Внезапно умирает король Дании. Его вдова, Гертруда, спешно вступает в брак с братом покойного мужа Клавдием, которого провозглашают новым королем. Принцу Гамлету является призрак и сообщает, что он предательски отравлен собственным братом.
В поначалу застенчивом и мечтательном юноше зреет жажда мести и ненависть к убийце отца, и жалость к обманутой матери, идущей на поводу у собственных чувств. В свою очередь, Клавдий также хочет смерти пасынка.
Это он! Тот самый Гамлет. Всем известный датский принц.
- А что вы читаете, милорд?
- Слова, слова, слова…
- А в чём там дело?
- Между кем и кем?!
- Да нет, что в книге?
- Клевета.
Думаю никому не надо доказывать, что «Гамлет» Шекспира входит золотой фонд не только английской, но и мировой литературы.
«Гамлет» — трагедия о человеке, который не смог перебороть себя, не смог уподобится невежеству и ужасу, царящему вокруг, не смог смириться. Это о человеке, который знал, что такое честь, дружба, любовь, сыновей долг не понаслышке и не из книг, он просто чувствовал это так остро, что порой это делало его безумным, одержимым и мешало ему жить. Как жаль, что мы, немые зрители финала, так и не услышим, чтобы он сказал, пока не началось дальнейшее молчанье..
Получить роль Гамлета — это не только величайшая честь, но и огромная ответственность, на которую не каждый согласиться. Лоуренс Оливье — идеальная кандидатура как на кресло режиссера, так и на главную роль. Думаю невозможно найти актёра, который бы лучше знал, понимал и чувствовал Шекспира как сэр Лоуренс. Его Гамлет — настоящий Гамлет, тот самый, которого мы находим, когда читаем книгу. При просмотре забываешь, что смотришь фильм. Ощущаешь себя участником действия, как будто вот он! здесь! перед тобой стоит и размышляет вслух о наболевшем.
Сказать, что Лоуренс Оливье играл Гамлета, я не могу, он жил им, он был им. Ни его жесты, ни повороты головы, ни движения, ни взгляды, ни интонации не были напыщенными и приторно наигранными, наоборот, всё было пронизано естественностью.
Из фильма запомнилась сцена с Офелией, находившейся в безумстве и распевавшей свои песни. Она выглядела такой отрешённой, чужой всему и беззащитной жертвой своего безумия, что вызывала искреннее сочувствие и сожаление. Призрак отца получился во истину пугающим и отталкивающим, хотя такого эффекта трудно было ожидать от постановки 1948 года.
Декорации не давили на восприятие. Полупустые серые залы заполнялись насыщенными диалогами и монологами принца. Режиссёр хотел сделать видеоряд цветным, но не нашёл на это средств. По мне оно и к лучшему. Ч/б фильмы создают совсем другую атмосферу, фокусируют внимание на главном, плюс у них какое-то свое очарование, их хочется смотреть снова и снова.
Таким образом, ч/б съёмки, хорошие декорации, великолепный актёрский состав, близость к оригиналу и минимум произвола — вот то, что делает эту экранизацию классикой.
Это не фильм, это что-то совсем иного рода, более близкое сердцу, более понятное разуму, более родное для души.
«Быть честным в наше время — быть единственным из десяти тысяч».Он им был.
А моей сестренке Фиби понравилось только, когда Гамлет гладит собаку по голове. Она сказала — как смешно, какая хорошая собака, и собака вправду была хорошая (с)
Интересно, можно ли сыграть Гамлета в отрыве от собственной личности, полностью? Вот как Оливье сыграл Ричарда Третьего. Или этот несвоевременный гуманист так или иначе потянет из актера личные черты, — просто потому, что написано все достаточно туманно, и… и.
Гамлет Оливье — Гамлет театральный. Все его существование — существовании на огромной сцене: там даже королевские хоромы избавлены от излишеств обстановки, там нужно говорить четко и громко, там нет места внутренним монологам, там принц не встанет и не уйдет молча, пока Клавдий провозглашает свою первую речь. Нет, он досидит до конца, молча глядя в пол, и не обратит внимания на Гертруду, покуда она не обнимет его, а после будет говорить раздельно и холодно, — так холодно и так раздельно, как только способен на то актерский талант сэра Лоуренса.
На «to be or not to be» он не повернется спиной к зрителям, нет, ему это вообще позволительно в исключительных случаях. И — именно его «King… Father!» запомнилось мне больше всего.
Я не хочу проводить сравнений с сами-знаете-кем. Я видела и его, я прониклась и им, но — здесь это ни к чему. Сравнение двух гениев всегда заканчивается ничем.
