«Charlie Kaufman writes the way he lives... With Great Difficulty. His Twin Brother Donald Lives the way he writes... with foolish abandon. Susan writes about life... But can't live it. John's life is a book... Waiting to be adapted. One story... Four Live»
Взявшись за адаптацию книги журналистки Сьюзен Орлеан «Похититель орхидей», знаменитый сценарист Чарли Кауфман оказывается в душевном и творческом тупике. Странные чувства, овладевшие им, мешают ему работать. Но однажды Чарли решает описать в сценарии всё происходящее с ним. Вскоре автор замечает, что действительность и вымысел начинают переплетаться самым причудливым и неожиданным образом.
Дональд, в качестве примера фильма о цветах, приводит «Цветы для Элджернона». На что Чарли ему отвечает: «Это не о цветах; кроме того это не кино». На самом деле существует две экранизации этой книги - фильм «Чарли» (Charly) 1968 года и телевизионный фильм «Цветы для Элджернона» (Flowers for Algernon) 2000 года.
Дует Спайка Джонза и Чарли Кауфмана, уже однажды подарил необычную ленту под названием «Быть Джоном Малковичем», в момент, когда многих пытал спорный вопрос об итоговом результате, вопреки всему, не назвать картину необычной и оригинальной удостоился мало кто.
И уж кто, как не эта нестандартная связка голливудских имен, попыталась перепрыгнуть самого себя в потоке воображения, нестандартного мышления и видения кинематографа. Картина «Адаптация», пожалуй, способна удостоится статуса картины с самым необычным сценарием за всю историю Голливуда.
Игра Николаса Кейджа в очередной раз заводит в тупик многих почитателей его таланта, который вопреки клеймо «коммерческого» актера, демонстрирует чрезвычайно тонкие образы обоих своих героев в картине.
«Адаптация» это творческий результат сценариста и режиссера, и подставлять какую-либо планку под его оценку очень не легко, но, в любом случае, фильм приятный к просмотру, и его просмотр для каждого — только дело времени.
Как и «Быть Джоном Малковичем», к которому этот фильм нас постоянно отсылает, «Адаптация» надолго оставляет зрителя в раздумьях после финальных титров. Все оказывается гораздо глубже, чем может показаться вначале.
Главного героя зовут также как сценарист этого фильма — Чарли Кауфман, то есть это метафора: человек сам творит сценарий собственной жизни. Однако тот Чарли, который в фильме, не только не хозяин своей судьбы, он даже сценарий самостоятельно дописать не может, за него это делает сама жизнь. Вы можете сказать, что Я выдумываю, и Чарли не вкладывал в фильм подобной идеи, тогда остается признать, что совпадение этих имен случайно, так как идея об автобиографичности мало правдоподобна — все остальные персонажи явно вымышленные.
Нашему герою предстоит задача адаптировать произведение некой Сьюзан Орлин (Мэрил Стрип). Книга «Похитители орхидей» была посвящена Джону Лярошу, человеку увлеченному, знающему все об орхидеях. Прежде чем написать книгу, Сьюзан много общалась с героем, чтобы глубже приникнуть в его личность.
Продюсеры торопят Чарли, а он все никак не может даже начать сценарий. Казалось бы, что проще — написать сценарий близко к тексту книги, но Чарли не хочет, чтобы адаптированный вариант был о Ляроше, он должен быть о цветах, но как это сделать он не знает. Он, пожалуй, сам не знает, что именно он хочет. Эта его беспомощность выглядит, по меньшей мере, странно для человека, на счету которого, несколько талантливых сценариев, ведь книга уже есть, и сама адаптация — это все равно больше технический, чем творческий процесс.
И правда, где ему найти вдохновение: в личной жизни все глухо, с писательницей Сьюзан он боится встретиться — приходится перечитывать исходный текст. Те кусочки книги, которые нам показывают в фильме, дают представление о ней как об очень оригинальном произведении. Жизнь Лароша, который оказывается непростым браконьером, а также многогранность его личности настолько интересны, что можно предположить, что даже если сценарий Чарли был просто техническим переложением книги на язык кино, то он имел бы успех.
