Главные герои фильма — два охотника за головами. Первый из них всегда молчит и ему дали прозвище Молчание, а второй, Локо, наоборот очень разговорчив и необычайно жесток. Ему ничего не стоит убить женщину или ребенка, не говоря уже о мужчинах. Оба они оказываются в городке Сноу Хилл, который окружают горы и снега. Локо охотится за преступниками, прячущимися в этих горах. Однажды жена одного из убитых им людей обращается к Молчанию и просит его отомстить… Вся оставшаяся часть фильма будет отдана на показ дуэли между двумя матерыми охотниками за головами…
«Великое молчание» — кино после которого хочется признать человеческий язык неконвенциональным и лучшей рецензией на этот фильм мог бы стать чистый белый лист бумаги. Но Серджио Корбуччи выводит тушью на нем героев, пунктиром брызг проводит им маршруты, заставляет двигаться, стрелять, говорить, заливаться алой краской крови. И все для того, чтобы по точкам приведя в одну, заставить забиться в агонии на морозном воздухе.
Уверенной рукой каллиграфа, он сменяет обычные для вестернов локации теплых, песочных цветов, на мерзлую, покрытую снегом пустыню. Таким образом, сразу давая понять, что если примерно в это же время, другой Серджио [Леоне] переосмысливал мифологию американских вестернов или фильмы Куросавы, чеканя из этого сплава героев и сюжеты новой, почти метафизической, сущности. То Корбуччи деконструирует уже сами спаггети-вестерны и в том числе кино самого Леоне, доведя «ковбойский жанр» практически до масштабов греческой трагедии. И в этом отношении здешняя мифология более чем интересна.
«Скорее ад замерзнет», как говорят о самой маловероятной из возможностей, хотя повседневная действительность вроде бы должна убеждать в обратном. Если и есть где-то ад, то это скорее всем знакомый холод равнодушия, нежели котлы со сковородками. Корбуччи в этом отношении описывает идеальную преисподнюю — безжалостный и циничный мир охотников за головами. «Взять живым или мертвым», вгрызться голодной собакой в награду, причем, как понимаете, убивать гораздо рациональней, нежели возиться с живым. Сезон открыт, каждый за себя, а кто-то против всех. Чтобы жить в этом заброшенном, самодостаточном, заселенном такими же самодостаточными и самоставленными людьми, мире нужно быть хладнокровным, быстрым, по возможности — не мертвым и никогда не просить о милосердии. Люди тут так же холодны, как земля их породившая, жизнь продается за умеренную цену и даже любовь никого не спасет в таком мире. Не спасает потому, что там нет места Богу, а обычно немногословный главный герой, предпочитающий речи выстрелы, тут вовсе — немой, и носит отдающую проблематикой фильмов Бергмана, кличку — Молчание. Его антагонист, напротив, словоохотлив, только говорит сугубо в своих интересах и часто неправду. Но, несмотря на это, и то, что его играет самый известный из «одержимых» мирового кино — Клаус Кински, из-за отсутствия на бывших индейских территориях фигуры христианского Бога, не видится в этом герое «отец-лжи» и местного Люцифера. Имя, намекающее на известного трикстера из языческого скандинавского пантеона, позволяет предположить в нем скорее часть какой-то более древней, витальной силы правящей в этих краях.
Подкидывайте жизнь как монету. Аверс и реверс — миром правит случай, но в итоге исход один. «Все согласно закону». За границами этого мира либо игрок с колодой крапленых карт, либо тот, кто вечно молчит. Все герои обведены по страницам сценария, круговорот снежинок покроет следы и невинных, и виноватых. Побеждают падальщики. Ставки сделаны — ставок больше нет. И только молчание, как ответ на какой-то не вербализируемый вопрос.
Фильм — настоящий шедевр. Не только один из лучших вестернов за их сотню с лишним лет существования, но один из лучших кин вообще. Я просто не уверен, что могу передать хоть каплю крутости. В топ-10, это точно.
Начать с отличной съёмочной группы — здесь в режиссёрах Серджо Корбуччи, талантливый и бесконечно многосторонний человек. Он вполне мог бы стоять на одной ступени с Леоне, но его проекты совершенно разношёрстны. Достаточно сказать, что у этого человека в активе сам Джанго. Ну, и множество удивительных детских комедий с неразлучной парочкой Хилл-Спенсер. Удивительно, как этот режиссёр снимает полностью противоположные жанры и выходит победителем.
