Кауфмана ДЕЙСТВИТЕЛЬНО попросили адаптировать книгу «Похититель орхидей», это реальная книга. Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО её так… адаптировал. Всё происходящее в фильме делится на реальные события и фантазию Кауфмана, причём не всегда легко понять, где реальность, а где нет. Очень много отсылок к разным вещам…
Действительно, по глубине фильм близок, скорее, к «Бойцовскому клубу». Но он другой. Всё же это юмор.
Про «Адаптацию» я был наслышан задолго до того, как решил ее посмотреть. Фильм лежал у меня несколько лет, ожидая своего часа, коробка покрылась пылью толщиной чуть ли не с палец. Признаться, два фильма по сценариям Кауфмана — «Быть Джоном Малковичем» и «Вечное сияние чистого разума» — в списке моих самых любимых, так что «Адаптацию» я сел смотреть вполне готовым увидеть зрелище странное, изощренное и если не эстетское, то, по меньшей мере, взыскательное. Самое интересное в фильмах по сценариям Кауфмана — это сюжетные сюрпризы. Чарли Кауфман, как никто другой, умеет забавляться со зрителем, играя с его совершенным непониманием происходящего и неожиданностью каждого следующего шага. Вопрос «Ну и что дальше?» в этих фильмах вполне правомочен, это же не «Трансформеры», где еще не начав смотреть фильм, можно дословно пересказать сценарий. К каждому новому фильму Кауфмана нужно по-новому адаптироваться, потому что случиться в них может абсолютно все, что угодно! Он мастер головоломных парадоксальных сюжетов и сюрреалистического их воплощения.
У Чарли Кауфмана в башке, судя по всему, много помоев. Нормальные сценаристы пишут сценарии, а помои оставляют на откуп пожирающим мозг каждого уважающего себя творческого человека тараканам. Кауфман подумал — а вдруг помои могут чего-то стоить? Взял, и выплеснул их на бумагу, а то, что получилось — отдал старому знакомому Спайку Джонсу, которому не впервой копаться в хитросплетениях кауфмановских замутов, так что тот не особо удивился, а снял фильм. И фильм этот в очередной раз поднял фурор в среде киноэстетов и критиков, собрал впечатляющий ворох наград и даже неплохую кассу. И все сразу стали дружно жалеть бедного Чарли Кауфмана, который в таких муках создавал вместе с покойным братом новый шедевр. Ведь Кауфман — это милый, нерешительный тютя с катастрофическим выпадением волос, инфантильностью во всем, потными ладошками и склонностью к полноте, не умеющий общаться с женщинами, усталый, пессимистичный, чуть ли не суицидальными наклонностями.
Наверное, большинству зрителей даже невдомек было, что Кауфан всех просто развел. Вот именно — своими помоями. Задушевной беседы рефлексирующего интеллектуала со зрителем-психоаналитиком не было. В кресле напротив зрителя сидел довольно нахальный, циничный и весьма задиристый тип, который над зрителем вволю поиздевался, рассказав выдуманную от начала и до конца историю своих «трудных» творческих поисков. Как же, будет он изливать душу! После того, как он пробил дырку в мозг лжеМалковича и заставил зрителя жалеть не нуждающегося в жалости великого актера, после того как он адаптировал под себя «человеческую природу» в «Звериной натуре», было уже ясно, что ничего обычного и правдивого он не покажет. А вся эта какофония из самого себя, реальных людей вокруг, заигрываний с происходящим раньше, теперь и в будущем, а также с происходящим в настоящем, прошлом и будущем, но в воображении, причем не только самого Кауфмана, психоанализом, философией, — судя по всему, одна большая мистификация и насмешка.