Так что же получилось в итоге у Чарли, героя фильма? С точки зрения жанровой принадлежности, в начале это фильм-биография Ляроша, затем Чарли вводит сценарий самого себя, и фильм приобретает оттенок драмы, а под конец он становится триллером и приключением, правда поступок Сьюзан кажется совершенно неадекватным.
В понимании фильма, очень важен разговор Сьюзен и Лароша, который, в том контексте, кажется почти неважным, но если применить его ко всему фильму, то в этих словах открывается иной смысл. Они рассуждают об адаптации, и выясняется еще два смысла это слова: приспособление растений к условиям обитания и человека в обществе. То есть создатели фильма заранее предупреждают о том, что фильм нельзя трактовать однозначно.
Одним зрителям просто понравится этот фильм с хорошей игрой актеров (М. Стрип и Н. Кейдж) и неожиданным поворотом сценария в конце. Другим, более искушенным в кино, зрителям, не понравится наличие большого количества киношных штампов (противопоставление двух братьев-близнецов, главный герой неудачник), а также дикое смешение стилей, которое кому-то может показаться безвкусицей.
Но в этом и есть гениальность этого фильма: фильм Спайка Джонса и Чарли Кауфмана о том, как не надо писать сценарий. О том, как в Голливуде хорошую книгу даже самый оригинальный сценарист превращает в кич. Конечно, Кауфман не мог сказать об этом прямо, и поэтому прибег к иносказательности.
Правда, между строк, он все же нам демонстрирует свое отношение к голливудскому кинематографу: например, Чарли говорит Дональду: «единственная тема, более избитая, чем серийные убийцы — это раздвоение личности». Для российского зрителя, подобная адаптация произведений — вообще явление не понятное, так как все мы выросли на экранизациях с их бережным отношением к первоисточнику.
Основную фразу в фильме произносит героиня Мэрил Стрип: «Адаптация — это позор, это почти как побег».
«Адаптация» — фильм режиссера Спайка Джонса и сценариста Чарли Кауфмана о… Чарли Кауфмане. Звучит странно, понимаю. Однако так и есть, фильм о том, как Чарли Кауфман писал сценарий для этого фильма. Еще не запутались? Надеюсь, что нет.
Толстый, плешивый мужчина, неуверенный в себе, но несомненно талантливый сценарист, это и есть Чарли Кауфман. Он не может сказать подруге о своих чувствах, не решается пригласить симпатичную официантку на свидание, нервничает при встречах с представителями студии. Вместе с ним живет его брат Дональд, похожий на него, как две капли воды, но являющийся полной противоположностью по характеру. Он открыт, раскрепощен, общителен. Ему не составляет труда познакомиться с девушкой. При этом он решает написать сценарий, полный известных и сотни раз использованных штампов, для этого посещает семинар для начинающих сценаристов. В итоге его абсолютно вторичный сценарий называют чуть ли не сценарием года. В этом состоит ирония, которую хотел нам донести мистер Кауфман.
Однако фильм не только о братьях Кауфманах. Журналистка Сьюзан Орлеан, блестяще сыгранная Мэрил Стрип, является одним из центральных персонажей. Именно ее книгу берется адаптировать к сценарию фильма Чарли Кауфман. Ну и, конечно, нельзя не упомянуть о работе Криса купера, по заслугам вознагражденной золотой статуэткой.
«Адаптация» — очень необычный, но в то же время захватывающий и интересный фильм.
«Измениться — не значит сделать выбор. Это случается, и ты уже другой.»
Это и есть, по моему мнению, основная идея фильма: люди меняются, как и все живое на нашей планете, чтобы выжить и жить лучше на ней, приспосабливаются к изменившимся условиям обитания. Тут как раз и действует известный всем закон «выживает сильнейший». Сила зависит от так называемой приживаемости, т. е. способности прижиться к новым или изменившимся условиям, измениться самому, быть или стать другим или же пытаться изменить, подстроить среду (место и условия обитания) под себя. Этот процесс с происходящими при нем изменениями имеет название адаптация. Он имеет большое значение в жизни человека, т. к. жизнь — сложная штука, происходит много событий, которые изменяют мир вокруг нас и только приспособившись можно выжить (Как пример гибель родственников, потеря дома и любые другие (не только плохие) события — надо оставить в прошлом и жить дальше (забывать, конечно, совсем не стоит). Твоя собственная жизнь на этом не закончилась, ты способен работать, действовать — поэтому действуй, а не существуй.)
