Данный фильм чаще всего не относят к числу крупных удач выдающегося итальянского мастера кино Лукино Висконти. Хотя это — добротная и точная экранизация знаменитого романа французского писателя Альбера Камю, ставшего одним из художественных манифестов экзистенциализма. Дело, видимо, в том, что «Посторонний» не был на магистральном пути в творчестве Висконти, даже несмотря на то, что в театре он ставил Жан-Поля Сартра, другого экзистенциалиста в искусстве. Режиссёр тщательно, словно в протокольной манере, воспроизводит при поддержке актёра Марчелло Мастроянни (к нему он обратился после десятилетнего перерыва — раньше оба сотрудничали вместе на картине «Белые ночи» по мотивам повести Фёдора Достоевского) «разорванное сознание» героя Камю. Чуть ли не физически ощущаешь отчуждённость и враждебность мира, который залит палящим солнцем, пронизан сводящим с ума, толкающим на немотивированное убийство зноем.(... читать всё)
Гениальное произведение Альбера Камю кажется удобным для экранизации: небольшой объём, позволяющий уместить события в экранный формат; динамичный сюжет; наличие философских смыслов для интерпретации. И данная экранизация отвечает всем требованиям: полтора часа разбиты на множество коротких сцен для удобства восприятия; сюжет воспроизведён, практически, слово в слово, включая необходимые монологи главного героя, звучащие за кадром; тема равнодушного социума порождающих «бесчувственных» Мерсо донесена в полной мере. И всё же «Посторонний» Висконти — неудача. Художественный пшик проходящий перед глазами, подобно бесшумному жизненному пути Артура Мерсо.
Висконти не собирался подходить к повести буквальным образом, но деликатная натура аристократичного художника заставляла его корректировать сценарий прямо на съёмках, сохраняя максимальную близость к литературному оригиналу. Вдова Камю не пропустила ни одного съёмочного дня, молчаливо наблюдая за сохранением творческого наследия знаменитого супруга. Разочарованный результатом, режиссёр отмахнулся от фильма, как от незаконнорождённого ребёнка, проклял всех родственников великих и больше никогда не работал ни с одним из занятых фильме актёров. А исполнительский состав тут под стать материалу: Мастроянни, Карина, Блие, Кремер.
Главной проблемой любой экранизации «Постороннего» является личность главного персонажа. Мерсо, на первый взгляд, человек без свойств, без личного мнения, без духовного нутра. Он посторонний на празднике жизни, но своей безличностью он и привлекает людей, находящих в нём отражение собственных чаяний. Ему всё — равно. И то, что именно он оказывается самым честным представителем рода человеческого, его тоже мало волнует. Выхода нет и всех ждёт один и тот же конец. Это вопрос времени. Передать, иначе как в литературе, образ вылепленный иконой экзистенциализма невозможно. Текст построен таким образом, что каждый должен увидеть своего Мерсо, т. е. свою личную ипостась в его равнодушном существовании, как это делают остальные персонажи. Лицо актёра моментально персонализирует человека, лишая зеркального статуса «постороннего». Тем более, если это лицо Марчелло Мастроянни. Лицо красавца, кинозвезды, светского льва с целым шлейфом публичных и экранных образов. О каком «постороннем неучастии» после этого может идти речь… К тому же сама исключительная ткань литературного повествования превращается кинематографом в очередной «кафкианский» кошмар, что искажает изначальный рациональный замысел.
Назначение работы Лукино Висконти в ознакомительной функции, вроде краткого изложения синопсиса в школьном сочинении. Выводы сделать можно, но о высокой художественной ценности не может быть и речи.
«Мне остается пожелать только одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они встретят меня криками ненависти»
Странно, что экранизация Лукино Висконти осталась мало замеченной, а ведь фильм очень хорош, и что главное почти не отступает от одноименной повести Альбера Камю «Посторонний».