Актёрский ансамбль тоже не сдаёт — достаточно увидеть в титрах или на постере имя Кински, чтобы понять — смотреть надо обязательно. Этот безумный взгляд и взъерошенный вид актёра играет за него, достаточно просто появиться на экране, чтобы сложить определённый образ. Но Кински ещё и даровит, так что то, что он творит в роли, не поддаётся описанию. Ему действительно веришь. Его Локо — живой человек. Не образ, как это зачастую бывает в вестернах. Хорош так же и Вульф. Особенно если учесть, что одновременно с этим фильмом он снимался в «Бог простит — я нет». И там, и там он играл одну и ту же по сути роль. Но он в ней чертовски хорош. Чёрные сальные шуточки, уверенность в своих поступках, нелогичные для киноэкрана, но логичные для реальности действия… Вы вообще давно видели в фильмах действительно неподкупного персонажа-законника? При этом не главного героя? Который этим не кичиться, эта неподкупность вовсе не главая его черта. Не думаю, что вообще таких видели.
Жан-Луи Трентьян тоже не разочаровывает. Хоть его лишили текста и голоса, он всё равно неплохо уживается в образе и даже почти не копирует Иствуда. Впрочем, если и копирует, то режиссёр разрушает опять-таки стереотипы неожиданными эпизодами.
Собственно, в неожиданности весь цимес. Посмотрев этот фильм, вы будете ещё долго слушать волшебную музыку Морриконне и смотреть на титры. И воцарится великое Молчание. Вы никогда не предугадаете, чем закончится картина. Это невозможно. Потому что это — вразрез со всем опытом кино. По крайней мере, мне так показалось. Ну не видел я ничего подобного раньше, я безграмотен.
Фильм производит сильное впечатление и актёрами, и сюжетными поворотами. Но самый главный его калибр — это, несомненно, атмосфера. Это волшебный мир Зимы. Городок СноуХилл, его окрестности, засыпанные снегом, замерший мир… Обожаю зимние боевики. Так красиво на снеге пестрит кровь… А тут ещё и гениальный, как обычно, саундтрек Морриконе — какая там к чертям Нарния?! Вот Зимняя Сказочная страна! Мир, в котором холодно на улице, в горах, в домах, не горячит даже виски… И все герои — хладнокровны. Один из них даже прочитает монолог о холоднйо крови, это необыкновенно красиво звучит.
А один из любимейших эпизодов — это когда Локо возвращается в город. В течении минуты он пересекает снежную равнину на коне. Это так волшебно, что не хочется, чтобы оно кончалось. Здесь Корбуччи угадал на сто процентов — ведь главная фишка вестерна именно медитативность, сюрреализм. Вспомните Крота — вот оно, вот суть вестерна! Здесь знойные прерии с дрожащим воздухом заменены на искрящиеся снежные равнины. И тоже царит Великое Молчание. Медитативность… Картина полностью покоряет разум. Такое же ощущение я испытывал при просмотре Людоеда. Однако там я этого ждал — всё-таки фильм был так задуман. А здесь это было неожиданно.
И в этой волшебной сказке перед нами развёртываются страшные картины из жизни СноуХилла. Отстреленные пальцы, мать, с брызгами крови родного сына на её щеках, обожённые лицо и рука… любая смерть — кровь, это нетипично для вестерна. Обычно они не такие жестокие (я не считаю Пекинпу и Олтмана, я говорю о старой школе). Кровь, чёрт возьми, на белом снегу.
Симфония, а не фильм. Атмосфера, актёры, удивительный сюжет — как по мне, так картина просто выламывается из перечня всех фильмов. И не в последнюю очередь тем, что от неё такого просто не ждёшь.
И не надо ждать. Надо просто смотреть и слушать Великое молчание…
«Зимний» спагетти-вестерн Серджио Корбуччи «Великое безмолвие» словно сошел со страниц «аляскинских» рассказов Джека Лондона. Заснеженные холмы, погруженные в спячку деревья, пронизывающий до самых костей ветер, мягкая поступь проваливающихся в сугробы лошадиных копыт, равнодушное эхо выстрелов в горах, безысходность, присыпанная снегом тишина и смерть. Ни в одном другом вестерне смерть не была настолько красива, жестока и … естественна. Оттеняя промерзающую насквозь атмосферу фильма. Растапливаясь лишь на короткий миг вспышкой ненависти, глотком виски, отчаянием страсти, яростной перестрелкой. Кристаллизуясь алыми снежинками крови на морозном насте. Становясь символом тепла самой жизни, закапсулированной в вечности.