Фильм же представлен как биографическая история писателя-сценариста. Поставлена не совсем обычно. В одной истории переплетаются сразу четыре жизни, четыре человеческие судьбы, тесно связанные между собой. Но подробно на сюжете не остановлюсь. Важно этими историями и показана адаптация (приспособляемость) разных людей, как они живут и приживаются в этом мире. Но еще более важные психологические вопросы, поднимаемые в фильме, а именно: одержимость некоторых людей различными идеями, и то, до чего она может довести. Как она может поглотить человека, подчинить его себе и вести к гибели, к моральному и физическому истощению. Идеи подкидываются самой жизнью. Но одержимость сама по себе тоже не возникает, а зачастую бывает следствием плохой приспособляемости людей, их замкнутостью, жизнью только в своем обособленном мирке. Но помимо этого мирка существует другой огромный мир, до конца неизведанный, таинственный, необыкновенный, интересный, необычный, манящий, радующий. Вот об этом забывать не стоит. Идеями заниматься углубленно стоит, но главное не «загоняться» и помнить, что вы не один на этой планете.
Отмечу отличную двойную роль Николаса Кейджа. Он хорошо справился с ней, сыграв двух совершенно разных людей (даже противоположных по характеру, поступкам, отношению к жизни.), и сыграл убедительно. Вначале я упоминал, что эта одна история четырех человеческих жизней. Две оставшиеся достались Крису Куперу и Мерил Стрип, которые тоже превосходно сыграли, даже вжились в свои роли.
Но в итоге отмечу, что фильм, хотя и глубок, интересен, но сильно не цепляет и к тому же скучноват и мутноват, так сказать. И как многие биографии кажется слегка затянутым. Лишь в последней четверти действие набирает обороты, и интерес к фильму усиливается. Отмечу еще последнюю (перед титрами) сцену («цветок»). Итоговая оценка:
Про «Адаптацию» я был наслышан задолго до того, как решил ее посмотреть. Фильм лежал у меня несколько лет, ожидая своего часа, коробка покрылась пылью толщиной чуть ли не с палец. Признаться, два фильма по сценариям Кауфмана — «Быть Джоном Малковичем» и «Вечное сияние чистого разума» — в списке моих самых любимых, так что «Адаптацию» я сел смотреть вполне готовым увидеть зрелище странное, изощренное и если не эстетское, то, по меньшей мере, взыскательное. Самое интересное в фильмах по сценариям Кауфмана — это сюжетные сюрпризы. Чарли Кауфман, как никто другой, умеет забавляться со зрителем, играя с его совершенным непониманием происходящего и неожиданностью каждого следующего шага. Вопрос «Ну и что дальше?» в этих фильмах вполне правомочен, это же не «Трансформеры», где еще не начав смотреть фильм, можно дословно пересказать сценарий. К каждому новому фильму Кауфмана нужно по-новому адаптироваться, потому что случиться в них может абсолютно все, что угодно! Он мастер головоломных парадоксальных сюжетов и сюрреалистического их воплощения.
У Чарли Кауфмана в башке, судя по всему, много помоев. Нормальные сценаристы пишут сценарии, а помои оставляют на откуп пожирающим мозг каждого уважающего себя творческого человека тараканам. Кауфман подумал — а вдруг помои могут чего-то стоить? Взял, и выплеснул их на бумагу, а то, что получилось — отдал старому знакомому Спайку Джонсу, которому не впервой копаться в хитросплетениях кауфмановских замутов, так что тот не особо удивился, а снял фильм. И фильм этот в очередной раз поднял фурор в среде киноэстетов и критиков, собрал впечатляющий ворох наград и даже неплохую кассу. И все сразу стали дружно жалеть бедного Чарли Кауфмана, который в таких муках создавал вместе с покойным братом новый шедевр. Ведь Кауфман — это милый, нерешительный тютя с катастрофическим выпадением волос, инфантильностью во всем, потными ладошками и склонностью к полноте, не умеющий общаться с женщинами, усталый, пессимистичный, чуть ли не суицидальными наклонностями.