Мое знакомство с данным произведением произошло недавно, и при прочтении главный герой Артур Мерсо почему-то безумно напоминал «Степного Волка» Германа Гессе, та же отстраненность, то же смирение и тяга к свободе. Безликий Мерсо, чья внешность в повести даже и не упоминается, уступая место глубокому психологизму, блестяще преподносит нам колоритный Марчелло Мастроянни. Главный герой никогда не врет, даже если ото лжи зависит жизнь, он не ищет оправдания по поводу того, что отдал мать в богадельню, не унижается и не кричит на суде, он смиренно ждет, пока решается его судьба.
Безусловно, такие люди как Артур Мерсо — это редкость, их почти нет, но, а если встречаются, то мир вокруг просто не в силах вынести их. Тем, которым нет разницы, умереть в 30 или 70 лет, но в сердце каждого теплится надежда прожить еще хотя бы один лишний денек, радуясь солнечному свету и морю. Тех, кого ничего не держит в этом мире кроме свободы и любви к природе…
«И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучатьь…»
Когда я читала это произведение, то никак не могла понять главного героя, почему он не пойдет навстречу, почему не борется за свою жизнь. Сейчас, через какое-то время я осознала, он заранее знал, что все, что нужно он повидал, и в будущие 20 или 40 лет нового бы ничего не произошло, но вдруг жизнь предоставила еще бы один денек, тот он и этому был бы рад.
Он любил жизнь, любил это море, это солнце, которое так подвело его в тот жаркий день…
Человек привыкает ко всему, уж так он устроен.
«Мне часто приходила тогда мысль, что, если бы меня заставили жить в дупле засохшего дерева и было бы у меня только одно занятие: смотреть на цвет неба над моей головой, я мало-помалу привык бы и к этому»
Жан-Люк Годар считал, что хорошая экранизация возможна только заведомо неудачных произведений. То есть экранизировать классику бессмысленно. Очень хорошие сценарии нужно распечатывать и продавать, как книги, а не снимать фильмы… Фильм по его мнению это то, что стоит выше печатного материала…
И практически всю жизнь так и поступал. Экранизировал третьесортную литературу, сценарии-наброски. И очень удачно!
Лукино Висконти считал по-другому. Он брал барьеры! Гениальные вещи он снимал на таком уровне, что не так просто решить, что же лучше книга или фильм…
И если на вопрос о «Смерти в Венеции» я после паузы не совсем уверенным тоном отвечаю, что рассказ Т. Манна лучше, то, пожалуй в случае с «Посторонним» я предпочту фильм Висконти.
Может быть, потому, что автор сценария сам Камю. И таким образом, Камю показал, что он имел в виду. Марчелло Мастрояни прекрасно выразил, как посторонний выглядит в жизни. После фильма, я наконец-то поняла книгу!
После прочтения повести Камю у меня был какой-то абстрактный вывод в голове: человек убил человека, но осудили его за то, что он не плакал на похоронах матери… Как это? Зачем? Кто он?
После фильма Висконти стало ясно, как людей возмущает отклонение от нормы. Причем отклонением от нормы убийство считается в гораздо меньше степени, чем общепринятое, настоянное годами, усвоенное как непреложное лицемерие. Не повел себя как «надо» и этим обвинил всех. (странно, больше всего запомнился монолог прокурора и его обвиняющий перст в сторону главного героя)
Старо как мир, не лгать невозможно… Ложь во спасение, невинная ложь, ложь вежливость, ложь ради выгоды, низкая ложь. Но кругом одна ложь.
Ты можешь говорить жестокую правду и быть любим (На вопрос Мари, любит ли он ее, он честно отвечает, наверное всё-таки нет), быть уважаем, иметь друзей, но в обществе, ты обречен на смерть
Какая разница, умрет человек в 70 или в 30, если речь идет о твоей собственной смерти?
Действительно, никакой, если накануне смерти, ты все равно будешь страшно хотеть жить, именно тогда ты осознаешь, что жить — это и есть счастье…
Один из крупнейших продюсеров в истории мирового кино Дино Де Лаурентис умер в Лос-Анджелесе на 92-м году жизни. Его карьера продолжалась почти 70 лет. (...)