Лукавый Кауфман, веселый Кауфман, Кауфман-итриган и эпатажный фальсификатор, ничуть не похожий на жалкого паникующего Николаса Кейджа, заставил критиков вертеться подобно ужам на сковородке, стремясь перещеголять друг друга в киношных терминах и глубокомысленных изречениях, зрителей — стыдливо прятать глаза, не зная — ругать или хвалить то, что всем так нравится, но чего они совершенно не поняли, а киноакадемиков потеть, словно тот самый лжеКауфман и решать скоропалительно — дать или не дать чертову умнику Оскар и как он разделит Оскар с братом, которого у него нет. Не дали. Потом дали, когда Кауфман смягчил напор и облек свою шизофрению в романтическую оболочку. Не смогли не дать.
О сюжете, как я уже сказал, здесь говорить бессмысленно. Он скачет по временам, историям и картинам, он стремителен, как человеческая мысль и вальяжно пассивен, как старый клоун на пенсии. Он философичен в той мере, которая нужна зрителю, чтобы поверить в его философичность, но ни граммом больше, правдив настолько, насколько Кауфман посчитал нужным приоткрыть завесу тайны над своим Эго и скомкан также, как скомканы мысли в голове у того самого лжеКауфмана. Кауфман путает, петляет и выводит на концовку, в свете которой хочется задать вопрос — что курит этот парень? Откуда при всеобщем кризисе сценариев в Голливуде у него всегда чокнутые, но такие классные и так сильно отличающиеся от поточных картин идеи? Либо Кауфман и вправду гений, либо смельчак, либо наркоман. Или у него просто очень ловкий агент, который умудряется пристраивать в консервативном и трусливом Голливуде всю ту мозговыносящую наркоту, которую Кауфман продает под видом сценариев. Серьезно — на него ведь так легко подсесть. Я «Малковича» смотрел раз 6, и «Адаптацию» сразу после просмотра захотелось пересмаковать еще раз! Кауфман гипнотизирует, усыпляет бдительность реалистичностью происходящего сюра!
Почему такие актеры, как Кейдж, Стрип и Купер, которым предлагают в кино немало ролей, выбрали именно эти? Судя по итогам работы и созданным ими образам, их привлекла возможность художественного осмысления собственных головных помоев. Безусловно, это роль Кейджа. Не ему с его косульим взглядом играть крутых парней, а вот в «Адоптации» к нему адаптируешься быстро и веришь ему безоговорочно. Толстый, потный, непривлекательный, испуганный. Зато РОЛЬ, а не штамп. Да и Мэрил Стрип поймала свою роль — между ее героиней в начале и ее же героиней в конце нет ничего общего! А Крис Купер так самозабвенно рассказал нам с экрана о значении и смысле нелегкого «подвига» настоящих «ученых».
Безусловно, к этой ленте нужно адаптироваться, как и вообще ко всему, что творит этот псих — Кауфман со своими подельниками. Зато если адаптируетесь, вам откроется великая истина! Шучу! Просто принимайте правила предложенной игры и тогда фильм не покажется ни скучным, ни малоинтересным, ни мало увлекательным. Высокохудожественный сюрреалистический аттракцион, издевательски ироничное надувательство, удостоенное гран-при жюри и Серебряного медведя в Берлине. Они, наверное, не знали, за что дать и дали просто гран-при — за безупречность кауфманистского шизоидального вранья.
Один из самых необычных из отсмотренных мною фильмов. Фильм-загадка, фильм-мистификация, фильм-исповедь. «Одна история — четыре жизни», — говорится в слогане, и фильм, действительно рассказывает нам эту одну, но многослойную и глубокую историю.
Чарли Кауфман написал, по сути, историю о себе самом. Написал с иронией о Голливуде, и с куда более горькой иронией о себе. Если вы хотите увидеть красочную историю о Голливуде и жизни его обитателей, то скорее всего вы ее как раз и не увидите. Какие ваши ассоциации при фразе голливудский сценарист? Наверняка воображение рисует красивый автомобиль, большой дом, шикарных женщин, переговоры в лучших ресторанах со студийными боссами, и вот мы уже видим красиво обставленный кабинет писателя, где он сидит и с легкостью черкает свой очередной заказ — адаптацию романа известной журналистки. Представили? А теперь все это можно благополучно забыть.
