Париж. 1942. Робер Кляйн, эльзасец по происхождению, католик по воспитанию, несмотря на немецкую оккупацию, вполне преуспевает, скупая по дешевке у евреев произведения искусства, мебель. Но вся его жизнь резко меняется, когда он получает по почте газету, предназначенную для евреев, и обнаруживает, что у него есть двойник…
Темы двойника и чуждости для человеческой индивидуальности ирреального и абсурдного окружающего мира, своего рода «разорванности сознания», метафизического несоответствия души и тела, в которое она заключена, — постоянные мотивы творчества английского режиссёра Джозефа Лоузи, американца по происхождению. Но и в ряде серьёзных ролей французского актёра Алена Делона («На ярком солнце», «Рокко и его братья», «Затмение», «Самурай», новелла «Уильям Уилсон» в киноальманахе «Три шага в бреду», «Первая ночь покоя») тоже проявляется двойственность натуры его персонажей. Они как бы не равны самим себе, вроде находятся здесь и сейчас — и одновременно кажется, что озабочены поисками чего-то непостижимого. Герои словно засланы в мир даже без знания собственного истинного предназначения.(... читать всё)
Я жив, значит, я выбираю. Я выбираю, значит, я жив.
(Вольная интерпретация Жан-Поля Сартра).
Прежде чем пойдёт речь о фильме, за создание которого Джозеф Лоузи получил заслуженный «Сезар», хочется сказать несколько слов о затронутом в картине вопросе. Холокост — одна из ужасных страниц в истории фашизма, является темой, которую историки смакуют во всех деталях и которую многие предпочитают стыдливо замалчивать в приватных разговорах. Произведения на эту тему являются тяжёлыми для восприятия и понимания. Британец по национальности, коммунист по убеждениям, Джозеф Лоузи сумел показать холокост в очень многогранном, достоверном, глубоком изображении. За что и получил заслуженного «Сезара» — высшую кинематографическую награду Франции.
Оккупированный Париж, 1942 год. Красавец и богач Робер Кляйн скупает у бедствующих евреев антиквариат, по дешёвке. Евреи страдают. Робер пирует во время чумы. Он пытается вынести себе жалкое оправдание в процессе разговора со своим клиентом:
«- Я бы не покупал, если б не обстановка в стране.
- Так и не покупайте».
Хотя, нет. Начать следовало не с этого. Фильм открывается жутковатой сценой: врач осматривает женщину, выясняя, к какой расе она принадлежит. И такое ощущение, что это осмотр не человека, а рабочего скота… Осмотр зубов, измерение черепа… Это — некий пролог к тому, о чём пойдёт речь в фильме. Некая демонстрация зрителю того, чем же был геноцид евреев. Начиная, что называется, от печки.
А Робер Кляйн — богач, беспечно живущий в оккупированной столице, имеющий жену, много любовниц, дом — полную чашу и блаженное удовлетворение всей жизнью. Однако случается странное: под его дверь подбрасывают газету, распространяемую по подписке для евреев. И главного героя начинает съедать любопытство. Он выясняет, что есть его полный тёзка, для которого та газета и предназначалась. С этого момента зрителя будет преследовать неотступный вопрос: почему? Зачем? Имя не редкое, фамилия тоже… Ну выяснил, что есть у тебя двойник и вышла ошибка, так выкинь газету и забудь о случившемся. Но Робера Кляйна тянет к его двойнику, как магнитом, и он пускается в его поиски…
Казалось бы, всем понятно, что холокост — одно из чернейших пятен на истории. Может ли абсолютное зло иметь оттенки? Есть ли оттенки у фашизма? Есть ли оттенки у оккупированного Парижа? Имеет ли какие-то тона холокост? Можно ли в каких-то красках накидать портрет человека, который с ходу обвинил незнакомого ему еврея во всех смертных грехах? Фильм «Месье Кляйн» выдержан в очень холодных тонах. Эти тона холодны, как холоден сам оккупированный город в зимнее время. Так же хладнокровен и месье Кляйн, движущийся по наклонной плоскости к неизбежному.
Самым интересным в этом фильме является то, что он лишён какого-либо посыла. Он содержит, казалось бы, сухую констатацию фактов. «Месье Кляйн» наполнен длиннотами, филигранной игрой с подтекстом и смыслами, но мы видим только героев, совершающих те или иные поступки. И что характерно, никто из них не положителен. И режиссёр не пытается вызвать симпатию зрителя ни к кому из персонажей. Ни симпатию, ни жалость. Он просто сухо преподносит нам историю любопытного обывателя, которому, казалось бы, чего-то не хватает в его невозможно благополучной жизни.
На мой взгляд — это фильму в плюс. Режиссёр не лезет зрителю в душу и не дёргает его за рукав, пытаясь донести до него своё видение смысла и заодно заставить согласиться. Он предоставляет возможность подумать. Что же, подумать есть над чем.
Из художественных достоинств фильма, кроме потрясающей гаммы холодных цветов, можно выделить уже упомянутую выше игру с подтекстом. Сцена: месье Кляйн на аукционе, публике предлагают купить гобелен, на котором изображён стервятник. Стервятник с пронзённым сердцем, продолжающий лететь. Не намёк ли это на самого главного героя, который, даже когда станет ясно, что следует остановиться, продолжит путь? Он говорит своей спутнице: «Этот гобелен приносит несчастье». Но он закрывает глаза на то, что принесёт несчастье ему. Или нет? Здесь тотальное разделение появляющихся мыслей на два лагеря. Первое — действительно ничего не доходило до бедняги, которого в ненужный момент обуяло любопытство. Второе — а может, как раз всё понял с самого начала? И шёл сознательно?