Наверное, большинству зрителей даже невдомек было, что Кауфан всех просто развел. Вот именно — своими помоями. Задушевной беседы рефлексирующего интеллектуала со зрителем-психоаналитиком не было. В кресле напротив зрителя сидел довольно нахальный, циничный и весьма задиристый тип, который над зрителем вволю поиздевался, рассказав выдуманную от начала и до конца историю своих «трудных» творческих поисков. Как же, будет он изливать душу! После того, как он пробил дырку в мозг лжеМалковича и заставил зрителя жалеть не нуждающегося в жалости великого актера, после того как он адаптировал под себя «человеческую природу» в «Звериной натуре», было уже ясно, что ничего обычного и правдивого он не покажет. А вся эта какофония из самого себя, реальных людей вокруг, заигрываний с происходящим раньше, теперь и в будущем, а также с происходящим в настоящем, прошлом и будущем, но в воображении, причем не только самого Кауфмана, психоанализом, философией, — судя по всему, одна большая мистификация и насмешка.
Лукавый Кауфман, веселый Кауфман, Кауфман-итриган и эпатажный фальсификатор, ничуть не похожий на жалкого паникующего Николаса Кейджа, заставил критиков вертеться подобно ужам на сковородке, стремясь перещеголять друг друга в киношных терминах и глубокомысленных изречениях, зрителей — стыдливо прятать глаза, не зная — ругать или хвалить то, что всем так нравится, но чего они совершенно не поняли, а киноакадемиков потеть, словно тот самый лжеКауфман и решать скоропалительно — дать или не дать чертову умнику Оскар и как он разделит Оскар с братом, которого у него нет. Не дали. Потом дали, когда Кауфман смягчил напор и облек свою шизофрению в романтическую оболочку. Не смогли не дать.
О сюжете, как я уже сказал, здесь говорить бессмысленно. Он скачет по временам, историям и картинам, он стремителен, как человеческая мысль и вальяжно пассивен, как старый клоун на пенсии. Он философичен в той мере, которая нужна зрителю, чтобы поверить в его философичность, но ни граммом больше, правдив настолько, насколько Кауфман посчитал нужным приоткрыть завесу тайны над своим Эго и скомкан также, как скомканы мысли в голове у того самого лжеКауфмана. Кауфман путает, петляет и выводит на концовку, в свете которой хочется задать вопрос — что курит этот парень? Откуда при всеобщем кризисе сценариев в Голливуде у него всегда чокнутые, но такие классные и так сильно отличающиеся от поточных картин идеи? Либо Кауфман и вправду гений, либо смельчак, либо наркоман. Или у него просто очень ловкий агент, который умудряется пристраивать в консервативном и трусливом Голливуде всю ту мозговыносящую наркоту, которую Кауфман продает под видом сценариев. Серьезно — на него ведь так легко подсесть. Я «Малковича» смотрел раз 6, и «Адаптацию» сразу после просмотра захотелось пересмаковать еще раз! Кауфман гипнотизирует, усыпляет бдительность реалистичностью происходящего сюра!
Почему такие актеры, как Кейдж, Стрип и Купер, которым предлагают в кино немало ролей, выбрали именно эти? Судя по итогам работы и созданным ими образам, их привлекла возможность художественного осмысления собственных головных помоев. Безусловно, это роль Кейджа. Не ему с его косульим взглядом играть крутых парней, а вот в «Адоптации» к нему адаптируешься быстро и веришь ему безоговорочно. Толстый, потный, непривлекательный, испуганный. Зато РОЛЬ, а не штамп. Да и Мэрил Стрип поймала свою роль — между ее героиней в начале и ее же героиней в конце нет ничего общего! А Крис Купер так самозабвенно рассказал нам с экрана о значении и смысле нелегкого «подвига» настоящих «ученых».
Безусловно, к этой ленте нужно адаптироваться, как и вообще ко всему, что творит этот псих — Кауфман со своими подельниками. Зато если адаптируетесь, вам откроется великая истина! Шучу! Просто принимайте правила предложенной игры и тогда фильм не покажется ни скучным, ни малоинтересным, ни мало увлекательным. Высокохудожественный сюрреалистический аттракцион, издевательски ироничное надувательство, удостоенное гран-при жюри и Серебряного медведя в Берлине. Они, наверное, не знали, за что дать и дали просто гран-при — за безупречность кауфманистского шизоидального вранья.