А теперь представьте себе толстого и лысеющего парня в старой потертой сорочке, которого выгоняют со съемок фильма по его же собственному сценарию с криком: «мужик, вылезь из кадра, а то мешаешь». Потом он возвращается домой, где уже некоторое время живет брат-бездельник, надоедающий своими советами и вопросами. У него нет девушки, он испытывает постоянное сексуальное неудовлетворение, у него даже не хватает смелости поцеловать девушку после свидания или пригласить симпатичную официантку на выставку. К тому же он страшно нервничает и потеет по каждому пустяку на встрече с представителями студии, собирающейся поручить ему адаптацию книги. Он хочет создать что-то оригинальное, небанальное, но идей стоящих у него нет, хоть надо переделать всего-то готовое произведение, его бросает из крайности в крайность, ему снятся кошмары, он до неприличности робкий и нерешительный, да что тут говорить он сам себе не нравится. Все же иногда в его голове появляются обрывочные полубредовые идеи, и тогда нужно лишь вовремя добежать к диктофону и записать их.… Но это все не то, а ведь и продюсеры уже поджимают сроками, а просвета даже не видать. И Кауфману и сыгравшему ему Николасу Кейджу прекрасно удалось передать проблемы творческой личности творческого процесса.
После фильма я сильно зауважал Чарли Кауфмана — не припомню даже, чтобы кто-то из Голливуда так предельно честно и с самоиронией о себе рассказал.
Другое дело Дональд Кауфман — простоватый и непосредственный (по крайней мере, таким он кажется в начале) брат главного героя, который хоть и не так успешен как его братец, зато и со всем остальным у него полный порядок. У него никаких проблем с женщинами, или в общении с другими людьми. Он даже берется за написание сценария — типичного и до невозможности заштампованного, но как, ни странно быстро с ним справляется, да еще получает неплохие отзывы боссов и хорошие шансы на его, собственно, экранизацию. Зато в конце истории он так легко открывает своему братцу глаза на окружающий мир, что тот только диву дается — все гениальное просто, Чарли, а ты так парился. Очень симпатичный персонаж — единственный несуществующий среди четверки главных героев, но такой необходимый для ее понимания. Кстати, могу ошибиться, но Дональд Кауфман — единственный несуществующий реально человек, номинировавшийся на премию «Оскар». Ох, уж эти мистификаторы братья Кауфманы…
Мэрил Стрип сыграла очень неоднозначного, в целом негативного, но очень несчастного персонажа. Знаете, мне всегда было очень интересно наблюдать хороших актеров в отрицательных ролях. Ведь в начале подобного фильма всегда поневоле симпатизируешь приятному тебе актеру, и если к концу фильма он успевает тебе разонравится, не в плане его игры, конечно, а в смысле отношения к его персонажу, то такую роль можно назвать выдающейся. Сама Мэрил в одном из своих недавних интервью жаловалась на отсутствие хороших сценариев, которых за год собирается, по ее словам, максимум три штуки, и тут же с какой-то даже ностальгией вспомнила «Адаптацию». И ее можно понять — фильмов с настолько глубокими и искренними сценариями очень немного. Из относительно недавних фильмов на ум приходят разве «Часы» Стивена Далдри. Фильм, кстати, того же года и с той же неподражаемой Мэрил Стрип в роли, да еще к тому же и конкурент «Адаптации» за «Оскар». Который кстати ни первый, ни второй так и не получили, а «болванчик» достался «Пианисту» Полански — вот уж, действительно, богатый год достался на хорошие сценарии. Что касается, собственно Мэрил, то она играет Сьюзен Орлеан, ту самую журналистку, по книге которой Кауфманом и пишется адаптация. Она вполне успешна и независима. Но только в глубине этой несчастной души можно разглядеть всю ту боль, которая так красиво скрывается за всей этой ежедневной суетой. И, надо сказать, игра миссис Стрип таки позволяет нам заглянуть в ее самые темные закоулки.
