Знаменитый поэт Орфей пресыщен жизнью и славой. Все меняет встреча с Принцессой Ада. Она и сама влюбляется в Орфея, а ее слуга Артебиз — в его жену Эвридику.
Странный любовный четырехугольник обречен. Движимая запретной для нее любовью, Принцесса забирает Эвридику в царство Тьмы, а Орфей с Артебизом пускаются в погоню …
Возможно, что-то сейчас покажется современному зрителю наивным и даже старомодным в этой ленте выдающегося французского драматурга и поэта Жана Кокто. Она является второй частью его исповедально-метафорической и поистине сущностной для понимания природы искусства кинотрилогии «Кровь поэта»-«Орфей»-«Завещание Орфея», создание которой растянулось ровно на три десятилетия: с 1930-го по 1959 год. Вероятно, могут произвести совсем не тот эффект намеренно осовремененные сцены, когда ангелы Смерти появляются в сегодняшнем мире (то есть во Франции 1949 года) как мотоциклисты, облачённые в чёрную кожаную одежду. А с точки зрения любителей супертехничной визуальной машинерии в самом начале ХХI века, искусственно замедленные передвижения Орфея, решившего отправиться в Царство мёртвых за своей возлюбленной Эвридикой, будут выглядеть форменным анахронизмом (кстати, всё это снято в развалинах военной академии Сен-Сир).(... читать всё)
Античная эстетика — неисчерпаемый кладезь художественных решений в искусстве. Её переосмысление, новые трактовки образов на современный лад позволяют нам лучше понять себя сегодня. Жан Кокто сказал о художнике спустя несколько тысяч лет. Какой он, художник XX века? Некорректная постановка вопроса. Искусство вневременно, художник — не та категория, о которой вправе рассуждать простые смертные. Вечная, идущая от античности традиция существует и будет существовать. Певец смерти и её возлюбленный, воплощенное зеркало, пророк и провидец, человек, которому открыты все двери, и даже по ту сторону реальности. Таков поэт в древнегреческой мифологии, таков он и в произведении Кокто.
Изменились лишь пути постижения художественной реальности. И в этом главная ценность картины. Смотреть, непременно смотреть! Чтобы видеть этот полёт, эту стремительность образа главного героя, загадочность Артебиса, притягательность Принцессы-Смерти, образ нимфы в лице Эвридики, верховный суд, которому подвластна сама смерть. Эти живые образы таят память тысячелетий. Финал оказывается совершенно неожиданным. Потрясающая красота благородного самопожертвования во имя любви на Земле: «надо было их вернуть в их грязный поток».
А вы никогда не видали?
В саду или в парке — не знаю,
Везде зеркала сверкали.
Внизу, на поляне, с краю…
(Зинаида Гиппиус)
Поэт подобен зеркалу, ведь его творчество всегда есть отражение реальности. За гладью зеркал Жана Кокто скрывается таинственный потусторонний мир — мир смерти, куда рано или поздно уходят души всех живущих. Вневременность легенд рождает интерпретации, и миф о поэте Орфее трактуется поэтом Кокто как сюрреалистическая фантасмагория о любви и смерти.
Орфей погряз в липкости славы, льстящей, но бренной и докучающей. Преждевременная встреча с собственной смертью в образе черной принцессы ломает привычный уклад жизни поэта. Орфей влюбляется в прекрасную Смерть — забыв о супруге Эвредике, он жаждет встречи с новой возлюбленной. Невозможная любовь между предназначенными друг другу из разных миров есть больше чем банальная метафора, ведь миры Кокто столь многогранны, что ограждать их терминологическими рамками и окаемками личностного нарратива в корне неправильно. Отказываясь от постылых любовных треугольников в пользу более сложных фигур, режиссер сплетает воедино классическую трактовку греческого мифа со своей собственной историей. Все действо напоминает сон, так мир зазеркалья полон иллюзий и встречаемых в сновидениях ощущений, в нем, так же как во сне, теряется понятие времени. Подобный ангелу, помощник смерти Эртебиз словно является зеркальным отражением самого Орфея, его внутренним эго, воплощением всего светлого в хрупкой поэтической душе. Быть может именно поэтому Эртебиз влюбляется в Эвридику, подобно тому, как Смерть влюбляется в Орфея. Невыносимые муки причиняет посланникам иного мира осознание неизбежности смерти возлюбленных ради воссоединения с ними. Любовь по Кокто не просто навязчивое чувство, но и бескомпромиссная жертва.