Непреодолимое влечение всё упростить. Именно это и погубило фильм.
Меня одолевают противоречивые чувства. С одной стороны идея хороша, её великолепно развили, Николас Кейдж, которого я никогда не любила, сыграл на достаточно высоком уровне, но всё-таки меня сильно покоробила концовка.
Николас Кейдж играет близнецов Чарли и Дональда. Чарли — главный герой повествования — вечный неудачник, что, однако же, не помешало ему стать довольно известным и всеми любимым сценаристом, хоть и нелюдимым. Парадокс, однако же… Неудачник Чарли весь фильм пытается написать сценарий по книге известной журналистки Сьюзен Орлеан «Украденная орхидея».
Но, связанный по рукам и ногам своей сексуальной неудовлетворённостью и неспособностью даже построить мало-мальски нормальный диалог с представительницей противоположного пола, а также дикая влюблённость в автора книги, в её фотографию, чей образ, как ему кажется, полностью соответствует героине повествования, всё это мешает ему осуществить задуманное. И всё то время, что герой тратит на то, чтобы только понять, как изобразить просто цветы без посторонних явлений природы, просто то, что никогда, как ему кажется, не меняется, его брат Дональд, который в самом начале вроде бы полный разгильдяй и прохвост, живущий за счёт брата, загорается идеей написать сценарий фильма ужасов и от идеи сразу же переходит к практике, какой бы она ни казалась смешной.
Смешно? Глупо? Стандартно? Ну и что? Он просто сел за компьютер и написал то, что хотел, пока его тугодумный братец тупо размышлял над сложностями бытия или ублажал себя представлениями о классном сексе со Сьюзен, которая кокетливо смотрит на него с обложки книги, а когда он начинает с ней вести реальный диалог, то даже меняет выражение лица и вроде бы отвечает ему. Героя спасает только полное разрушение им же созданных ложных идеалов и великое открытие такой, казалось бы, простой и вполне очевидной истины: образец для подражания всегда был рядом, просто он этого не замечал, гоняясь за призраком писательницы, которая в конечном счёте оказывается обычной опустившейся старой наркоманкой, под кайфом наркотика из её же мечты о прекрасном влюбившейся в человека, который искал орхидею — призрак, и, найдя, наконец, свою мечту, спустился с небес на землю и стал таким же наркоманом. Очень и очень жаль, потому что именно этот беззубый человек, как мне кажется, реально достоин восхищения в этом фильме (Крис Купер дьявольски хорош!).
Да, он грязный, неотёсанный и самовлюблённый мужлан, но он всё же подкупает своей начитанностью, знаниями, своей свободолюбивостью, которая хлещет через край и уводит за собой зрителя.
Героиня Мерил Стрип, Сьюзен Орлеан, влекомая неведомой силой, всё больше и больше затягивается в этот мир чего-то необъяснимо прекрасного, простого цветка, который ей даже не нравится, но она загорается желанием увидеть то чудо природы, ради которого многие люди отдали свои жизни. И её героиня оживает, она красивая снаружи и внутри, она распускается, будто бы та белая орхидея, но вскоре иллюзия рассеивается, и Сьюзен, увидев цветок, понимает, что это ВСЕГО ЛИШЬ обычный цветок, который вообще ничем не отличается от всех остальных.
И вот, когда мечты о чуде, которого на самом деле нет, разбиваются вдребезги, она осознаёт, что лишилась чего-то очень важного в жизни, возможно, цели, без которой жизнь — это всего лишь существование. И тогда она становится обычной наркоманкой, которая хотя бы под дурманом имеет возможность быть счастливой. Именно под этим дурманом она и влюбляется, а дальше падает всё ниже и ниже, пока не потеряет всё, что имела.
Сильно разочаровали меня последние 15 минут фильма. Он снят очень красиво, живо, но всё-таки спокойно, где есть возможность не только услышать очень много поистине ценных мыслей из книги писательницы, но и подумать, поразмышлять обо всём этом.