Ну и собственно украшение фильма и всей истории — Крис Купер, вернее его персонаж по имени Джон Лароч. Человек, легко окунающийся в самую глубь любого дела, и так же легко могущий в один момент отказаться от дела вокруг которого крутится вся его жизнь. Зато всему, чем бы он ни занимался, он отдается полностью. Он презирает условности и приличия, он живет тем, чем занимается. И если оно ему вдруг разонравится, он с легкостью об этом забудет. Этот человек делает в жизни то, что хочет и, плевать ему как на него посмотрят другие. Его персонажу удивляешься, восхищаешься, и даже слегка завидуешь. От того, что прекрасно понимаешь, что скорее всего подобная мысль в собственной голове, скорее потонет в ворохе ежедневности и обыденности и ты подобно персонажу Стрип из этого фильма или как скажем персонажей «Львов для ягнят» скорее всего останешься в хорошо укатанной колее, чем уподобишься Джону Ларочу в его стремлении жить как сердце велит. Грустно? Вряд ли, это всего лишь наша жизнь. И все же немного печально…
P.S. Вопрос для раздумий к смотревшим фильм: Вам не показалось какая злая ирония в судьбах двух «банальностей» (Чарли и Сьюзен) и двух «неординарностей» (Дональда и Джона). Что, в самом деле, лучше: достойно и спокойно прошагать жизнь или ярко, но недолго гореть, освещая путь первым?
Как и «Быть Джоном Малковичем», к которому этот фильм нас постоянно отсылает, «Адаптация» надолго оставляет зрителя в раздумьях после финальных титров. Все оказывается гораздо глубже, чем может показаться вначале.
Главного героя зовут также как сценарист этого фильма — Чарли Кауфман, то есть это метафора: человек сам творит сценарий собственной жизни. Однако тот Чарли, который в фильме, не только не хозяин своей судьбы, он даже сценарий самостоятельно дописать не может, за него это делает сама жизнь. Вы можете сказать, что Я выдумываю, и Чарли не вкладывал в фильм подобной идеи, тогда остается признать, что совпадение этих имен случайно, так как идея об автобиографичности мало правдоподобна — все остальные персонажи явно вымышленные.
Нашему герою предстоит задача адаптировать произведение некой Сьюзан Орлин (Мэрил Стрип). Книга «Похитители орхидей» была посвящена Джону Лярошу, человеку увлеченному, знающему все об орхидеях. Прежде чем написать книгу, Сьюзан много общалась с героем, чтобы глубже приникнуть в его личность.
Продюсеры торопят Чарли, а он все никак не может даже начать сценарий. Казалось бы, что проще — написать сценарий близко к тексту книги, но Чарли не хочет, чтобы адаптированный вариант был о Ляроше, он должен быть о цветах, но как это сделать он не знает. Он, пожалуй, сам не знает, что именно он хочет. Эта его беспомощность выглядит, по меньшей мере, странно для человека, на счету которого, несколько талантливых сценариев, ведь книга уже есть, и сама адаптация — это все равно больше технический, чем творческий процесс.
И правда, где ему найти вдохновение: в личной жизни все глухо, с писательницей Сьюзан он боится встретиться — приходится перечитывать исходный текст. Те кусочки книги, которые нам показывают в фильме, дают представление о ней как об очень оригинальном произведении. Жизнь Лароша, который оказывается непростым браконьером, а также многогранность его личности настолько интересны, что можно предположить, что даже если сценарий Чарли был просто техническим переложением книги на язык кино, то он имел бы успех.