В образе Орфея Кокто, вероятнее всего, изобразил самого себя — вечно ищущего вдохновения поэта. Во многом именно поэтому на главную роль выдающийся француз взял самого дорогого для себя человека — Жана Маре. Всю жизнь прошедший с недостатком чувства меры, Орфей вдруг жадно начинает поглощать крупицы строк, посылаемых ему из иного мира Смертью. Таким образом, вдохновение, постигающее творца, рисуется чем-то потусторонним и приходящим. Эртебиз же, как олицетворение светлой стороны души поэта, всячески стремится вернуть Орфея к реальности и совершенно забытой супруге. Выходит, любовь Эртебиза к Эвридике есть ни что иное, как потерявшиеся в глубине души чувства самого Орфея(?). Влюбленная Смерть же противопоставляется кроткой супруге поэта — две стороны одного женского чувства: решительность и смирение.
Чарующие образы, воссозданные Кокто на экваторе прошлого столетия, удивляют не столько оригинальностью технических решений, сколько своей символичностью и исключительной умеренностью. Сцены загробного мира нарочно сняты в руинах военной академии — зритель ощущает себя гостем среди неясных образов, а подчеркнутая театральность лишь усиливает контраст между двумя мирами. Многие символы ленты носят исключительно личностный характер и неотрывны от всего творчества Кокто и его жизненного пути в целом. Это, однако, совсем не означает, что фильм недоступен для понимания, ведь как поэзия пленит в первую очередь формой, так и кинокартины Кокто обволакивают тонкой лирикой кадров, среди которых нет ничего лишнего.
Вывод: Сплетение литературы, театра и кинематографии — «Орфей» и через более чем полвека способен поразить самого искушенного зрителя. Поэт проходит сквозь зеркало, словно через слой воды, оставляя позади бренный мир, вступает в недоступные пониманию чертоги. Все, что он может — облекать увиденное в прекрасную стихотворно-кинематографическую форму.
Актер опустил руки в перчатках в ртуть — Орфей (Жан Море) проходит сквозь зеркало. Зеркальная поверхность ртути дрожит, расходится кругами. И точно также дрожит реальность, которая постепенно оказывается где-то далеко. Власть настоящего искусства.
Все помнят самый известный миф об Орфее — миф о его любви к Эвридике. По сравнению с мифом, сюжет фильма, действие которого происходит в современном Кокто мире, много сложнее. Здесь Эвридику любит не только Орфей, но и Артебиз (слуга смерти); Орфея любит не только Эвридика, но и Смерть.
Шедевр очень сложно оценивать, осмыслять, разбивать на детали и искать в них смысл. Этот в особенности, настолько велик гений Жана Кокто. Шедевр — это красота. И как раз красоты добивался Орфей; ради неё слушал мистические строки, которые надиктовывал голос Сажеста — погибшего поэта-авангардиста; ради неё, наверно, ищет встречи со Смертью (Мария Казарес). А красота всегда приносит любовь и трагедию.
Об этом фильме можно рассуждать бесконечно долго, он неисчерпаем. Но не лучше ли просто смотреть и чувствовать, как в тебя вливается уже набившая оскомину читающим эти строки (коли таковые найдутся) красота? Если вы не смотрели — посмотрите обязательно. Есть вещи, которые необходимо ощутить, примерить на себя. Это и есть то неведомое «прекрасное».
Конечно, 10 из 10.
P.S. Это всего лишь мои мысли, которые ни на что не претендуют.