А заканчивается фильм самым банальным боевиком с погоней по болотам, где плохие люди с оружием в руках, обуреваемые лютой ненавистью, гоняются за хорошими главными героями…
Порадовали сцены со съёмок «Быть Джоном Малковичем», также эпизод с самим героем снимающегося фильма в самом начале. Было очень приятно!
О фильме Спайка Джонса «Адаптация» написано уже достаточно много как на русском, так и на других языках. Оценка этой картины колеблется от полного неприятия, утверждения занудства фильма, до абсолютного восторга. Но важно не это.
Во всех рецензиях, как хвалебных, так и ругательных, главным героем фильма «Адаптация» назван Чарли Кауфман. Но так ли это на самом деле? Вообще, почему мы одного героя считаем главным, а другого эпизодическим, второстепенным? Принято считать, что главный герой — носитель основного события, значимой точки зрения на действительность, его выделяет инициатива и способность преодолевать препятствия, это лицо, за которым с наибольшим напряжением и вниманием следит читатель или зритель.
Помня об этом, попытаемся ответить на вопрос, почему же сценарист Чарли Кауфман — главный герой этого фильма, достоин ли он этого звания?
На протяжении всего фильма мы вольно или невольно становимся свидетелями того, как Чарли осуждает себя за собственную несостоятельность. Фильм начинается словами: «Есть ли мысли в моей плешивой голове? Я толстый неудачник, типичный неликвид». Это человек, который только СОБИРАЕТСЯ жить, только МЕЧТАЕТ об активном действии, но в действительности НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ: «Надо заниматься спортом, надо влюбиться…».
Он только мечтает о том, чтобы пригласить понравившуюся официантку на выставку орхидей, только планирует поговорить с известной публицисткой Сьюзан Орлин, только догадывается о том, что можно было бы поцеловать девушку в конце свидания. Когда же он, наконец, начинает действовать, оказывается, что время уже упущено: официантка на выставку идти не хочет, Сьюзан Орлин рыдает над погибшим возлюбленным, а у любимой девушки появился другой мужчина.
Да, Чарли Кауфман очень тонко чувствует пошлость окружающего мира. Он видит, как его брат-близнец сочиняет бредовый сценарий, он понимает, как сложно создать сценарий без захватывающего сюжета, без погонь и драк. В своём фильме Чарли хочет воспеть красоту природы, великолепие отдельного цветка, выявить философию каждого лепестка орхидеи. Но большинству людей не нужны такие фильмы, потому что массы хотят «хлеба и зрелищ», они не умеют видеть тайную, нежную, скрытую красоту мира природы. Сценарий Кауфмана обречён.
В конце фильма показано, что Чарли выходит на иной уровень понимания мира, но всё-таки его адаптации не происходит, его сценарий так и не дописан, а семейное счастье не обретено. Чарли слишком неуверенная натура. Стоит признать, что это неудачник. Умный, психологически сложный, но всё-таки неудачник, который нуждается в постоянной поддержке, мечтает о человеке, который бы постоянно одобрял его действия, подбадривал, утешал. Такой герой не может в полной мере называться ГЛАВНЫМ, было бы лучше, если бы он выполнял функцию повествователя.
Но кто же тогда настоящий герой фильма? В «Адаптации» есть такой эпизод: Чарли собирается начать работать над сценарием, но никак не может сосредоточиться: «Надо начать. Но я голоден. Нет, сначала я должен что-то написать, а потом съем булочку и выпью кофе, это будет вознаграждением». Станет ли так рассуждать великий сценарист или писатель? Писать надо тогда, когда не можешь не писать!
Кадр, где показаны творческие муки Чарли Кауфмана, сменяется кадром, в центре которого публицистка Сьюзан Орлин, создающая сначала небольшой материал об орхидеях, а затем и целую книгу. Сьюзан полностью погружена в работу, во время написания книги «Похитители орхидей» способна думать только о загадочном цветке! Вот где истинное творчество, настоящий талант! Вот где главный герой (героиня!!!) фильма!
Если Чарли Кауфман сетует на то, что его имя никому не известно, то имя Сьюзан Орлин знают очень и очень многие, эта женщина создаёт книги и читает лекции, который имеют успех. Если Кауфман, чувствуя сложность и великолепие мира природы, не может об этом рассказать с помощью сценария, то публицистке удаётся стать писательницей и найти самые нужные слова, чтобы донести до людей красоту загадочной орхидеи. Наконец, если Чарли лишь мечтает любить и быть любимым, то Орлин Сьюзан находит человека, с которым она счастлива.