Так что же получилось в итоге у Чарли, героя фильма? С точки зрения жанровой принадлежности, в начале это фильм-биография Ляроша, затем Чарли вводит сценарий самого себя, и фильм приобретает оттенок драмы, а под конец он становится триллером и приключением, правда поступок Сьюзан кажется совершенно неадекватным.
В понимании фильма, очень важен разговор Сьюзен и Лароша, который, в том контексте, кажется почти неважным, но если применить его ко всему фильму, то в этих словах открывается иной смысл. Они рассуждают об адаптации, и выясняется еще два смысла это слова: приспособление растений к условиям обитания и человека в обществе. То есть создатели фильма заранее предупреждают о том, что фильм нельзя трактовать однозначно.
Одним зрителям просто понравится этот фильм с хорошей игрой актеров (М. Стрип и Н. Кейдж) и неожиданным поворотом сценария в конце. Другим, более искушенным в кино, зрителям, не понравится наличие большого количества киношных штампов (противопоставление двух братьев-близнецов, главный герой неудачник), а также дикое смешение стилей, которое кому-то может показаться безвкусицей.
Но в этом и есть гениальность этого фильма: фильм Спайка Джонса и Чарли Кауфмана о том, как не надо писать сценарий. О том, как в Голливуде хорошую книгу даже самый оригинальный сценарист превращает в кич. Конечно, Кауфман не мог сказать об этом прямо, и поэтому прибег к иносказательности.
Правда, между строк, он все же нам демонстрирует свое отношение к голливудскому кинематографу: например, Чарли говорит Дональду: «единственная тема, более избитая, чем серийные убийцы — это раздвоение личности». Для российского зрителя, подобная адаптация произведений — вообще явление не понятное, так как все мы выросли на экранизациях с их бережным отношением к первоисточнику.
Основную фразу в фильме произносит героиня Мэрил Стрип: «Адаптация — это позор, это почти как побег».
Дует Спайка Джонза и Чарли Кауфмана, уже однажды подарил необычную ленту под названием «Быть Джоном Малковичем», в момент, когда многих пытал спорный вопрос об итоговом результате, вопреки всему, не назвать картину необычной и оригинальной удостоился мало кто.
И уж кто, как не эта нестандартная связка голливудских имен, попыталась перепрыгнуть самого себя в потоке воображения, нестандартного мышления и видения кинематографа. Картина «Адаптация», пожалуй, способна удостоится статуса картины с самым необычным сценарием за всю историю Голливуда.
Игра Николаса Кейджа в очередной раз заводит в тупик многих почитателей его таланта, который вопреки клеймо «коммерческого» актера, демонстрирует чрезвычайно тонкие образы обоих своих героев в картине.
«Адаптация» это творческий результат сценариста и режиссера, и подставлять какую-либо планку под его оценку очень не легко, но, в любом случае, фильм приятный к просмотру, и его просмотр для каждого — только дело времени.
«Новая блистательная комедия Спайка Джонза," — так написано на диске. «Новая» — допустим. Когда-то она ею была. Но «комедия», а, тем более, «блистательная» — ? Я в недоумении.
Фильм, что и говорить, мутный. Масса интересных глубоких мыслей — да, но они совершенно не усваиваются, ибо приходится прилагать максимум усилий, чтобы не потерять сюжетные нити. Закручено так, что поневоле ждешь концовки а-ля «Бойцовский клуб», тем более, что предпосылок к этому в фильме предостаточно.
А, в итоге, вообще, толком не поймешь, где правда, где реальность, а где вымысел. И, что самое главное, особого желания пересматривать, чтобы попытаться понять это, нет. А жаль. Ибо актеры сделали свое дело — тут без вопросов, а результат, все равно, получился далеко не лучшим.
«У людей всегда столько идей! Перед ними лежит столько путей…»
Трудный для понимания своеобразный фильм. Не для каждого. Кому-то он покажется скучным, кому-то слишком странным — и в том, и в другом случае этот кто-то решит посмотреть что-то другое. Но тот, кто решит досмотреть, так и не узнает, что же он почувствовал, когда фильм закончился. Он не сможет оценить даже субъективно, так как фильм неоднозначен.