«Великое безмолвие» — это кинодуэль. Двух лучших наемных убийц, двух вдохновенно сыгранных персонажей, двух талантливых актеров, двух мужчин.
Жан Луи Трентиньян (Молчун) - один из трепетно любимых актеров европейского кино, впервые поразил меня мучительным нервом скрытого страдания в великолепном «Конформисте» Бертолуччи, по-французски легко очаровал в «Мужчине и женщине» Лелуша, перехватил дыхание проникновенным монологом своего персонажа в картине «Три цвета: красное» Кеслевского. В фильме Корбуччи Трентиньян осознанно шел на риск радикального актерского перевоплощения. Брутальный типаж его героя напоминает привычный интеллигентный образ актера лишь тем, как гениально он умеет молчать в кадре. Колючий взгляд, небритая щетина, надвинутая на брови шляпа, застывшая в напряженном ожидании поза, аккуратная манера выхватывать кольт и хладнокровно забирать жизни врагов — в какой-то момент просмотра картины я полностью забыла о Трентиньяне, видя в нем исключительно его безмолвный персонаж. И вдруг эпизод в заснеженной хижине выдал актера с головой: заставить своих партнерш по съемочной площадке так восхитительно излучать чувственность в кадре умеет только Жан-Луи Трентиньян. Взглядом, кончиками пальцев, бережным прикосновением к коже, аурой властно сдерживаемого мужского желания… Женское тело в его музыкальных руках превращается в изящную кремонскую скрипку мастеров дома Амати. Актер на несколько минут подарил контрастную всему фильму сцену — нежнейший сенсорный аккорд, сравниться с которым по красоте может лишь звучащая здесь же композиция великого Морриконе «Invito All Amore».
Клаус Кински (Локо) в одном из интервью признавался: «Я уничтожаю себя в каждой роли». Настолько непозволительно часто Кински эксплуатировал свой талант воплощения на экране патологического образа маниакального убийцы, что на подсознательном уровне зрительского восприятия он практически неразрывно сросся со своими персонажами. В «Великом безмолвии» актер не изменил себе — смотреть в глаза-льдинки его героя было так же жутко, как без риска для жизни заглядывать в пропасть горного каньона. Коварный, двуличный и язвительный, не только транскрипционно, но и архетипично напоминающий древнескандинавского бога обмана Локи. Смерть как забавная игра: держать на мушке чью то жизнь, сначала сделать вид, что даришь ее, а затем с циничной улыбкой отнять — от его персонажа бросало в дрожь. Очень редко можно увидеть на экране настолько «чистокровного» мерзавца без малейшей примеси обаяния, без какого бы то ни было намека на рефлексию собственных поступков. Почти мистическая роль злого гения затерянного в горах городка Сноухилл прочно закрепила за актером амплуа одного из ярчайших синема-негодяев своей эпохи.
Природа неотразимого очарования феномена под названием «вестерн» — в подкупающей элементарности и отсутствии полутонов. Все просто и очень честно: поступки красноречивее слов, дружба проверяется тестом на предательство, месть благородна, любовь взаимна и коротка, а смерть ревниво держит на чутком прицеле твою жизнь. Цивилизация с ее запутанными законами, привычным обманом чувств и лицемерными условностями презрительно вышвыривается наружу — за рамки просмотра кинокартин этой категории. «Быть или казаться?» — почти гамлетовский вопрос подлинности или фальши изнанки зрительского «я» вестерн решает огнестрельно быстро: либо ты любишь вестерны — либо нет.