Джин Симмонс (которая в жизни, к слову, брюнетка, и вообще похожа на Жаклин Кеннеди) впервые прояснила для меня, как в не-печатном варианте должны звучать те четырехстрочные песни Офелии. Очень красиво, на самом деле. И еще у неё удивительная… пластика, что ли. Так мне, по крайней мере, упорно казалось при просмотре той их первой сцены с Полонием и Лаэртом (привет, Холден!).
Призрак Короля действительно страшен. Черно-белость, случившаяся только от недостатка материальной составляющей, создала удивительно правильную атмосферу. И сам формат фильма-спектакля, когда происходящее на экране представляет собой расширенную до невероятных размеров сцену — по-видимому, насколько персонально-любим и предпочтителен, что об этом и говорить излишне.
Вот, как будто главная часть мыслей, связанных с.
«… будь он в живых, он стал бы королем / Заслуженно /.. .cкомандуйте дать залп».
«Это трагедия о человеке, который не мог примириться со своим разумом» (с)
Огромные холодные стены средневекового замка. Сильные завывания ветра, напоминающие о таинственном потустороннем мире. Воздух пропитан напряжением, злобой, чувством того, что самые близкие — предатели. А в голове вечный вопрос: «Быть или не быть?».
Идею такого фильма надо читать между строк и никак иначе. Она не лежит на поверхности, как в современных оскаровских голливудских фильмах, хотя в самом начале фильма есть подсказка. Это трагедия о человеке, который не сумел примириться со своим разумом. Пожалуй, для того, чтобы действительно понять эту мысль, стоит прочитать оригинал (что я и собираюсь теперь сделать). Месть, убийства, причинение как моральной боли близким — всё это должно согласоваться с тем, что говорит разум. Иначе: «Это были не действия Гамлета. Они совершались безумством».
Сюжет необычный, и, для того чтобы понять все хитросплетения непростых отношений героев, нужно погрузиться в атмосферу того столетия, понять все их нравы. А уж для этого, опять же, стоит обратиться к великому Шекспиру.
Актёрская игра не впечатлила. Совсем. Более-менее неплохо сыграл Лоуренс Оливье, хотя было видно, что он намного старше своего героя. Режиссёрская работа, правда, очень хорошо сделана.
Самая известная из пьес Шекспира. Образ Гамлета — это мечта любого актёра, сыграть её на сцене или в кино — это всё равно, что сыграть Христа. Многие брались за эту оказавшуюся многим непосильную задачу — и кто-то с треском проваливался, а кто-то создавал образы, настолько пронзительные, что другие в этой же роли смотрелись мягко говоря слабовато.
Так вышло, что эту постановку я посмотрела раньше нашей — и пьеса, которую мы должны были проходить в школе, но так до неё и не добрались из-за того, что учительница предпочла давать нам материал по нашей, а не зарубежной литературе, я прочитала самостоятельно уже после просмотра данного фильма. Не могу сказать, что книга мне понравилась больше, чем кино — а может всё дело в том, что пьесу надо именно СМОТРЕТЬ, а не ЧИТАТЬ?
А теперь перейду непосредственно к фильму. Кто-то считает, что Оливье сделал то ли фильм-спектакль, то ли вообще непонятно что, что снять можно было бы и получше, что спецэффектов маловато — а теперь посмотрите на год выпуска картины — 1948. Оливье хотел снять цветной фильм — но ему не выделили для этого денег, о чём он весьма переживал. Что касается самого его образа — считая себя некрасивым, он почему-то решил, что раз датчанин, то обязательно блондин — к слову сказать, светлая шевелюра ему весьма идёт. И хоть и невооружённым взглядом видно, что юному принцу уже далеко за 30 — в конце-концов это было время, когда возраст на экране очень часто не соответствовал возрасту персонажа, более того — всего за три года до съёмок закончилась война, что тоже, несомненно, наложило свой отпечаток. И ещё — разве не справился Оливье со своей ролью? Справился, и ещё как — по крайней мере я лучшего Гамлета ещё не видела, даже Смоктуновский и то проигрывает ему, причём весьма значительно.
Что касается других персонажей — единственная, кто смотрится слабовато, это Джин Симмонс в роли Офелии. Может быть режиссёру действительно стоило снять в этой роли Вивьен Ли, как она хотела и обиделась, когда ей предпочли молоденькую актрису? Но может быть в этом и был хитрый ход Оливье — чтобы никто не смог затмить его? Даже если и так, то картина нисколько не проиграла в том, что он переигрывает всех своих партнёров по фильму.
