Крупнейший промышленник Антонио Кано, слывший человеком властным, но замкнутым и скрытным, после автокатастрофы потерял память и способность двигаться. Поскольку только он знает код собственного сейфа и номера тайных счетов в швейцарском банке, где мертвым грузом осели миллионы, родные и близкие пытаются растормошить его «зависшее» сознание. Отец, жена, любовница, дети, друзья и даже слуги наперебой включаются в эту жутковатую игру, умело и весьма изощренно воскрешая в его памяти картины детства, юности и молодости…
«Пусть делают что угодно с моим телом, только не трогают мою голову!» — думает Антонио, постепенно восстанавливающий способность к движению, речь и память после аварии. Но именно голова Антонио интересует его семью — отца, жену, детей, поскольку там, в его голове, номера банковских счетов, тайны коммерческих переговоров, шифр от сейфа. Чтобы пробудить нужные воспоминания в этой «золотой» голове, семья под руководством отца, с помощью наемных «персонажей», медсестры, бывшей содержанки, разыгрывает перед Антонио сцены из его детства и символические картины. Цель отчасти абсурдных постановок — заставить Антонио играть прежнюю роль «железного» промышленника. Но спектакли пробуждают совсем другие воспоминания — воспоминания о радостях земных. И Антонио отчаянно защищается, чтобы не выдать то, что происходит у него в голове. «Пусть не трогают мою голову!» — говорит он.
В центре знаменитой картины Босха «Сад земных наслаждений» стоит фонтан, который Саура отождествляет в своем фильме с построенными позднее королевскими фонтанами Аранхуэса. Это иронический фон драмы. Фонтаны Аранхуэса ассоциируются не только с музыкой Альбениса, звучащей в фильме, но и с масштабной деятельностью, результат которой — минутное удовольствие. Известные слова: «Обошлись мне эти фонтаны в пять миллионов, а забавляли всего пять минут», — сказал Филипп V про аранхуэсские фонтаны. Похоже, именно 5 минут удовольствия и были сокровищем памяти Антонио, в прошлом — энергичного промышленника и дельца. И хотя сопоставление красоты Аранхуэса с уродством фабрики делает такое сравнение ироническим, очевидно, что автор говорит о тщете прежней жизни главного персонажа, о скоротечности земной радости.
Скрывающий — вплоть до попытки утопить жену — свои мысли Антонио не может не напомнить о главной героине бергмановской «Персоны». Бергмановская актриса не хочет играть, не хочет говорить. Фильм Сауры — это показанный нам театр в театре, персонажи фильма ставят свои спектакли, целью которых должен стать еще один театральный выход, самого Антонио. Зал и сцена постоянно обращаются друг в друга, напоминая, что и зал наполнен «персонами», что этимологически значит — «масками». Это любимый прием Сауры. Попутно мы видим, что отношения в семье наполнены отчужденностью и злостью. И это подводит нас к финальной сцене, где звучит, наконец, фраза, которую Антонио пытался сказать, как только начал говорить: «Пусть только не трогают мою голову!» — и где на инвалидных колясках в своеобразном танце двигаются все ближние Антонио.