Своей картиной 1968 года «Il Grande Silenzio» итальянский режиссер бросил вызов не только иконе стиля — Леоне, но и целой плеяде других мэтров, творчески трансформируя целый ряд стереотипов этого жанра. Не часто бывает, чтобы действие от противоположного, режиссерское упрямство вразрез общепринятым канонам выливалось в нечто оригинальное и самобытное, умудрившись сохранить при этом уникальную суть самого явления «вестерн». Серджио Корбуччи в этой бескомпромиссной кинематографической дуэли за зрительские сердца честно и по праву отвоевал почетное место под солнцем в платиновой коллекции вестернов с NNN-пометкой на обложке: «нетленно, незабываемо и — нестираемо с жесткого диска».
Некоторые знатоки кинематографа утверждают, что фильмы Серджио Леоне о Диком Западе следует считать не вестернами, а своего рода «антивестернами». Не знаю, не знаю. По сравнению с фильмом Корбуччи творения Леоне — самые что ни на есть «старые, добрые фильмы о благородных ковбоях» ничем не противоречащие основным канонам этого почтенного жанра. А вот «Великое молчание» (в режиссёрской версии) — это и есть самый настоящий «антивестерн». Суровый и жестокий фильм о том каким на самом деле был Дикий Запад, и о тех, кто в реальности выживал в нём. Ну и какие методы при этом использовал.
А с точки зрения искусства противостояние героев Клауса Кински и Жана Луи Трентеньяна — это поединок реализма с идеализмом и романтизмом. Последний благородный герой против жизненного мерзавца не останавливающегося ни перед чем, чтобы скопить деньжат на безбедную старость. Никаких иллюзий, никакой высшей справедливости, никакой морали и кодекса чести. Там где ставка жизнь — дозволено всё. Потому что это — жизнь.
После захлебывающего восторга «долларовой трилогии» Серджио Леоне с предвкушением взялся за этот фильм. И испытал сильное разочарование. Итак по пунктам.
Скучный и примитивный сюжет. Нет обязательного для жанра динамизма. Неубедительно и насилие, и слезы, и ярко красный кетчуп, призванный подчеркнуть хлещущую артериальную кровь. Совершенно не харизматичный молчаливый главный герой. Наивно показанный флэшбек, не вызывающий эмоций. Поверхностные образы всех персонажей, за исключением героя обаятельного Кински с его огромными глазищами, который тянет на себе всю постановку.
Далее. Неубедительная музыка. Слабая операторская работа. Например, в некоторых местах ракурсы всадников с обрезанными ногами лошадей, пересветы, призванные подчеркивать белизну гор, просто ослепляют и раздражают. Очень много крупных планов без сюжетной надобности и т. п.
Постоянный вой ветра, призванный подчеркнуть атмосферу великого белого безмолвия, в конце просто выводит из себя. Фильм холодный и безмолвный во всех смыслах.
Если вы любитель вестернов — смотрите «безмолвие» и убедитесь, что в то время лучше Леоне никто не снимал вестернов. Имея в распоряжении многих звезд того времени и великого маэстро Морриконе, режиссер сподобился лишь на такое довольно примитивное криминальное кино. Увы, Корбуччи.
Сразу скажу: это неординарный фильм. Даже среди спагетти-вестернов. Во-первых, необычно место действия — заснеженный городок Сноухилл. Время действия — середина зимы, что, мягко говоря, нехарактерно для данного жанра. Впрочем, неамериканский вестерн никогда не был связан какими-то клише.
Во-вторых, главный герой. Герой Клинта Иствуда, конечно, немногословен — в «Великом молчании» протагонист ВООБЩЕ не разговаривает. Причина объясняется в фильме. Не сказать, чтобы это был мощный сюжетный ход — ввести такого персонажа. На пользу фильму это не пошло. Герой харизматичен не больше, чем любой актёр из массовки. Впрочем, искупает всё Клаус Кински — эпизоды с его участием смотрятся на ура и вполне могут окупить потраченное на просмотр время. В его исполнении Локо — очень убедительный гнус.
В остальном — фильм радует глаз красивыми заснеженными пейзажами… и сценами насилия. Большое впечатление оставляет кровь, стекающая по щеке обезумевшей от горя матери, у которой только что на глазах застрелили сына. Или вид отстреленного большого пальца руки.
Резюме: фильм хорош, местами даже очень хорош. Увы, режиссёру не удаётся поддержать динамизм на протяжении всего фильма. Если вы, как и я, без ума от фильмов Леоне — вам стоит посмотреть «Молчание» только ради сравнения. Если вам по душе «Джанго» — тем более.