Самый поражающий воображение момент выпадает на самое начало — появление призрака покойного короля, возможно, будь плёнка цветной, это выглядело бы несколько по другому, но в чёрно-белом варианте это действительно жутковатое зрелище. Частые переходы камеры по ступеням и коридорам из комнаты в комнату словно соединяют в единое разные эпизоды пьесы, здесь почти нет скачков, зритель будто проходит по замку, заглядывает в другую комнату — и его глазам предстаёт следующая часть повествования. Оператор, как и монтажёр, постарались на славу — нет ни одного пустого момента, не хочется выкинуть ни одной минуты этого двух с половиной часового повествования.
10 из 10
P.S. Быть или не быть следующей подобного рода постановке, где воедино смешались театр и кино? Пока что все другие режиссёры показывали именно кино, но как трудно поставить фильм на сцене, так же трудно снять спектакль так, как он должен быть, как, вероятно, задумывался автором. Единственная, кто может соперничать с британской постановкой, это наша и кто-то отдаёт предпочтение одной, кто-то другой. Мои симпатии, пусть это не совсем патриотично, на стороне англичан
Сложно не сравнивать этого «Гамлета» с позднейшим нашим фильмом, шедевром Козинцева. Да, видно, что наш фильм создавался под влиянием и этой постановки в том числе, некоторые сцены подобны, да и Смоктуновский внешне похож на Оливье, но если Козинцев снял фильм, то Оливье — что-то вроде телеспектакля, как можно более полную версию Шекспировской пьесы для кино, переложил литературное произведение на пленку… и, по-моему, он несколько этим увлекся в ущерб искусству.
Нет, режиссерская трактовка тут присутствует, потому что Гамлета нельзя не трактовать, не получится при всем желании. Для начала Оливье решает, что Гамлет — человек абсолютно здоровый психически. Узнав о том, что дядя узурпировал трон, он решает мстить… узнав о том, что дядя хочет его смерти, он пытается спасти себе жизнь. Никакого безумия. Линия с Гильденстерном и Розенкранцем убрана, видимо, чтобы не портить образ принца чрезмерной жестокостью к друзьям, которые, в общем, всего лишь присматривали за ним по просьбе его родственников. А может, потому, что хоть что-то выкинуть было надо, и так фильм получился невыносимо длинным.
Скажем так, Оливье идет самым логичным путем, трактуя пьесу наиболее напрашивающимся способом из возможных. В его изложении Гамлет подслушивал, как Полоний предлагал использовать Офелию, как провокатора — то есть его излишняя жестокость к девушке оправдана самым прямым образом, он знает об ее «предательстве». Также, королева по его трактовке, кажется, догадалась об отравленном вине и пила его «во искупленье». Горацио остается лучшим и вернейшим другом принца, хотя умереть вслед за ним и тут не выражает прямого желания. Все прямо по тексту.
И это иногда удручает. Фильм длинный, но наполнение не всегда оправдывает продолжительность. При всей моей любви к пьесе, в ней много кусков довольно проходных… вернее, не так. Кусков, которые становятся проходными при той или иной трактовке. А тут, такое впечатление, Оливье старался сохранить все, как можно больше всего, но бессистемно. Он взял первую сцену со стражей, но не взял последнюю с Фортинбрасом, а ведь обе они из, так сказать, социального компонента пьесы. Он оставил Горацио в полном объеме, но выкинул Розенкранца с Гильденстерном, а ведь они — из личностного компонента и призваны раскрывать образ Гамлета (скажи мне, кто твой друг…) И так далее.
То, что он добавил от себя — несмело. Кинжалом поиграть на скале, да Офелию с отцом подслушать… это ведь ничего не меняет. Кстати, Офелия… опять самая простая трактовка из возможных. Безумие ее весьма буднично, и сама она — обычная девушка. Наша Вертинская — образ куда более пронзительный.
И вобще — все более-менее ровненько. Эмоциональный цвет фильма — благородно-серый. Ни черного отчаяния, ни бури контрастов. Для такой длинной ленты это — большой риск.
Не очень понятны и «спецэффекты» с фокусировкой камеры во время явления Призрака… больше нигде никаких операторских вывертов не замечается. А, нет, был еще какой-то жутковатый в своей топорности трюк с очень крупным планом на макушке Гамлета, перешедшим в общий план волнующегося моря.
Это очень добротно поставленная пьеса Шекспира. С прекрасными декорациями, хорошими актерами, почти без сокращений и без всяких новшеств. Вот разве что не в театре. А фильма в ленте почти нет. Весь мир — театр, а не кинотеатр.
