Ночью на дороге Роберт подобрал спасающуюся от погони девушку. Она страдает полной потерей памяти и помнит только свое имя — Элизабет. В тот же день ее вернули в клинику, где обитали такие же бедняги, забывающие даже номер своей палаты, едва оказавшись за ее пределами. А ночью тихие психи начинали испытывать страх, и под его воздействием готовы были делать очень страшные вещи. Не в силах выносить подобное, 2 девушки отваживаются на побег из клиники.
Всю свою жизнь Жан Роллен снимал кино о смерти. Пожалуй, трудно назвать в мире кино человека, более очарованного этим состоянием жизни (ведь смерть и жизнь — близнецы-братья, n`est-ce pas?), чем этот француз. Только не надо вспоминать Джорджа Ромеро — его мертвецы и мертвецы Роллена обитают в совершенно разных вселенных. И уж точно никто не романтизировал смерть столь искренне и беззастенчиво, как monsenieur Rollin. Совершенно неважно, кого вы увидите в его фильме: вампиров, зомби, призраков — все они будут гораздо живее живых персонажей (простите за невольную игру слов). И их любовь, страдания, ненависть и прочая, прочая, прочая… станут движущими чувствами, ведущими за собой мертвецов прочной путеводной нитью, которой живые, вынужденные ютиться в юдоли придуманной ими морали лишены априори. Мертвым мораль не нужна — они делают то, что хотят здесь и сейчас, не оглядываясь на прошлое и будущее…
Вот и героиня «Ночи гонимых» Элизабет держит в этом мире только внезапно обретенная любовь к случайно встреченному ей на пути своего бегства Роберу. Она не способна запомнить ни его имени, ни обстоятельств встречи, ни даже внешности — ее умирающий мозг не способен удержать в памяти ничего, кроме любви… И это смутное чувство удерживает ее на краю столь долго, как это только возможно в разлагающемся теле, попавшем вместе с другими несчастными под смертельное радиоактивное облучение. Роллен никогда не был особо оригинален в описании причин появления на свет безбожный своих мертвых героев: современная химия с радиацией еще и не на то способны, так что отстаньте, и просто смотрите кино. Пострадавшие содержатся под присмотром некоего доктора в таинственной башне, где медленно, но верно расчеловечиваются. Удержать жизнь в уже мертвых телах способна только любовь: плотская ли, духовная — не важно. Само собой, плотская пациентам безумной клинике доступней. Да и Роллен никогда не отказывал себе в удовольствии показать на экране лишнюю эротическую сцену… Но для мертвых (или, как в «La nuit des Traquées» — почти мертвых) секс — это способ удержать себя по эту сторону черты. Может быть, самый главный способ. Любовь мертвеца невозможна вне плоти — только так он может обрести подобие души…
Элизабет всеми силами пытается удержаться по эту сторону — она цепляется за своих соседок по азилуму Катрин и Веронику, она пытается вспомнить последнего живого, кого видела в этой жизни (не считая демонического доктора и его ассистентки), наконец, она убивает тех, кто пытается остановить ее на пути к возвращению к жизни. Убийство — еще один способ для мертвецов вернуться к жизни, столь трепетно романтизируемый Ролленом. Но все тщетно. Смерть всегда будет сильнее жизни… Единственное, что могут мертвые — это забрать с собой живых. И Жан Роллен как никто другой умел романтизировать этот уход. Причем, так, что я до сих пор искренне не понимаю, почему его имя не стало иконой для современных «готов» — какой уж там Тим Бёртон, не говоря уже о «Сумерках» или как там именуется это недоразумение.
Да, конечно, «Ночь гонимых» — это трэш, как и все, что снимал французский маэстро. Небрежная режиссура, примитивная актерская игра, кочующие из фильма в фильм архетипичные образы — две полу- или вовсе обнаженные девушки, невинно держащиеся за руки… Несчастные и смертельно опасные. Ау! Где вы там, «готичные» художники… Но умел месьё Роллен увлечь своими незатейливыми (чего уж там) картинами душу. Хотелось бы верить, что не в ад, вслед за своими героями…
Ох, пойду послушаю что-нибудь из Мортена Веланда или DRACONIAN какой… Глядишь, полегче станет.
Люди всегда будут платить двум видам граждан: тем кто их развлекает, и тем кто их пугает.
(Марк Аврелий)
Что может узнать об этой ленте пользователь Кинопоиска? Не много: рецензий нет, трейлера нет, похожие фильмы не указаны, рейтинг (невысокий) сформирован аж целым десятком зрителей. Все, что имеется — невразумительный постер да шесть строк описания. Можно ознакомиться с фильмографией режиссера, но не знаю кому по душе придутся его картины, на плакатах к которым сплошь полуобнаженные окровавленные вампирессы с впечатляющими клыками и еще более впечатляющими женскими прелестями. Жан Роллин умудрился поучаствовать даже в проекте Эммануэль. (Представляете, как высоко нужно ценить свой творческий дар, чтобы согласиться снимать «Эммануэль 6»?) Одно отрадно — вампиры в этом фильме присутствуют только в замечательной трешевой заставке студии Redemption. А дальше нам предстоит стать свидетелями экранного воплощения необычной смеси из человеческих страхов, грязи и любви.