А вот сцена в замке, где он разговаривает с женщиной Флоранс, знающей его двойника. Флоранс называет Робера стервятником. Как ещё назвать человека, который наживается на нищете людей, у которых нет выбора? Да, стервятник и в Африке стервятник.
Характерно, что второй Кляйн так и не появится в фильме. Мы его не увидим. Разве что во время провокации, где месье Кляйна якобы просят к телефону. Кого увидит друг Робера Пьер, кинув взгляд? Это происходит слишком быстро, чтобы можно было понять, реальный ли это двойник Робера или то было зеркало? Однако факт есть факт — второй Кляйн является живым человеком, евреем, и он неотступно следует по пятам за главным героем.
Как издевательская насмешка, звучит исполнение «Интернационала» в роскошной гостиной Кляйна, куда пришли полицейские, дабы наложить арест на имущество…
И конечно же, основное двойное дно картины — это коронный вопрос: «Почему?» Каждый зритель начнёт после просмотра ломать голову — для чего? Зачем? Ну что в самом деле дёрнуло месье Кляйна в недобрый час пуститься на поиски своего двойника? Герой Делона сам даёт ответ — любопытство. То самое любопытство, которое сгубило кошку. Однако финальные кадры картины, которые по причине общей насыщенности фильма длиннотами кажутся вдвое длинней, дают очередной ход зрительским размышлениям.
К Роберу привязывается собака газетчика. И когда на его имя уже готовы фальшивые документы, Робер просит одновременно двух людей позаботиться о ней. Что это? Не втесавшееся ли в душу бессердечного дельца желание хоть раз в жизни помочь только одному живому существу?
К самому концу любопытство месье Кляйна оказывается исчерпано до конца. У главного героя на руках фальшивые документы. Но что, что мешает ему пустить их в дело?
Последние семь минут картины — это глубоко продуманная игра на нервах зрителя. От финальных сцен просто рвётся сердце. Джозеф Лоузи показал в начале фильма, что такое холокост. Покажет он это и в конце.
Какими бы ни были мотивы главного героя, но он берёт на себя чужую жизнь. Почему же? Из-за того, что надоела своя? Или из-за чувства раскаяния перед обобранными евреями? Или просто из-за тупого желания «пожить взаймы»? Непонятно. Лоузи не даёт единого толкования ничему в фильме. Холокост показан в картине настолько многогранно, что удивляешься, как можно посредством подтекстов, двойных доньев, метафор и игры со смыслом, в виде аллегорической притчи так много сказать о геноциде евреев. Сказать практически всё…
Не часто Делона можно увидеть не только в захватывающем, динамичном, но и столь серьезном фильме. Фильм, снятый по сценарию Коста-Гавраса с бюджетом всего в $3,5 млн, американцем по происхождению Лоузи, который уже работал с Аленом Делоном в «Убийстве Троцкого» в 1972-ом, получил премию «Сезар».
Фильм погружает нас в атмосферу мира Кафки. Кто есть месье Кляйн? Может быть, он богатый французский скупщик, наживающийся на бегущих от фашистского режима евреев, от унизительных процедур врачей использующих евгеническую практику и волею судеб попавший сам под подозрение? Он не бежит от своего двойника. Он сам стремится встречи с ним. А может быть, и не было никакого двойника?
В оккупированном фашистами Париже января 1942 года Робер Кляйн, преуспевающий торговец антиквариатом, как ни в чём ни бывало продолжает наслаждаться плодами жизни. Оно, конечно, неспокойно теперь — вся эта раздражающая суета, связанная с депортацией еврейского населения, засилье вездесущих соглядатаев, комендантские часы, и так далее, но от всего этого можно отгородиться плотными ставнями, грамофоном, либо предаться плотским утехам с красоткой-сожительницей. Роберу даже на руку сложившаяся ситуация: евреи теперь вынуждены распродавать фамильное имущество, и от клиентов просто нет отбоя — таким образом бизнес мсье Кляйна процветает. Человек, лишённый гражданской совести — он не морщась занижает цены на приносимые ему старинные живописные полотна: в конце концов, чей-то там геноцид — НЕ ЕГО проблема. Но однажды судьба сделает так, что мир уйдёт у Робера Кляйна из-под ног. Окончательно и бесповоротно.
Кто-то подбросит ему под дверь свежий номер «Еврейского вестника». Кляйн обратится в почтовое агентство, и там ему сообщат, что его просто перепутали с другим Робером Кляйном. Евреем. С этого дня ДРУГОЙ мсье Кляйн будет следовать за нашим Робером по пятам, незримо вторгаясь в его жизнь, а наш Робер, в свою очередь, сделает всё, чтобы попытаться выследить своего двойника. Но что это будет за слежка! В ходе своего самостоятельного расследования Робер заглянет в самые жуткие уголки реальности, совершит завораживающий путь от верхних днищ ада в самые нижние, откуда ему уже не будет возврата. Он получит ответ, но лишь тогда, когда захлопнется мышеловка.
В этой истории самым честным, на мой взгляд, является то, что мы так и не увидим никакого перерождения. Это не Голливуд. Мерзавец не станет благороднее, да собственно говоря, перед нами даже не мерзавец. Заурядный в общем-то, «маленький» человек, типичный обыватель, как мы с вами. Где-то рядом идёт война, где-то поблизости вершится геноцид, но ведь всегда проще закрыть глаза и притвориться, что ничего этого нет! А поскольку в повседневной жизни именно так и происходит, стоит ли удивляться тому, что главный герой этой выдуманной истории так ни разу и не испытает раскаяния: равнодушный человек останется таковым до самого конца. Даже после того, как НЕ ЕГО проблема станет, наконец, ЕГО проблемой, мсье Кляйн останется тем, кем был на протяжении всего фильма. Азартным упрямцем, проигравшим в схватке с собственным любопытством.