Шедевр французского мастера. 10 из 10. Смотреть стоит обязательно.
Именно благодаря Ж. Кокто, французский кинематограф обогатился такими работами: «Красавица и чудовище» (1946) «Кровь поэта», (1930) «Орфей» (1950), «Завещание Орфея» (1960), поставленными по его собственным сценариям. Конечно, были и другие фильмы — «Вечное возвращение» (1943), «Несносные дети» (1950), «Рюи Блаз» (1947), но в этом случае он выступал только в качестве приглашенного сценариста, не режиссера. С середины 1910 годов Кокто начал тесно общаться с кругом французской богемы, среди них — М. Пруст, П. Пикассо, композитор Э. Сати, русский меценат С. Дягилев, все они повлияли на его духовное становление.
Свой жизненный путь Ж. Кокто превратил в неподдельный художественный акт, ведь недаром его имя всегда было прочно связано со скандалом (например, роман с актером Жаном Маре).
Он не старался чего-либо продемонстрировать, в его фильмах сама жизнь, как она есть, без прикрас. Творчество Ж. Кокто абсолютно не носит социального оттенка, напротив, его интересует нечто более человеческое. Будучи наделенным чуткостью видеть прекрасное, Кокто переносит переосмысленные им образы на экран. Один из таких образов — образ художника.
Первый кинематографический опыт режиссера — картина 1930 года «Кровь поэта», где уже была заявлена тема творчества. Автора интересует вопрос: кто такой поэт и чем он платит за свое существование? «Кровь поэта» — сюрреалистическая картина, в ней практически отсутствует сюжет, все повествование наполнено только авторским восприятием действительности. Впоследствии о фильме скажут, что он сыгран одним пальцем на рояле. Почему одним? Кокто в те времена еще был не таким опытным, на рояле — потому, что это произведение пронизано поэзией, потому, что монтаж его свободен, и одним лишь связующим все это звеном является фигура творца. Если подбирать аналогии, то «Кровь поэта» сложно не сравнить с красивой мелодией, музыкой.
На первый взгляд происходящее на экране нелогично, но дело в том, что задумка автора была направлена на зрительское восприятие происходящего, его чувственный мир. Для понимания материала стоило самостоятельно образовать цепочку символов. Кокто утверждал: «Мы — столяры-краснодеревщики. Спириты появляются позже, и это уже их дело, если они захотят заставить стол разговаривать».
В одной из сцен поэт произносит слова: «Зеркала должны больше отражать, а не отдавать изображение», что в моем понимании означает, что поэт должен видеть свое отражение в других, а не просто становиться наблюдателем обыденности. Философская подоплека становится характерной для последующих работ режиссера, где за жанром легенды стоят нравственные проблемы человека.
Кокто обнажает проблемы человеческого общества с помощью фигуры художника, живущего в социуме и становящегося борцом за свободу и справедливость. Художник должен жить как художник, а значит — быть в одиночестве, один против всех. Значение художника постепенно начинает возрастать. Его фигура концентрирует в себе проблемы, мучение.
«Любой искренний поэт,
большей частью сознательно,
обращен к смерти»Ш. Абдуллаев
В основу фильма «Орфей» известного французского режиссёра Жана Кокто положен античный миф о любви поэта Орфея к Эвридике. В сравнении с мифом, сюжет фильма, действие которого происходит в современном мире, намного сложнее.
Главный герой фильма — известный поэт Орфей в исполнении Жана Маре. Как и любой творец, он хочет создавать гениальные, сверхъестественные произведения. Но такое желание присуще всем богемным поэтам, в окружении которых он существует. Где же найти вдохновение для создания шедевров? У каждого поэта есть муза, которая постоянно тревожит тонкие струны его лиры, тем самым побуждая поэтический гений творить. Для Орфея муза — это его жена Эвридика. Но она слишком обыкновенная и приземлённая женщина для творца. «Вот тебе женщины! Хочешь открыть им мир, а у них на уме налоги и пелёнки!» — так отзывается о ней Орфей. Его жена, как символ тяготящего быта, тянет поэта ко дну, и он начинает поиски ирреального вдохновения.