Он о творческом человеке, пытающемся написать еще один свой хороший сценарий по книге о цветке, но эта задача превращается для него в мУку. Фильм о его брате, которому слово «мУка» вообще не знакомо, он с легкостью относится к окружающему миру и тоже пишет сценарий — с кучей штампов и клише, но взахлеб рассказывая о своем успехе брату. Фильм о поиске, о любви, о дружбе и привязанности, о неловкости, шпионстве, братьях-близнецах, кино, криминале, иронии судьбы, он о цветке… Много еще о чем. Намешали здесь очень и очень много. Творческий процесс показан точно, но с другой стороны, не каждому интересно смотреть на этот творческий процесс, перемешанный с кучей всего по пути. Если бы все на нем заканчивалось, может, фильм был бы более привлекательным.
Не спорю — есть неожиданные моменты, но они смотрятся, как солянка, как проба пера сценариста, полет фантазии, смешанные мысли, выливающиеся в экран — вот он творческий процесс во всей красе. Честно — все время ждала, когда кадры оборвутся и будет показан Чарли, который с улыбкой на лице заканчивает сценарий. Но я, наверное, подумала предсказуемо. Этот фильм не из таких. При просмотре возникла ассоциация с фильмами Девида Линча — вроде ясно, а вроде нет.
И сама атмосфера фильма странная — не то, что штампуют в Голливуде. Болота, цветок, совершенно неординарная пара, которая в другой ситуации, скорее всего, никогда бы не образовалась — журналистка и неопрятный грубый мужлан, помешанный на орхидее.
Кейдж понравился — забавная у него роль. Точнее, роли. Кучерявый лысеющий нервный тихоня и его энергичный жизнелюб брат.
Мерил Стрип удивила отрицательной ролью. Необычно наблюдать ее в подобном качестве. Сьюзан отталкивает.
Но больше всего понравился цветок… Орхидея-призрак. Она ведь главная героиня… Есть в ней что-то демоническое. Белые рожки в миниатюре, или мини-серпантин. Белоснежный цветок среди грязного болота и крокодилов.
Вот такое же впечатление и остается после просмотра.
По истечении фильма я еще минут 15 смотрел тупо в монитор. И у меня крутилась фраза того важного сценариста в фильме, не помню ее дословно, что-то насчет того, что невозможно заинтересовать зрителя фильмом не о чем, в котором нет сюжета, в котором у главного героя нет цели, в котором герой совершенно не изменяется в течение фильма. Где персонажи фильма просто рассуждают, думают, но ничего толком не происходит.
Я даже прокомментировать не могу, как искусно обыграл это Чарли Кауфман.
Но восхитил меня тот факт, что главный герой фильма, как мне показалось, возле не тот Чарли Кауфман, которого играет Кейдж (а сыграл он, кстати, говоря просто великолепно. Безусловно, лучшая его роль) и не тот Чарли Кауфман, про которого пишет Чарли Кауфман, а тот Чарли Кауфман, что написал все это. И я просто чувствовал его чувства, настоящего, живого Кауфмана. Такая вот рекурсия.
И мне совершенно не понятны те рецензенты, которые считают, что сценарист наш тут просто посмеялся над самим собой. Хотя, в прочем, и не без этого.
Чарли забавно обошелся и с общей структурой фильма. Видно, что два брата-близнеца, Чарли и Дональд — это две составляющего самого Чарли Кауфмана. И он это очень подчеркнул. Если начало фильма идет в стиле Чарли, то есть идет такая психологическая драма, сложная, совсем не глупая, то дальше на свободу выбирается Дональд, и начинаются триллер, погони, перестрелки, крокодилы поедающие людей и все-такое. То над чем смеялся тот Чарли, который не настоящий Чарли.