Страхи
Не дай мне бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума.
(А. Пушкин)
Чего боится современный человек? Ну уж не вампиров, это точно. И вряд ли страшилок из теленовостей, вроде экономического кризиса или иранской ядерной программы. Зато человечество небезосновательно опасается творений рук своих. Кинематограф может представить эти опасения в форме анекдота, вроде восстания машин в Терминаторе или Матрице. Другим подходом будет снять кино о молчаливом и безликом восстании мирного атома. Страх обитателей города на Сене, эксплуатируемый Роллином в 1980 году, обернется шесть лет спустя паническим ужасом двухмилионного города на Днепре. А еще люди боятся анонимных, и от того кажущихся еще более всесильными, спецслужб: сегодня они тихонько читают твою электронную почту, а завтра, получив отмашку, снова начнут бросать ненужных обществу граждан в топки крематориев. И, конечно, помещенный в бренную плоть человек, обречен во веки веков бояться болезней, отвратительнейшую из которых назвал еще Александр Сергеевич Пушкин. А что может тронуть душу сильнее, чем юная, прекрасная и безнадежно больная девушка?
Почему на улицах роллиновго Парижа так мало машин и людей? Их выдавил из кадра страх!
Грязь
Но тренье глаз о тела себе
Подобных рождает грязь.
(И. Бродский)
Фильм с такой эмоциональной подложкой не вызывает у вас отвращения? Читайте дальше, все впереди.
Это кино не стоит смотреть с детьми. И дело даже не в мелькающих то и дело обнаженных женских телах. Никогда бы у меня не повернулся язык негативно отозваться о великолепном ню, пусть и появляющемся на экране без видимой связи с сюжетом. Другое дело — трешевая кровожадность Жана Роллина. Если казенная стерильность помещений небоскреба с зеркальными окнами, «Черной башни», в равной степени подходящих и медицинскому, и научному, и режимному учреждениям, символизирует все вышеописанные страхи, то брызги крови и мозга, насилующие эту стерильность, ничего не символизируют. Просто такова эстетика режиссера, и вы либо в состоянии ее вынести, либо нет. Но самое гадкое даже не это: кого удивишь обилием кетчупа в кадре и проломленным черепом из папье-маше? Настоящей мерзостью для меня является непоколебимость, с которой славная блондиночка стреляет в затылок охраннику на рецепшн (лишь для того, чтобы позвонить по телефону), исполнительность людей в белых халатах, умерщвляющих своих пациентов, словно усыпляющих больных животных, службистская деловитость офицеров в штатском, бросающих теплые еще тела в печь котельной. Призрак Дахау по-прежнему бродит по Европе?
Любовь
Хозяин этого дома мертв. Хозяин этого дома находится в том единственном месте, где оканчиваются все железнодорожные линии, в том месте, которое все, находящиеся под землей (где бы то ни было), называют Эндсвилл.
(Стивен Кинг)
Сентиментальный человек не может не заметить, что любовь, она всюду. В том, чтобы подобрать на дороге полусумасшедшую попутчицу, и в том, чтобы мчаться по первому ее зову сражаться с черными башнями. В том, чтобы кормить с ложечки товарища по несчастью и придумывать для него спасительную ложь. В том, чтобы кинуться под пули ради человека из неясного видения-воспоминания, и в копне рыжих волос, укрывающих железнодорожные рельсы.
Рельсы. Еще задолго до того, как они появятся в кадре, мы понимаем, что в этом мире серого бетона и черного стекла двое не таких людей могут направляться лишь туда, где, если верить королю Хоррора, все земные пути, не исключая железнодорожных, собственно и заканчиваются. Но не все так просто. Ведь любовь еще и в дрогнувшей руке убийцы, и в железнодорожном мостике, по которому можно идти, взявшись за руки. Хотя бы и в Эндсвилл.
Фильм сугубо эксплуататорский. Нас даже не пытаются очаровать гипотетическими художественными достоинствами картины, актерской игрой (здесь такие термины просто неприменимы). Вместо этого режиссер атакует зрителя с трех сторон, нанося удары по страхам, низменным желаниям и банальной сентиментальности. Но вся штука в том, что желаемый эффект таки достигается: фильм челюстями пираньи впивается в ваш мозг, даря неповторимые амбивалентные ощущения отвращения-очарования. «Ночь гонимых» — кино, которое вы будете помнить много дольше, чем любой самый-самый страшный ужастик в своей жизни.
P.S. Да, именно «Ночь гонимых», такой перевод звучит в самом фильме. Буквально с французского «ночь тех, кого загоняют во время охоты». И эта история действительно о них.