Одни творцы находят свою музу в вине, другие — в наркотиках, третьи — в любви; но немало кто находит её в Смерти. Неслучайно тема Поэта и Смерти так часто возникала в истории мировой литературы и кинематографа. Практически все гениальные произведения искусства были созданы музыкантами, художниками, скульпторами и поэтами на грани жизни и смерти или в предчувствии приближения последней.
Во имя познания другой реальности и Орфей вступает в это завораживающее сотрудничество со Смертью. Но оно больше похоже на игру, на страшную игру, ведь нельзя заранее узнать, по каким правилам будет играть с тобой Смерть. Орфей ходит по острию бритвы, по одну сторону лезвия которой гнетущий быт и Эвридика, по другую — небытие и Смерть. Ему приходится балансировать, ежесекундно делая выбор между двумя реальностями и двумя любимыми женщинами. В этом и заключается сложный внутренний конфликт героя.
Обе музы поэта прекрасны. Но более привлекателен и эксцентричен образ принцессы Смерти в исполнении Марии Казарес. Орфей, как бы абсурдно это не звучало, боготворит её: «Я писал о ней, воспевал её, грезил ею, воображал, что знаю её… но я ошибался». Поэт слишком сильно любит её, именно поэтому Смерть является нам в образе прекрасной, загадочной, манящей женщины, а не старухи, какой мы привыкли представлять её. Чёрные одежды, тонкая талия, роковой взгляд Смерти усиливают терзания Орфея и интригу зрителя: кого в конечном счёте выберет поэт?
Знакомство Смерти и Орфея происходит в поэтическом кафе. Их встречу предваряет определённый пролог, в котором режиссер знакомит нас с поэтической богемой, с друзьями и завистниками Орфея. Знакомый даёт главному герою журнал со стихами известно поэта Жака Сежеста. «Но здесь лишь белые страницы, это смешно!» — говорит Орфей. Сборник стихов, полностью состоящий из пустых страниц, можно расценивать как эпатажную выходку молодого поэта. «Да, это смешно. Но не так, как бумага, заполненная глупыми стихами», — отвечает знакомый поэт Орфею. Здесь возникает новая тема: поэзия изжила себя, стихи стали банальными и пошлыми, а публику уже ничем не удивишь.
На протяжении большей части фильма Орфей пытается расшифровать бессмысленные фразы, доносящиеся из радиоприёмника. Первый раз он услышал их, когда сел в машину Смерти около поэтического кафе. Это очень знаково, ведь в тот момент он впервые увидел в материальном воплощении ту, о которой грезил. «Любая из этих фраз прекрасней всех моих поэм!» — кричал Орфей, когда его отрывали от расшифровывания этих бессвязных фраз. Он думал, что с этими фразами к нему пришло озарение, что они и есть то необычное и иррациональное, к чему он так стремился. К счастью для Орфея, он никогда не узнает, что эти высказывания действительно не несли глубокого смысла, иначе его бы постигло великое разочарование.
В фильме пространства и герои реального и ирреального миров не существуют обособленно, а взаимопроникают друг в друга. Эртебиз, шофер Смерти, увлекается Эвридикой. Смерть же влюбляется в Орфея, она приходит к нему каждую ночь и наблюдает за его тревожным сном. Из ревности Смерть без приказа забирает жену своего возлюбленного. Это побуждает Орфея и Эртебиза отправиться через зеркало в нереальное пространство. Герои попадают в ветхий, длинный коридор, где Орфей начинает расспрашивать своего спутника:
- Где мы?
- Рубеж между жизнью с смертью. Здесь ветер прошлой жизни, убогие руины наших привычек и чувств.
- И любое зеркало в мире может привести в эту зону?
