Роман Ренаты Бигано «Аньезе идет на смерть», в нашей стране известен куда меньше, чем, например, книга Карло Леви «Христос остановился в Эболи», выдержавшая в СССР несколько изданий. Не удивительно, что и фильм Джулиано Монтальдо остался для советского зрителя в тени картины Франческо Рози, шедшей в широком прокате и обласканной тогдашней официальной критикой. Причины этого назвать трудно — ведь и тот и другой романы были знаковыми для итальянской литературы Сопротивления, которую охотно переводили и печатали в Советском Союзе. Но, почему-то не Ренату Бигано. Впрочем, пути советской цензуры, порой, были неисповедимы. А ведь, казалось бы, история пожилой итальянской крестьянки, встающей на путь непримиримой борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, должна была быть близка уму и сердцу любого русского человека. Вспомните хотя бы знаменитую «Радугу» Марка Донского, параллели с которой проследить здесь совсем нетрудно.
Аньезе, потеряв любимого мужа, казненного немцами за связь с подпольем, все силы отдает тому, чтобы помочь изгнать ненавистного врага со своей земли. Сначала она становится партизанской связной, но в порыве гнева убив фашистского солдата, вынуждена бежать в отряд. Женщина не умеет стрелять, не может ходить в рейды, не знает минного дела — но для партизан она быстро становится незаменимой. Той, что добрым словом вылечит душевные раны, поможет в трудную минуту, дождется с опасного задания… Аньезе превращается в «партизанскую мать», без которой отряд себя уже не мыслит. О том же, чего ей стоит не жалуясь и не стеная переносить все трудности и невзгоды военной жизни никто даже не догадывается.
Собственно, операции отряда, боестолкновения и рейды по большей части остаются за кадром повествования. Образ Аньезе неизменно в центре внимания, какие бы события не происходили вокруг. Карательные операции немцев, предательство английских союзников, подставляющих партизан под пули ради каких-то собственных стратегических планов, гибель ставших ей родными и близкими людей мы видим глазами итальянской крестьянки, в которую удивительным образом перевоплощается Ингрид Тулин. Поначалу кажется, что со своей холодной скандинавской внешностью и едва ли не врожденным аристократизмом актриса никак не соответствует своему персонажу. Но только поначалу. После потрясающей сцены, когда Аньезе, узнав о казни мужа, ест обед, который она несла ему в тюрьму — всякий скепсис растворяется без остатка. Скупыми движениями и минимумом мимики актриса словно скульптор резцом вырезает этот эпизод в памяти зрителя, не оставляя даже тени сомнения в реальности ее образа. Все последующее превращается в настоящий бенефис Ингрид Тулин, целиком и полностью превратившейся в крестьянку Аньезе. Словно она всю жизнь носила бесформенное пальто и куталась в шерстяной платок. Впрочем, не в одежде, конечно, дело. И не в музыке Эннио Морриконе, которая, как всегда, прекрасна. Не поэтому в финале, да и не только, на глаза наворачиваются слезы, хотя мелодраматизма в фильме нет ни грана. Просто за полтора часа судьба Аньезе перестает восприниматься как судьба экранного персонажа. Тот превращается в реального человека, забыть которого будет очень и очень трудно.
Может быть, еще и поэтому фильм оказался не востребован в Советском Союзе — собственно борьба с оккупантами в нем отходит на второй план. Да и показана она какой-то мелкой, беспорядочной и обреченной. Партизанские операции постоянно заканчиваются провалом, вокруг абсолютно беспросветные пейзажи: серые болота, грязь, распутица, снежные заносы, опять грязь… И бесконечная боль от потерь людей, ставших близкими и родными. Такой предстает война в фильме Джулиано Монтальдо. В ней нет места показному героизму и отважно-безбашенному «на миру и смерть красна». Героизм здесь тихий, неброский и повседневный — рутинный такой героизм. Без которого нельзя выиграть войну, но о котором после победы очень быстро забывают. Отряд Аньезе погибает, преданный англичанами, бессмысленно и глупо. Ее собственная смерть тоже оказывается совсем не героической… Так что же? Все было зря и не имело смысла? Вот только потрясающая игра Ингрид Тулин убеждает совершенно в обратном. Ничего зря не бывает и Аньезе идет на смерть совсем не как агнец на заклание…