Она звонит Джону Ларошу, цветоводу и ловцу орхидей, только для того, чтобы услышать его голос или «погудеть» в трубку, имитируя телефонный гудок. Они гудят вместе и внезапно ощущают, насколько они счастливы — «у них получилось»! Этот гудок словно связывает их, становится отправным пунктом их романа, который был бы счастливым, если бы не вмешались братья-близнецы, эти горе-сценаристы. Именно она, Сьюзан Орлин, может преодолевать препятствия, именно за ней мы, зрители, следим с наибольшим интересом. Она не только задумывается над смыслом жизни и собственным назначением в мире, но и действует, что-то создаёт, меняясь сама, изменяет и окружающих её людей. «Измениться» — это не всегда «сделать выбор». Иногда случай позволяет стать немного другим.
Это может показаться парадоксальным, но в фильме «Адаптация» Сьюзан Орлин и есть та загадочная и недосягаемая, сексуальная и притягательная орхидея, увидев которую, невозможно забыть. Есть орхидеи, похожие на черепаху, обезьянку, школьную учительницу, нью-йоркскую интеллигентку, королеву красоты, а есть те, в которых видна вся печаль мира. Индеец Метью (неважно, что он находился в этот момент в состоянии наркотического опьянения!), увидев Сьюзан и отметив её красоту, произносит: «Я вижу вашу печаль, она прекрасна».
Наркотики, сделанные из орхидеи-призрака, позволяют людям чувствовать себя очарованными чем-либо. Сьюзан Орлин (читай — Мерил Стрип!) — это орхидея-призрак, очаровывающая людей, которые оказываются рядом!
Это гениально! — кричали мои мысли, когда я, как завороженная, смотрела «Адаптацию». Это шедевр! Однозначно! Я бы подарила ему все премии мира. Воистину, стоит создавать конвейерные фильмы, чтобы среди них откапывать такие шикарные киноленты и радоваться своей находке.
В нем нет ничего лишнего, но полно личного. Да, да, это тот самый парень, который создал «Вечное сияние чистого разума» и «Быть Джоном Малковичем». У Кауфмана есть редкостный дар залазить в голову к чужим людям. Как бы раскрывать их для окружающих. «Адаптация» — это личное.
- Ты такой оригинальный. Хотелось бы найти дверь в твои мозги.
- Поверь мне, там ничего весёлого.
Мы без особого стеснения наблюдаем за всеми передвижениями идей Чарли, за его сомнениями, фобиями. Встреть мы этого человека в реальной жизни, тут же потеряли бы к нему интерес. Но в фильме он запускает нас в настолько глубоко личное, что мы начинаем чувствовать себя им, сопереживать ему, улыбаться его юмору.
В противоположность в симпатичному Кауфману (Эх, покажите мне женщину, которая не мечтает о таком красавце — мужчине, как Николас Кейдж) мы встречаем другого персонажа — Джона Лароша. Однако, у этого ходячего антисекса встречаются настолько проникновенные вещи, что хочется поставить фильм на паузу, закурить сигарету и долго размышлять над тем, что он говорит.
- Самое необыкновенное в том, что у каждого из этих цветков
свои личные отношения с насекомым которое их опыляет. Некоторые орхидеи выглядят точно так же, как некоторые насекомые, так что это насекомое летит к
этому цветку, к своему двойнику, своей родственной душе. И оно хочет всего лишь
заниматься с ним любовью. Когда насекомое отлетает, оно замечает другую родственную душу, и с ним тоже занимается любовью, а, значит опыляет его. И ни цветок, ни насекомое не понимают сути своего любовного акта. Откуда им знать, что мир живёт благодаря их маленькому танцу? Но это так. Благодаря этому простому акту происходит нечто большое и великолепное. В этом смысле они показывают нам, как надо жить. Что единственный барометр жизни — наше сердце. Что когда вы замечаете свой цветок, вас не остановит никакое препятствие.