- Очень возможно. Но мне совсем не хочется остаться здесь…
Почему вход в пограничное пространство между жизнью и смертью находится именно в зеркалах? Возможно потому, что в зеркале человек видит себя самого. В человеке наравне с жизнью уживается смерть. Этим режиссер хотел сказать, что не нужно искать Смерть в окружающих нас действительностях, будь то реальный мир или выдуманный, ведь она живёт в каждом, главное посмотреть в зеркало.
Находясь в ирреальном пространстве, Смерть и Орфей обменялись взаимными признаниями любви и верности. «Я похитила тебя у людей. Теперь я с тобой навсегда», — произнесла она на прощанье. Навсегда Смерть останется лишь в душе Орфея, потому что совершит действительно великий поступок: она пожертвует своей любовью ради его счастья. Смерть знает, что у неё нет возлюбленных, а есть рабы, и понимает, что гений Орфея умрёт, если он останется с ней. Поэтому она возвращает своего возлюбленного и его жену «в их грязный поток» жизни.
Во время путешествия по пространству Смерти Орфей прошёл своё главное испытание. Теперь ему не нужно жертвовать одной из своих муз ради другой. Поэт переоценил свои ценности и ему больше не придётся ходить по лезвию, теперь он твердо будет стоять на ногах. А если Орфею понадобится вдохновение, то стоит лишь подойти к зеркалу и заглянуть в свою душу, где навсегда останется частичка Смерти.
Есть фильмы, стоит которые однажды увидеть, и уже не забудете никогда. «Орфей» — из таких. В этой притче о любви, творчестве и смерти, исполненой в лучших традициях сюрреализма, задолго до «Сумеречной зоны» и «Сталкера» показана таинственная, иррациональная ЗОНА, в которой можно оказаться, переступив невидимую грань. И выбраться из этого искривленного пространства не всегда возможно.
Сюжет основан на легенде об Орфее и Эвридике, но перенесен в послевоенную Францию. Известный поэт, воспевающий в своем творчестве Смерть, в конце концов достучался до своей Музы. Она забирает его с собой в потусторонний мир, где дует космический ветер и бродят мертвецы. Этот мир представляет собой руины человеческих надежд и свершений. Здесь невозможно найти опоры.
Кажется, что Орфей счастлив. Но Смерть ждет наказание за самоуправство. Ведь и она не свободна, а должна действовать по приказу. Эвредика с помощью проводника Смерти Артебиза возвращает Орфея в мир живых. Но надолго ли? Ведь, как сказал один хороший человек, «не любовь правит миром, а трибуналы».
Говорят, что Смерть мечтали сыграть Марлен Дитрих, и Грета Гарбо, но Кокто предпочел мистическую Марию Казарес.
«Поэзия — карточный фокус, который проделывает душа. Она — в нарушении равновесия, в божественных каламбурах. Поэты не рисуют — они как бы развязывают вязь своего почерка и вновь завязывают его другим способом» (Жан Кокто).
Находящийся на стыке двух измерений дар поэта подобен Орфею, при помощи магии слов околдовавшего и подчинившего себе не только этот мир, но и потусторонний. Порой поэт сам не знает — почему он пишет стихи, как именно это происходит. Быть может, некий ангел — «ангел льда и мяты, снега, огня и эфира», лучшая часть души поэта, невидимая сверхличность — живет и творит в нем? У ангела французского поэта, художника, драматурга, актера и режиссера Жана Кокто, подарившего миру чарующей красоты фантастическую кинопритчу «Орфей», было необыкновенное имя — Эртебиз.