В итоге, фильм получился запутанным, но вполне понятным, очень в духе Чарли Кауфмана. Жанра фильма определить совершенно невозможно. Актеры все сыграли идеально. Я не знаю, к чему можно придраться в этом фильме. Может, конечно, на эту оценку повлияло, то что мои внутренние монологи практически идентичны с оными главного героя, но фильм гениален и его стоит посмотреть совершенно каждому, независимо от возраста и вероисповедания!
Фильм гениален. Хочется так начать рецензию. Или не так? Может, сначала написать о том, как я утром встала и решила посмотреть «Адаптацию», потому что она давно висит в моей папке «Найти в интернете» на КиноПоиске?
Или лучше начать с самого начала. С моего рождения. Показать, как я полюбила кино и в какой момент это случилось. И что меня привело к просмотру данного фильма. О фильме ли я хочу написать? Или о себе?
Вот именно такое запутанное настроение у главного(?) героя фильма Чарли Кауфмана. А между тем, ему надо написать сценарий. О цветах. Или все-таки не о цветах?
Однажды я уже хотела посмотреть «Адаптацию», остановилась на первых пяти минутах. Уже не помню, почему. Но мне понравилось настроение фильма. Главного героя. Эдакий, считающий себя неудачником, неврастеник, с кучей комплексов и ненавистью к своей жизни. Внутренний кризис — очень модная и злободневная тема в нашем хаотичном мире.
И теперь мне удалось посмотреть фильм полностью и могу сказать, что он приятно удивил, показывая изначально безысходное, упадническое состояние Чарли, который хочет написать нединамичный сценарий. И, вроде, о цветах. В котором люди не будут меняться, ничего в итоге не поймут, не сделают умозаключений, а просто потратят время зрителя на «ничто».
Так и было с этим фильмом. Он тратил время зрителя на полное «ничто», вводя нас в легкую форму депрессии, потому что по сути в нем ничего не происходило.
-Ничего в мире не происходит? У вас что, вытекли все ваши сраные мозги? Людей каждый день убивают. Вокруг геноцид, война, коррупция. Каждый чертов день кто-то где-то в мире жертвует своей жизнью для спасения другого, каждый чертов день где-то кто-то принимает осознанное решение убить кого-то. Люди находят любовь, теряют её. Если вы не можете найти такие вещи в мире, значит, друг мой, вы ни хрена о жизни не знаете. И тогда, какого хрена вы тратите мои ценные 2 часа на ваш фильм? Он ведь совершенно бесполезен, он мне на хрен не нужен. Он бесполезен!
-Да, спасибо.
-Не за что.
Эти слова в фильме звучали как призыв к самому фильм. И в процессе, как главный герой стал находить выход из своего творческого тупика, фильм стал действительно раскрываться перед нами и показывать, что жизнь динамична и мы должны уметь меняться. Это и есть адаптация.
А иначе нет никакого смысла.
И в соответствии с идеей об адаптации в фильме есть особенность: все главные герои изначально производят одно впечатление и в самом итоге меняют его в корне. Брат Чарли Дональд изначально казался глупым, паразитирующим существом, но в итоге раскрылся как характер более сильный характера Чарли. Сьюзен обретает к концу фильма совершенно несопоставимые черты с той Сьюзен, которая в начале фильма пишет книгу. Да и самого Чарли не обошли изменения.
Фильм можно разделить на две совершенно разные части. Начало и конец. И всё сочетается в одной киноленте на столько грамотно и органично, что сложно к чему-то придраться.
Я получила огромное удовольствие от просмотра. И Николас Кейдж впервые так понравился на экране.
С 24 по 27 ноября американский сценарист и драматург Роберт МакКи, автор знаменитой книги „История на миллион“, впервые проведет в Москве свою серию лекций по сценарному мастерству, которую он с успехом читает уже больше 15 лет... (...)
260.5 тыс., 
181.8 тыс., 