Конечно, там есть женщина. Неоднозначный персонаж Сьюзи, которая открывается нам заново в каждой сцене. Мерил Стрип, женщина — восторг. Такие неповторимые образы способна создавать только она. Тонкая, чувствительная и не смотря на это шокирующая. Ее персонаж — это драма женщины среднего возраста, усталой женщины, которая запуталась в себе.
Существует слишком много идей, вещей и людей. Слишком много путей. Я начала приходить к мысли, что страстно чем-то увлекаться стоит уже потому что это уменьшает мир до управляемых размеров.
Фильм удивителен тем, что мы наблюдаем за персонажами, которые далеки от нас, а видим в них себя. Скажите мне, много вы знаете рефлексирующих сценаристов, угнетенных жизнью журналисток или фанатиков бутонов орхидеи? То-то и оно, что эти персонажи будто с другой планеты, но их мысли близки нам, заставляют задумываться о чем — то личном для себя.
- Знаешь, мне нравиться, что в компьютер уходишь с головой, но всё равно он не живая вещь, которая может уйти, или умереть ещё что.
- Жизнь наполнена вещами, которые подобно этой орхидее-призраку. Они прекрасны в воображении, в них легко влюбиться, но что-то в них есть… нереальное… мимолетное… и недосягаемое.
Фильмов, подобных «Адаптации» крайне мало. Они похожи на ту самую орхидею -призрака. Их трудно найти, но увидев один раз влюбляешься и хочешь снова прочувствовать все эмоции как в первый раз. Обычно в фильме присутствует всего одна мысль, идея, которая размазана на все полтора — два часа. В «Адаптации» столько идей, что голова идет кругом. Это не развлекательное кино. Это нечто большее.
Адаптация — процесс приспособления организма к внешним условиям в процессе эволюции.
Есть писательница, написавшая книгу. И есть сценарист, которому предстоит «адаптировать эту книгу» для кинематографа. «Адаптировть книгу» — для моего уха прозвучало несколько странно. Но в сущности, именно этим и занимаются сценаристы…
Но сможет ли Чарли Кауфман «адаптировать» книгу? Как сценарист он подразумевается мастером своего дела, гением, если хотите.
Книга написана о человеке, который всю жизнь посвятил цветам. Лярош. Сначала он их выращивал в теплице. Потом, после разрушительного урагана, сломавшего ему жизнь, он стал охотником. Да, ему пришлось адаптироваться к новым условиям и стать браконьером, который расхаживает по болотам заповедников в поисках орхидей. Достойный персонаж для книги, согласитесь.
Но Чарли не хочет придержеваться сюжета книги. Более того он не видит его. Он мыслит по-другому. Он хочет преподнести зрителю что-то новое. Не голивудское. Без любви и, как следствие, секса, главных героев. Без штампов и затёртостей. Он хочет написать сценарий о чём-то отвлечённом, сценарий-размышленние… о цветах, об эволюции.
Чарли вообще сам не вписывается в рамки обыденной жизни. Он действительно малость не адаптирован к ней. Потеющий толстяк-неудачник, утонувший в рефлексии. Нерешительный и скованный комплексами, с которыми он не в силах справиться. Он не может приспособиться к окружающей жизни.
У него есть брат-близнец. Дональд — тоже сценарист. Но он более успешен в личной жизни. Он более открыт для окружающих. Они, как Моцарт и Сольери, один творит по вдохновению, а другой — слушает гуру-сценаристов и следует их заповедям. От творит по часам. И его сценарии приспособлены к восприятию зрителя и признаются лучшими. Он адаптирован.
Писательница по духу ближе к Чарли. Её личная жизнь показана мало. Но мы понимаем, что тут что-то неладно. У неё есть муж, но он так и остаётся мужем. Его характер безразличен здесь. Как безразличен он и самой Сьюзен. Про адаптацию она говорит. как о побеге. Она стыдиться её и ищет в жизни что-то, что могло бы удовлетворить её. Сьюзан, по сути, недовольна своей судьбой.
И вот, под конец фильма, сюжет делает резкий поворот…
С 24 по 27 ноября американский сценарист и драматург Роберт МакКи, автор знаменитой книги „История на миллион“, впервые проведет в Москве свою серию лекций по сценарному мастерству, которую он с успехом читает уже больше 15 лет... (...)
260.5 тыс., 
181.8 тыс., 