Режиссер рассказывал своему другу актеру Жану Маре, что обнаружил однажды это имя на медной дощечке в лифте, когда заходил в гости к Пикассо. Имя «Эртебиз» не давало поэту покоя ни днем, ни ночью. Оно стало наваждением — мучительным, нестерпимым. Ощущение присутствия внутри него воображаемого существа становилось невыносимым, Кокто потерял сон и аппетит. За неделю это существо разрослось, обретя самостоятельную личность почти дьявольской силы — оно заставило поэта писать стихи против его воли. Необходимо было наконец дать ему выход. «На седьмой день в семь часов вечера ангел Эртебиз стал поэмой и освободил меня. Я все еще нетвердо держался на ногах и смотрел на форму, которую он принял. Он был далеким, гордым, абсолютно безразличным ко всему окружающему. Монстр эготизма, невидимая глыба». На следующий день Кокто был приглашен на обед к Пикассо. Войдя в лифт и взглянув на медную табличку, он с изумлением прочитал на ней: «Отис Пифр». Эртебиз исчез…
Порожденный грезой поэта ангел Эртебиз нашел свое воплощение в пьесе Кокто «Орфей», которая изначально носила другое название и задумывалась как история Богоматери и Иосифа. По замыслу Кокто, ангел Эртебиз был помощником плотника Иосифа — стекольщиком, одетым в голубой комбинезон с крыльями из оконного стекла. Но сюжет пьесы постепенно стал настолько запутанным, что Кокто, в конце концов предпочел изменить его на сюрреалистичную интерпретацию древнегреческого мифа о поэте Орфее, в котором «необъяснимое рождение стихов заменило бы рождение Святого Дитя». Прошедший через горнило режиссерского воображения, Эртебиз перестал быть ангелом и превратился в загадочного молодого человека в фильме 1950 года «Орфей». Античный миф о певце Орфее, который отправился за своей погибшей женой в царство мертвых, был перенесен режиссером во Францию в середину двадцатого века. Орфей, с легкой руки Кокто, стал знаменитым парижским поэтом, которого, несмотря на угрозу трибунала загробного мира, полюбила сама Смерть — прекрасная и таинственная аристократка, разъезжающая по городу в роллс-ройсе и забирающая жизни смертных. В прелестную жену Орфея Эвридику и было предопределено влюбиться помощнику и шоферу принцессы Ада — Эртебизу.
Ангел-стекольщик с крыльями-рамкой из оконного стекла все таки встретится зрителю фильма «Орфей» в загадочном Зазеркалье — зоне, открывающей портал в загробный мир. Вся сцена фильма, снятая в развалинах Сен-Сирского офицерского училища — запредельна и предельно символична. Перекресток параллельных миров: руины разбомбленного училища, в котором возможно до сих пор бродят призраки убитых войной людей — и кинематографическая зона смерти, изнанка бытия, в которой не действуют привычные земные законы пространства и времени. Орфей — модернизированный герой античного мифа и одновременно проекция самого Кокто. Эртебиз — материализовавшаяся сущность, лучшая часть души поэта, ведущая его в ад, чтобы спасти Эвридику от власти музы Кокто — принцессы Смерти. И наконец, проходящий насквозь этого инфернального потока ангел со стеклянными крыльями — тот самый, что привиделся поэту в лифте дома Пикассо. Запечатленная кинопленкой греза! Авторская фантазия, волшебная сказка, рассказанная языком кинопоэзии. Непостижимым образом режиссер-поэт соединил воедино измерения трех миров — реального, астрального и воображаемого. Проникая в сенсорные зоны кинематографа, соткал материю нового мифа — невесомую и плотную одновременно.
Будучи при жизни не только Орфеем, но и Эртебизом — лучезарным ангелом-хранителем для всех друзей и знакомых, Кокто до конца своих дней сохранил улыбку «обнаженного денди», испытывающего тягу ко всему эзотерическому и душу ребенка, способного изумляться и открывать красоту и тайну обоих миров. Сама Смерть (подобно героине Марии Казарес в его фильме) не смогла противостоять обаянию Кокто. Она ответила взаимностью своему Орфею, считавшего ее «своей музой и возлюбленной», подарив ему долгую озаряющую жизнь поэтического гения, а чуть позже сделав ангелом-проводником по порталам вдохновения для многочисленных подражателей и последователей его творческого наследия.
Приближающийся кинофестиваль Gothic Film Fest немного изменил даты своих показов и места их проведения. Ну а КиноПоиск, как и было обещано, более внимательно изучил программы этого мероприятия. (...)
